Афродита

– Ты умеешь готовить?
Я неуверенно пожал плечами.
– Иногда готовлю… дяде.
 Который сидит сейчас в первом ряду. 
– Тебя кто-то этому учил? – поинтересовалась Леонор. – Твоя мама?
– Она умерла. Я учился сам.
Ее взгляд наполнился печалью.
– Мне жаль.
Черт, я даже не заметил, как она вытянула меня на диалог. Обычно это никому не удавалось: я всегда контролировал себя, да и не особо любил общаться. Меня понимали только Эзра, Бишоп и Татум, поэтому всегда чувствовали, когда нужно оставить меня в одиночестве.
  
Что такого было в этой девушке, что мне хотелось… говорить?
– Что слушаешь на этот раз? – Тактично переведя тему, она кивнула на плеер в моей руке и задумчиво постучала пальцем по подбородку. – Хотя подожди, дай угадаю… Colors?
Я не сдержал крошечной улыбки.
Та песня, которую мы слушали в особняке в нашу первую встречу.
– Сегодня по плану рок.
– Ты бы хорошо смотрелся в группе. Особенно в этих порванных джинсах и с сережкой в губе, – добавила она и наклонилась ближе, отчего я резко втянул носом воздух. – Кстати, это больно? Какие ощущения?
– От сережки? – спросил охрипшим голосом.
Она была слишком близко. Слишком.
Так, что я чувствовал ее конфетный запах.
– Да. Я бы тоже хотела сделать какой-нибудь прокол, но моделям нельзя портить кожу.
– Она почти не чувствуется, – откашлявшись, ответил на ее вопрос.
– А когда целуешься?
Ее глаза не отрывались от моих. В них читался искренний интерес… и что-то еще, чего я не мог разобрать. По телу прокатилась теплая волна, и меня охватило иррациональное желание подразнить ее.
– Не мешает, если ты об этом, – усмехнулся я и, подняв руку, дернул за кончик ее косы. – Но можешь проверить, если сомневаешься.
Голубые глаза округлились, и впервые за время нашего знакомства я увидел на лице Леонор смущение. Она отпрянула от меня и сложила руки на коленях, как хорошая девочка, которой и являлась.
– Н-нет, спасибо, поверю на слово, – выпалила с порозовевшими от волнения щеками. Или не волнения, а чего-то другого. – Мы говорили о музыке. Ты случайно не занимаешься ей?
Я отвернулся от Леонор, когда она снова начала рассматривать меня.
– Бывает.
Мне не нравилось, что она так пристально вглядывалась в меня. Хотелось выкинуть потертую футболку и отчиститься от грязи, которая въелась в мою кожу. И даже глубже – в самую душу.
Не зря Аннабель говорила, что я испорчен.
– Да? – удивилась Леонор. – На чем?
– Раньше на фортепьяно, но последнее время больше нравится гитара.
– А ты сыграешь когда-нибудь для меня?
– М-м-м… Не знаю. – Я провел ладонью по волосам и взъерошил их. – Я не делаю это на публику.
– Тогда давай заключим сделку. Я сыграю для тебя, а ты – для меня.
Я резко повернулся к Леонор.
– Что?
– Я тоже иногда играю на фортепьяно, – объяснила она и неловко пожала плечами. – Точнее, пытаюсь. Раньше у меня лучше получалось.
Я сглотнул ком в горле.
– Раньше – это когда?
– Эм-м-м… Неважно. Просто раньше.
Я не мог отвести от нее взгляда. Сердце сделало удар, второй, третий – затем ускорило ритм, намереваясь выскочить наружу от неверия.
 Нет. Этого не может быть. 
Светлые блондинистые волосы.
Кристально-голубые глаза.
Мелодичный голос.
– Почему ты так смотришь на меня?
 – Почему ты так смотришь на меня? 
 Это были первые слова, которые она мне сказала. 
 Девочка появилась в центре актового зала, одетая в розовый комбинезон и такого же цвета босоножки. Она хваталась за руку директора Миллиган, пытаясь спрятаться за ее спиной. 
 – Познакомьтесь с нашей новой воспитанницей, – произнесла женщина. – Это… 
 Я не расслышал ее имени, потому что мальчики, сидящие спереди, начали мерзко смеяться. 
 Мне захотелось ударить их. 
 Как они могут смеяться, когда перед ними стоит самая красивая девочка, которую я видел за свои шесть лет? 
 – Поздоровайся с новыми друзьями, милая, – натянуто улыбнулась ей директор. 
 Девочка поджала пухлые губы и, опустив взгляд в пол, тихо произнесла: 
 – П-привет. 
 – П-п-привет! – засмеявшись, передразнила ее Одри. – Ты что, не умеешь разговаривать? Ребята, вы слышали? Наша новенькая – заика! 
 Я резко повернулся к ней и нахмурился. 
 – Не обижай ее. 
 – О-о-о, посмотрите, кто решил открыть рот, – протянул спереди Фин. – Последнего раза тебе было мало, Чудик? 
 – Довольно! – строго отрезала директор. – Дорогая, присаживайся на свободное место. А вы закройте рты, иначе отправлю на воспитательные работы. 
 Я тут же сглотнул рвущийся наружу протест, потому что прошлый раз, когда мы с Фином сцепились, меня на несколько дней лишили еды. 
 Этот мальчик искусно манипулировал и находил нужные слова, чтобы выбелить себя и очернить меня. Скоро ему должно было исполниться девять, что только ухудшало ситуацию. 
 Девочка в розовом задрожала, когда директор подтолкнула ее в нашу сторону. Она испуганно оглядела ряды воспитанников, и тогда я впервые увидел ее глаза. 
 Голубые. 
 Боже, какие они красивые. Как и вся она. 
 Словно кукла. 
 Да, я буду называть ее Куколкой, пока не узнаю имя. 
 Я оглядел стулья и понял, что свободное место осталось только рядом со мной. Сердцебиение сразу же участилось, когда она быстро направилась в мою сторону, сжимая в руках мягкую игрушку. 
 Куколка опустилась на стул, и меня окутал ее нежный запах, напомнивший что-то… сладкое. Словно шоколад, смешанный с весенними цветами. Я не мог оторвать от нее взгляда, рассматривая неземные черты лица. 
 – Почему ты так смотришь на меня? – пробормотала она. 
 – Кажется, я влюбился. 
 – Что? 
 Я тут же встряхнул головой, и от этого движения Куколка слегка вздрогнула. 
 – Эй, – прошептал я, чтобы никто не услышал. – Не бойся, я не причиню тебе боль. Я хотел сказать, что… Мне жаль, что ты здесь оказалась, но я защищу тебя, хорошо? 
 Она прикусила дрожащую губу. 
 – Я хочу домой. 
 – Я тоже, – слабо улыбнулся я. – Но теперь это… наш дом. 
 Ее глаза наполнились слезами. 
 Мне не было так больно, даже когда меня били. Почему-то вид того, как она пытается не расплакаться, сломал что-то в моем маленьком сердце. Она казалась такой хрупкой, как хрустальная ваза. Мне хотелось укрыть ее от всего мира и заставить улыбнуться. 
 – Не плачь. Всё будет хорошо, я тебе обещаю, – постарался я успокоить ее, потому что если ее слезы увидят мальчишки, они сделают еще хуже. – Сколько тебе лет? 
 – Ч-четыре. 
 – А мне шесть. 
 Фин незаметно развернулся и прошептал: 
 – З-з-заика. 
 Я скрипнул зубами, но не ответил. Вместо этого сильнее наклонился к Куколке и кивнул на ее игрушку. 
 – Что это за медвежонок? 
 – Мне подарили его родители. Они… Они… 
 – Можешь не рассказывать. – Я сжал лапу медвежонка и потряс ее. – Приятно познакомиться. Теперь ты тоже мой друг. 
 Куколка наконец-то улыбнулась. В моей груди разлилось тепло от выражения ее лица, наконец-то расслабленного и спокойного. Она сжала вторую лапу игрушки, из-за чего медведь оказался между нами. Так мы и сидели до конца занятия, пока воспитательница не отпустила нас на обед. 
 – Пойдем вместе? – спросила с надеждой Куколка. 
 – Да, конечно. Подожди меня в коридоре, мне нужно кое-что сделать. 
  
 Она кивнула и вышла из актового зала, недоверчиво оглядываясь по сторонам. Я осмотрел ряды стульев, ожидая, когда Фин и его друг Эрик последуют в столовую, чтобы кое-что провернуть.