Беременна от наемника (ЛП)

Он утаскивает козла, который брыкается и матерится. Я остаюсь стоять, ошеломленная и гадающая, где был этот незнакомец, когда я разбиралась с Райкером.
Через несколько мгновений великолепный мужчина возвращается в своем безупречном костюме, черная рубашка расстегнута у горла. Мой взгляд прикован к изгибу его шеи, к загорелой коже. Когда его темно-зеленые глаза встречаются с моими, я обнаруживаю, что улыбаюсь и краснею.
  
Я также проклинаю себя за то, что до сих пор здесь торчу. Мне следовало бы вернуться на вечеринку, но я не могу просто уйти, не поблагодарив незнакомца, который вмешался.
— Спасибо, — говорю я, и мой голос звучит увереннее, чем я себя чувствую. — Вы не обязаны были этого делать, но… спасибо.
— Никто не должен чувствовать себя неловко.
Он ослепительно улыбается, и кажется, будто в комнате становится светлее, а моя голова кружится только от него одного.
— Тем более на такой вечеринке. Ты в порядке?
— Все хорошо. Благодаря вам.
Его беспокойство искреннее, и это странным образом утешает. На краткий миг я забываю о хаосе этого вечера и просто наслаждаюсь его добротой. Не говоря уже о том, что он — самое приятное зрелище на этой вечеринке.
— Что вы с ним сделали? — спрашиваю я из любопытства, так как этого говнюка нигде не видно.
— Сказал ему пару ласковых, придушил еще чуть-чуть, а потом вышвырнул из особняка через открытое окно.
Я прыскаю со смеху, пока не понимаю, что он не смеется вместе со мной.
— Погодите, вы серьезно?
— Я не шучу, когда дело касается того, чтобы поставить кого-то на место.
— Что ж, считайте, я впечатлена вдвойне.
Я ловлю себя на том, что хлопаю ресницами и млею перед этим защитником.
Он тоже пристально смотрит на меня, но из-за маски прочитать выражение его лица почти невозможно. Я замечаю, как его внимание опускается к моим губам, отчего я начинаю гореть.
— Ладно, если тебе понадобится что-то еще или ты просто захочешь, чтобы я разобрался с кем-нибудь другим, дай знать. Я буду здесь.
У меня, должно быть, рот открылся, потому что я совсем не ожидала, что он так скажет. Кто этот парень… Бэтмен?
С коротким кивком он уходит в толпу, растворяясь в ней, а я остаюсь стоять, переваривая случившееся.
— Почему я просто даю ему уйти? — бормочу я под нос.
Я даже не узнала его имени, не взяла номер и не предложила выпить. И вот она я, свободная женщина, а он, возможно, ближе всех подобрался к образу идеального мужчины. Досадуя на собственную недогадливость, я понимаю, что его уже нигде не видно.
Слегка поникнув, я бреду обратно к бару за новым коктейлем, чтобы стряхнуть разочарование. Бармен, парень с дружелюбной улыбкой, смешивает мне напиток, поглядывая на меня с ухмылкой.
— Знаешь, что самое сложное на маскараде? — начинает он, разливая коктейль натренированной рукой. — Не смешивать напитки, а сообразить, кто что заказал.
Он посмеивается, вызывая у меня ответный смех.
— Могу себе представить, особенно когда столько похожих масок.
Он кивает, пододвигая мне бокал по стойке.
— Но твоя выделяется — не так много масок с этими милыми розовыми перьями. Тебе идет.
Я смеюсь и отворачиваюсь, краснея от его слов, с коктейлем в руке. Внезапно кто-то врезается в меня сзади. Мой напиток слегка выплескивается, и когда я прихожу в себя, то оказываюсь лицом к лицу с мистером Красавчиком из коридора — мой коктейль стекает по передней части его рубашки.
— О черт, — бормочу я, паника прошивает меня насквозь, когда я встречаюсь с ним взглядом. — Простите, пожалуйста.
Он смеется — легким, заразительным смехом.
— Похоже, тебе меня все мало.
Поставив бокал, я лихорадочно хватаю салфетки с барной стойки и начинаю промокать его рубашку. Толпа прижимает нас друг к другу, так что мы практически склеены, отчего ситуация становится еще более неловкой.
— Тут какое-то безумие. Мне так жаль, что я испортила вам рубашку, — быстро говорю я, чувствуя нервозность и смущение. — У меня выдалась по-настоящему тяжелая ночь, и все идет не самым лучшим образом.
Он протягивает мне руку.
— Не хочешь глотнуть свежего воздуха и выбраться из центра этого «сендвича» из людей?
— О, вы даже не представляете, как сильно я этого хочу, — отвечаю я, чувствуя, как меня накрывает волна облегчения.
Он забирает салфетки из моей руки и мой разлитый напиток, отдает их бармену, а затем берет мою ладонь в свою огромную руку, полностью накрывая ее. Без усилий он прокладывает путь сквозь толпу, и люди, кажется, сами расступаются перед ним. Он высокий, широкоплечий, приковывает к себе внимание, и я замечаю, как многие провожают его взглядом.
Прежде чем я успеваю опомниться, мы оказываемся наверху, на верхнем этаже, на балконе — одни. Он закрывает за собой стеклянные двери, приглушая звуки вечеринки. Мы стоим плечом к плечу, опираясь на перила. Прохладный ветерок, играющий в моих волосах, кажется райским наслаждением, а вид перед нами просто живописный. Особняк расположен на холме, откуда открывается потрясающий вид на город и его мерцающие огни.
— Так, — начинаю я, нарушая тишину. — Я так и не узнала вашего имени…
— Дэкстон, — отвечает он глубоким, сексуальным голосом. — А тебя как зовут, маленькая голубка?
— Амелия.
Я поворачиваюсь к нему, опершись согнутым локтем на перила.
— Почему вы называете меня маленькой голубкой?
— Ну, — начинает он, снимая пиджак и набрасывая его на спинку садового кресла. — Когда я был ребенком, мой отец всерьез увлекался гоночными голубями — перенял это от деда. Мне было лет пять, когда я нашел на газоне маленькую птичку. Должно быть, она выпала из гнезда. Я взял ее себе и выходил, думая, что сделаю отцу сюрприз для его гонок. Только я не понимал, что это был птенец горлицы, а не голубя. Когда я увидел тебя сегодня, то, как тот парень с тобой обращался, уязвимость в твоих глазах… это всколыхнуло воспоминание о моей голубке.
Я улыбаюсь его истории, и теперь это прозвище нравится мне еще больше. Чем дольше я стою рядом с ним, тем сильнее меня к нему тянет. Может, выпивка ударила в голову, но он делает все, чтобы мне было чертовски трудно не потерять голову окончательно.
— Так где вы выросли? — спрашиваю я, любуясь мышцами, перекатывающимися под тканью его рубашки, и замечая заживший шрам, поднимающийся из-под воротника на шее. При его огромном росте под два метра он возвышается над моими метр семьдесят пять, но рядом с ним я чувствую себя в безопасности.
— На окраине города.
Его голос плавно сливается с далеким гулом города внизу.
— О, так вы местный. Какая ваша любимая еда на вынос? И да, это вопрос с подвохом.
Он посмеивается, и я, кажется, готова влюбиться в этот звук, который хочется разлить по бутылкам и хранить вечно.
— Я мог бы угадать, но наверняка ошибусь.
Он проводит рукой по растрепанным ветром волосам, которые обрамляют его волевое лицо и спускаются чуть ниже плеч.
— Я много путешествую по работе и провожу дома от силы пару недель в году.
— Ого, отстойно. Что же это за работа такая, что приходится столько ездить?
Он смотрит на город, выдерживает долгую паузу и наконец произносит:
— Продажи.
Я моргаю, ожидая, что он добавит подробностей, но нет — просто продажи. Ладно, я принимаю это как знак того, что его работа не имеет отношения к торговле, а является чем-то личным или секретным. С тем же успехом он может быть правительственным шпионом, особенно учитывая, как легко он разделался с тем уродом внизу. Но не мне допрашивать этого парня. Не сегодня, когда на нас маски и мы можем быть кем угодно.
  
— А ты местная? — спрашивает он, и его внимание сосредотачивается на мне так, будто он из тех мужчин, которые серьезно относятся ко всему, что делают. Это приятная перемена после того шута, с которым я связалась в прошлый раз.
— Ага, вплоть до моих прадедушек и прабабушек. Но город огромный, и иногда он кажется целым миром.