Бывшие. Между нами метель

Я выбросила руку и залепила ему пощечину. Леон практически не дернулся от удара, лишь плотно сцепил челюсти и громко засопел.
– Мне от тебя ничего не нужно, – врала я, потому что мне нужна была его любовь.
– Помни, чтобы тебе не понадобилось, только позвони.
И он ушел, больше никогда не появившись в моей жизни.
Я заревела горькими слезами и словно снова оказавшись на двадцать лет назад, заскулила побитой собакой и ушла в душ, чтобы хоть немного привести себя в чувства.
  
Так больше жить нельзя.
Нам больше нельзя. Моя рана до сих пор кровоточит, ведь тогда я потеряла самое ценное… И это не только его любовь.
Глава 3 
Люба
Начну сначала. Почему моей племяшке понадобилась помощь? Дело в том, что ее муж загулял. А он у нас в городке не последний человек. Более того, Яков готовится занять кресло мэра, а для этого ему нужна безупречная репутация. Но он сам себе ее подпортил, подробности опущу. Итог: он не хочет, чтобы его жена уходила от него, иначе карьера пойдет по одному месту. Ну а чтобы удержать Катерину, он поступает как последняя отбитая мразь – шантажирует ее. А ей есть что терять, ведь он много лет является спонсором детского дома, в котором племяшка занимает должность директора. Стоит ли говорить, что это учреждение пустят по миру, если они останутся без спонсора? А я не желаю, чтобы моя родственница жила с подонком ради того, чтобы спасти детей. Нет, безусловно детей мне жаль, но и Катерина не заслуживает жить с таким человеком.
Там еще много интересных подробностей, но о них даже вспоминать не хочется, потому что на такое пойдет только конченый человек. Вот так я и решилась на звонок прошлому, чтобы иметь возможность отвоевать счастливое будущее моему практически единственному родному человеку.
Леон прислал мне сообщение с адресом места встречи Катерины и Германа, его сына. Последний о ком я могла подумать, так это Герман. Кто угодно, но не он! Зачем Леону посылать своего сына для помощи чужому человеку? Это было очень странно и волнительно. Только вот мое несчастное сердце заколотилось сильнее утром следующего дня, когда на телефон поступил звонок.
“Сташевский”
Я в панике не знала куда себя деть, и даже не представляла для чего он звонит. Первая мысль была, что он передумал и решил отказаться. Вторая – перепутал, остался в принятых мой номер последним, и он случайно набрал. Но была и третья – неужели захотел услышать мой голос?
Пока я размышляла, звонок прекратился. Но я не успела выдохнуть, как звонок повторился. Дрожащим пальцем я смахнула по экрану, принимая вызов.
– Доброе утро, Люба.
– Доброе утро, Леон Савельевич.
– Прекрати так меня называть, мы все же не чужие.
Я сглотнула и бросила взгляд за окно. Тяжелые свинцовые тучи окутали город с самого утра. Кажется, погода подстроилась под мое настроение. Того и глядишь, дождь пойдет. Декабрь, ау? Где снег?
– Мы уже давно чужие, лет как двадцать.
– Люба, я хочу увидеть тебя.
– Я не считаю это хорошей идей. Зачем?
– Я всегда ждал твоего звонка. Хотел услышать твой голос.
– Леон, послушай, у тебя была возможность мне позвонить. Мой номер, как я понимаю, всегда был в твоей записной книжке. Давай сейчас не будем ворошить прошлое. Много воды утекло.
– Ты же почему-то не удалила мой номер. Это, кстати, было разумным решением.
– Я… Леон, я благодарна тебе за отзывчивость, но пожалуйста… – я зажмурилась, чувствуя, как слезы подступают к глазам.
– Люба, я хочу встречи и только от тебя зависит, когда она случится. Ты сама нарушила молчание. А я дал себе обещание, придешь, больше не отпущу.
Меня обдало кипятком от его слов. Я отняла телефон от уха и испуганно взглянула на экран.
Зачем он это делает?
Оказывается, я задала этот вопрос шепотом, потому что в ответ услышала хриплый голос.
– Потому что не смог забыть?
Глава 4 
Люба
Несколько дней молчания позволили мне успокоиться. Я даже звук на телефоне выключила, чтобы не вздрагивать каждый раз, когда кто-то мне позвонит. Но никто не звонил. Никто это значит ОН. Племяшка была занята работой в детском доме, и днем ей было не до звонков. Все на что ее хватало, это прийти вечером домой и завалиться спать. Правда, мне удалось выяснить, что она ходила на свидание с Германом. Конечно, она это называла просто ужином, но я-то помню, как молодой мужчина смотрел на нее с интересом. Три раза “ха”, ужин, как же. А вот от кого были пропущенные, так это от Яшки. Слышал бы он, как я мысленно его называю, точно бы рожу перекосило. Он же у нас только Яков, ага, по имени отчеству и шепотом. Племяшка не знает, но мне этот кобель никогда не нравился, и как оказалось не зря. Мало того, что он загулял, так еще и опустился до угроз. Требовал у меня, чтобы моя цитирую: “потаскуха племянница возвращалась домой, а он так уж и быть простит ее”. Ох, кто бы знал, куда я послала эту жабу. Подлец, неужели он за столько лет не понял, что за родную девочку я порву любого. Пусть только встретится мне гад, я ему лично в рожу плюну из трехлитровой банки.
Сложив рисунки и наброски в папку. Я еще раз посмотрела план работы на этот месяц и убрала все бумаги на полку. Звонок с урока прозвенел минут семь назад. Вот-вот будет следующий урок, но у меня на сегодня все.
Мазнув помадой по губам, я сменила туфли на ботинки, забрала из шкафа пальто и вышла из кабинета. На улице шел снег, и у меня возникло желание прогуляться. Оставив ключ в учительской, я надела пальто, затянув потуже пояс, накинула сумку на плечо и покинула здание. Погода была просто чудесная, безветренная, тихая и сказочная. Наконец-то пришла настоящая зима. Я порадовалась, что сегодня надела ботинки на толстой подошве, иначе бы на каблуках просто проваливалась под снег. А ведь еще недавно шли дожди.
Ступая по расчищенной, но тем не менее покрытой снегом дорожке, я подходила к воротам, обратив внимание, как старшеклассники забили на урок и играли в снежки. Улыбнулась, надеясь не попасть под раздачу. Поправила сумку и подняла взгляд к воротам и обомлела. Кожу тут же пронзило жаром, сердце пустилось вскачь, а ноги стали ватными. Я словно приросла к земле. Ладошки вспотели несмотря на то, что на улице мороз, а я была без перчаток. Стояла и не могла сделать и шагу. Кажется, я просто потеряла чувствительность. Или же нет, она была, но… Как же это объяснить, когда от шока, боли, неверия ты не можешь пошевелиться? И все, потому что за воротами стоят ОН. Человек, которого я не видела двадцать лет. А он все такой же красивый, сильный, высокий. Он все так же излучает мощь и мужество. Да, он стал гораздо старше, и я тоже не молодею, но выглядел он потрясающе. Я прикусила щеку и постепенно стала приходить в себя. Только вот шагу ступить до сих пор не решалась. А он ждет, ждет пока я подойду. Так же, как я ждала все эти годы.
Кажется, на нас уже стали оборачиваться дети и прохожие. Еще бы, я замерла в нескольких метрах от ворот каменным изваянием и просто смотрела на мужчину. А как бы вы поступили в моей ситуации, господа прохожие? Уверена, ответа у вас не будет.
Люба-Любушка, ты же такая смелая активная девочка, а при виде него застыла и боишься двигаться. И так было всегда. Только вот чувства уже другие. Не так ли?
Я должна подойти. Должна поблагодарить за то, что его сын помогает моей племяннице. Хотя бы для этого мне не стоит здесь стоять. Только сказать спасибо и уйти, как однажды он сделал, оставив меня с разорванной душой.
  
Я сделала первый неуверенный шаг, второй, а затем почувствовала, как ноги стали подкашиваться. Я начала оседать, а ОН, сделав два размашистых шага, подхватил меня под руки.
– Девочка, ты все такая же хрупкая…
Глава 5 
Люба
Его слова отозвались болью в груди. Я вскинула голову, тут же пропадая в серых омутах его глаз. Все такие же ледяные, пустынные, но на меня смотрят с давно позабытой нежностью. Тело горело огнем, внутренности сжимались от страха и боли. Я не знала, как мне реагировать на человека, который много лет назад причинил мне боль. И которого я, черт возьми, не смогла забыть. У меня только одно желание – после его далеко и навсегда, но совесть не позволяла, помня о помощи. Неужели я теперь буду всю оставшуюся жизнь чувствовать себя обязанной?