Сто дней (ЛП)

– Давайте сейчас же возвращаться на фрегат, – сказал Джек и повел всех к шлюпке.
Они поспешили назад, подгоняемые течением и вдохновленные воспоминаниями о скале Дьяман, этом удивительном подвиге. "Сюрприз" стоял на якоре так, чтобы его бортовой залп мог разнести галеру вдребезги, если она посмеет высунуться по правому борту, в то время как "Рингл" сделал бы то же самое, появись она с левой стороны.
  
Боцман сматывал в бухты самый прочный несмоленый трос; оружейник раскалил кузнечный горн, изготовил клинья с отверстиями для блоков, выковал и закалил маленькую кирку, с одним заостренным концом, а другим в форме молотка, следуя инструкциям Маклеода.
Когда лодка отошла, инструменты все еще были такими горячими, что их было не удержать в руках, хотя Маклеод и его двоюродный брат к тому времени сшили из парусины плотные альпинистские туфли.
– В Пиренеях я, да простит меня Господь, преследовал ящериц, которые обитают на самых высоких кручах, – сказал Стивен который стоял, заложив руки за спину, и наблюдал за восхождением Маклеода. – но я никогда не видел ничего подобного. Он сам ловчее любой ящерицы.
Это было действительно необыкновенное зрелище: рослый мужчина весом килограмм в девяносто взбирался по почти отвесной нижней части утеса, которая, конечно, была изрезана трещинами, но снизу казалась гладкой; и когда он достиг более неровного участка, где мог передохнуть, а затем вбить колышек и закрепить трос, все присутствующие радостно закричали. Он бросил вниз конец бечевки для следующего мотка троса и так, подтянув его к себе и перекинув через плечо, поднялся, на этот раз быстрее, еще выше, в то время как его двоюродный брат Александр, воспользовавшись первой веревкой, поднялся следом. За удивительно короткое время они уже могли осторожно выглянуть с вершины скалы, и под ними открылась вся лагуна.
И вот, пока смелые, но не совсем бестрепетные руки вырубали опоры для ног вдоль линии первого троса и дальше, началось сооружение одного из самых сложных подъемных устройств, которые Джек когда-либо видел; хотя это и не шло ни в какое сравнение с канатной дорогой на скале Дьяман, боцман был на седьмом небе от счастья. Вскоре все было готово, и девятифунтовая пушка могла начать путь вверх по крутому склону до точки, откуда открывался вид на всю лагуну. А если бы и девятифунтовки было бы недостаточно, то два четырнадцатифунтовых орудия точно оказались бы очень убедительными.
Ночью, во время отлива, когда уровень воды был слишком низок, чтобы галера могла попытаться выйти из лагуны, "Сюрприз" подошел к импровизированному подъемнику. В море, на отличном месте для стоянки, было брошено два якоря, а затем на берег передали тросы. Их подняли с помощью мощных лебедок мимо промежуточных опорных пунктов на самую вершину, где прикрепили к сложной системе кольев и туго натянули с помощью кабестана.
– Крепи носовую, – сказал Джек, и его личную девятифунтовую пушку закрепили на несущем кабеле железными обручами. Под крики "Ну-ка, осторожнее" матросы у верхней лебедки под командованием Хьюэлла начали поворачивать рычаги, и длинные тросы, соединенные один с другим, натянулись, натужно заскрипев, и выпрямились, и орудие начало плавно подниматься вверх. Подъем орудия, боеприпасов и всего остального потребовал неимоверных усилий; но когда взошло солнце, осветившее лагуну и галеру, стоявшую у мола, никто не чувствовал усталости.
Джек отлично знал свою пушку, и расстояние для хорошего орудия было небольшое, около двухсот метров, но, как он сказал Стивену, которого вместе с Джейкобом подняли наверх, как живые посылки, ему редко приходилось стрелять под таким углом.
– Я просто попробую пару пристрелочных, – сказал он. – прицелюсь по тем полуразрушенным домам. А ну, товарищи, накатывай.
Пушка с глухим стуком ударилась об импровизированную амбразуру; Джек сдвинул клин еще дальше, посмотрел в прицел, сделал еще одну незначительную поправку и опустил затвор, отклоняясь всем телом, чтобы избежать отката тяжелого орудия. Пока расчет пробанивал ствол, перезаряжал, забивал пыж и снова накатывал пушку, он стоял, разгоняя дым и удовлетворенно улыбаясь: ядро попало точно в цель. Арабы на галере и на моле забегали, как потревоженные муравьи.
Это были корсары, опытные вояки, и они очень быстро поняли всю безнадежность своего положения. Они схватили Мурада Рейса, оттащили к ближайшему к скале краю мола, связали ему руки, поставили на колени и закричали:
– Наши грехи на нем! Это все его вина!
Одним ударом один из корсаров начисто снес голову Мураду, показал ее наблюдавшим с утеса и крикнул:
– Вот вам его голова! Дайте воды, и мы ваши рабы до скончания века. Возьмите галеру, возьмите золото, все забирайте.
Некоторые из них пили кровь, но большинство смотрели вверх, умоляюще протягивая руки.
– Вы им ответите, доктор Джейкоб? – спросил Джек.
– Я бы не хотел себя выдавать раньше времени, – сказал Джейкоб. – Давайте немного подождем. Я думаю, они нам еще кое-что могут предложить.
Несколько мгновений спустя вперед вытолкнули с дюжину почти обнаженных могучих моряков, – сильно загорелых, покрытых шрамами от плетей, но явно когда-то белокожих, – и их предводитель, обращаясь к утесу, прокричал голосом с акцентом выходца из портовой части Лондона:
– Боже, благослови короля Георга. Мы британские подданные, нас забрали с "Трех братьев", "Роста торговли" и других судов, и мы будем очень благодарны вашей чести за каплю хоть какого-нибудь питья. Аминь.
– Да, верно, – хрипло поддержали его остальные. – Мы умираем от жажды. Уже неделю одну мочу пьем.
– Послушайте, вы, – крикнул Джек своим сильным, раскатистым голосом. – Соберите у мавров оружие и сложите его в конце мола, свяжите им руки, а я подам сигнал на шхуну, чтобы прислали шлюпку с пресной водой и чего-нибудь съестного.
Бывшие британские подданные издали хриплый нестройный вопль согласия; Джек еще три или четыре раза выстрелил наугад, чтобы поддержать их энтузиазм, и корсары стали сваливать свое оружие в кучу на краю мола.
Недалеко от лагуны довольные матросы "Сюрприза", перебрасываясь шутками, переносили маленькие тяжелые сундучки с галеры в те места в трюме фрегата, где их вес был бы наиболее полезен в качестве балласта. Пленных мавров очень умеренно напоили и накормили и поместили на нижней палубе среди тросов и канатов. Они были, по крайней мере, на какое-то время, очень подавлены, даже морально уничтожены; но Джек уже видел удивительные перемены в людях, спасенных от смертельной опасности; он не понаслышке знал о стойкости человеческого духа, особенно у моряков, и поэтому, вместе со своими офицерами с предельной точностью определив местоположение судна, проложил курс к ближайшей точке Африки, где намеревался высадить их на берег.
Однако в данный момент они со Стивеном завтракали, удобно устроившись и с некоторым самодовольством разглядывая остров Кранк.
– Джейкоб говорит, – заметил Стивен. – что на мавританском арабском это место теперь называется остров Двух Недель. Когда-то это был довольно процветающий рыбацкий и корсарский порт, – финики, рожковое дерево, жемчужницы, кораллы, – отсюда мол и руины со времен, я думаю, Мулей Хассана [93]; но затем новое извержение уничтожило несколько источников, разрушило акведуки и цистерны и постепенно высвободило те ядовитые пары, которые мы заметили. Рассказывают, что человек может дышать ими четырнадцать дней, не испытывая ничего, кроме головной боли и желудочных расстройств, но на пятнадцатый день он внезапно умирает.
  
– Прошу прощения, что прерываю, сэр, – сказал Хардинг. – но вы просили сообщить вам, когда все будет погружено. Только что доставили последний сундук.
Пока он говорил, его обычно серьезное лицо расплылось в заразительной улыбке: этот последний сундук, который, пошатываясь, несли дюжие матросы, весил более пятидесяти килограмм, и Хардинг, хотя и не был жадным или алчным человеком, точно знал, сколько унций из этой массы золота достанется ему в качестве призовых денег.