Исцеление вечности
– Ну-ну, – заметил Шакал, выбравшись из-под земли и обозрев рассыпающиеся строения и пробивающиеся повсюду, растущие сквозь асфальт растения – Да тут полный бардак. Где все?
– Никто не выходит из дома после заката, – негромко сказала я. Мы прошли по заросшей канаве, а затем выбрались на улицу. – Даже при том, что вампы заставляют Отмеченных людей сдавать кровь каждые две недели, и при том, что во Внутреннем городе у них полно кровяных рабов, они все равно иногда охотятся.
– Естественно, – сказал Шакал, как будто это было нечто само собой разумеющееся. – Какая забава кормиться от кровяного мешка, которого ты не сам поймал? Это все равно что владеть озером и никогда не рыбачить.
Я не стала обращать внимание на это замечание и кивнула на центр города, где на фоне ночного неба светились три вампирские башни.
– Там живет Государь. Со своим ковеном. На Периферию они не ходят никогда. По крайней мере, пока я жила здесь, ни разу их не видела.
Шакал хмыкнул, проследив за моим взглядом.
– Согласно вампирским законам, мы, как гости города, должны представиться Государю, – пробормотал он. – Доложить, откуда мы, что у нас тут за дело и как долго мы здесь пробудем. – Он фыркнул и скривил губы. – Мне не особо хочется играть по правилам этого государчика, и в другой ситуации я бы сказал «да пошло оно», но сейчас это может обернуться неприятностями, верно?
– Да уж, – согласилась я.
Я чувствовала зов своего господина. Он был совсем слабый, прерывистый, словно Кэнин едва-едва цеплялся за жизнь, но меня все равно тянуло к нему, тянуло прямо к трем башням в центре Нью-Ковингтона.
– Он во Внутреннем городе, – выдохнула я.
– Ага. И там мы, скорее всего, наткнемся на слуг Салазара. Если они решат, что нам тут не место, поиски Кэнина станут небезопасными. – Шакал скорчил гримасу, долженствующую изображать житейскую мудрость. – Государи склонны проявлять иррациональную паранойю по отношению к являющимся в их города незнакомым вампирам.
– Нам придется положиться на удачу. – Прищурившись, я рассматривала вампирские башни. – Обнаружив нас с Кэнином в городе, Салазар попытался нас убить. – Шакал прыснул, и я бросила на него сердитый взгляд. – Тебе он тоже не обрадуется, потому что ты потомок Кэнина. Кэнина он страшно ненавидит.
– Кэнина ненавидят все, – пожал плечами Шакал. – Всем старым Мастерам известно, что́ он сделал, кого он помог создать. Если мы скажем, что ищем его, Салазар, вероятно, решит, что мы хотим его убить. Правду ему знать не обязательно.
– А что, если он захочет пойти на поиски с нами и лично прикончить Кэнина?
– Салазар – Мастер, – недобро улыбнулся Шакал. – Мастер пригодится нам, когда мы встретимся с Сарреном. Пусть они рвут друг друга на куски, а мы тем временем будем искать Кэнина. Если повезет, они убьют друг друга. Если не повезет… – Шакал пожал плечами. – Тогда мы прикончим того, кто выживет, когда он отвернется.
– Мне это не нравится.
– Почему меня это не удивляет? – равнодушно проговорил Шакал. – Что конкретно тебе тут не нравится, сестра? Что Государь будет нам помогать? Что он будет драться с нашим дружком-психопатом? Или твою совесть бередит общая неблагородность этой затеи? – Он покачал головой. – Не будь ты такой невыносимо наивной. Салазар – вампир, причем весьма почтенного возраста, и титул Государя он получил по старинке – убив всех соперников. Он и нас убьет, если представится такая возможность. – Шакал обнажил клыки. – И тебе, дорогая моя сестренка, надо начинать думать как вампир – или ты в этом мире не выживешь.
Его слова показались мне пугающе знакомыми. То же самое я однажды сказала Зику Кроссу – что мир жесток и немилосерден и что он не выживет, если не научится принимать его таким, какой он есть.
– Ладно, – рыкнула я. – Хорошо. Пойдем к Государю, но я собираюсь уделить ему ровно столько времени, сколько будет необходимо. Мы здесь только ради Кэнина.
– Наконец-то. – Шакал закатил глаза. – До дуры упрямой дошло очевидное.
Разозлившись, я уже собиралась сообщить Шакалу, куда он может засунуть это свое очевидное, но меня остановил звук. Тихий звук. От которого волосы у меня на затылке почему-то встали дыбом.
Мы обернулись – и увидели, как по улице к нам приближается одинокая фигура.
Глава 6
Человек шел как пьяный – еле волочил ноги, шатался из стороны в сторону, едва не падал. Он врезáлся в остовы машин, в стены домов и растерянно отшатывался. Я тихо зарычала, борясь с желанием убраться куда-нибудь подальше. Возможно, дело было в том, что человек напомнил мне животных, покусанных бешеными: вот они едва держатся на ногах, а в следующую секунду пытаются обглодать тебе лицо. Или тут просто было что-то не так. Люди, даже пьяные, никогда не бродили по здешним улицам поздно ночью. Если не считать самых злобных бандитов (и одну очень упрямую уличную крысу, ныне покойную), все жители Нью-Ковингтона с заходом солнца прятались по домам. Бешеные им, конечно, не угрожали, но, разгуливая по улицам в темноте, ты просто напрашивался на внимание со стороны охотящегося вампира.
Подойдя ближе, человек – он бездумно тер лицо руками – споткнулся о край тротуара и упал, ударившись головой об асфальт. Содрогаясь, хватая ртом воздух, он скатился в канаву. Вначале я подумала, что он умер или вот-вот умрет.
Потом я поняла, что он смеется.
– Как мило. Кровяной мешок то ли напился до умопомрачения, то ли крышей поехал, – проговорил Шакал небрежным тоном, плохо вязавшимся с оголившимися клыками. – Не знаю, то ли смеяться, то ли положить конец его мучениям.
Услышав его голос, человек поднял голову, устремил на нас взгляд пустых, остекленевших, похожих на два зеркала глаз. Перед нами лежала женщина, хоть поначалу я этого и не поняла. Ее волосы не то обрезали, не то вырвали – голова была липкая от крови. По обеим щекам женщины из длинных открытых ран струилась кровь, но она, похоже, этого не замечала.
Я еле справилась с желанием попятиться.
– С вами все в порядке? – спросила я, не обращая внимания на фырканье Шакала. – Вы ранены. Что случилось?
Несколько секунд женщина глядела на меня, потом лицо ее исказила судорога смеха. Оскалив запятнанные кровью зубы, она вскочила на ноги и, размахивая руками, бросилась на меня. Я отпрыгнула в сторону, и женщина с глухим стуком врезалась головой в бетонную стену. Отпрянув, она встряхнулась и поглядела на меня сквозь заливавшую глаза кровь, а потом снова пронзительно засмеялась.
Когда она опять попыталась на меня напасть, я вытащила меч. Увидев оружие, женщина, не переставая хихикать, замерла, а затем внезапно вцепилась в свое лицо, раздирая и без того глубокие раны. Щеки ее стали еще темнее от крови.
– Ты… новая? – прохрипела она, и по спине у меня пробежал холодок. – Ты сделаешь, чтобы больше не жгло?
– Какого черта? – начал Шакал, и тут она с воем кинулась на меня. Я снова отскочила, но на этот раз женщина побежала за мной, отчаянно шатаясь.
– Назад! – рыкнула я, обнажив зубы.
Но вид клыков лишь раззадорил женщину. С пронзительным воплем она метнулась вперед, пытаясь дотянуться до моего лица. Пригнувшись, чтобы избежать диких ударов, я свалила ее с ног ударом рукояти между глаз.
Женщина повалилась на спину, череп ее слабо хрустнул, снова ударившись о тротуар. Она дергалась, стонала, но встать не могла. Отойдя от нее, я бросила сердитый взгляд на Шакала.
– Спасибо за помощь, – буркнула я, и он усмехнулся в ответ.
– Эй, мне же запретили убивать кровяную скотину. – Скрестив руки на груди, Шакал глянул на меня сверху вниз, явно наслаждаясь ситуацией. – Ты сама велела мне перестать убивать без разбору. Я и делаю как велено.
Я ощетинилась:
– Что же ты за…
Женщина завопила, и на этот раз я инстинктивно повернулась. Когда она кинулась на меня, мой клинок рассек ей бок, едва не разрезав туловище пополам. Раздался влажный шлепок – женщина рухнула на тротуар. Какое-то время мы настороженно смотрели, как она содрогается в конвульсиях, но больше она уже не поднялась. Когда она перестала шевелиться, мы с Шакалом переглянулись. Ночь была мертвенно тиха.