Измена. Ты больше не моя (СИ)

Он несет меня наверх, открывает дверь квартиры, разувает меня, снимает с плеч мокрую куртку и шарф, причем останавливаться не собирается.
— Я сама, — говорю тихо и иду в спальню.
Дверь не закрываю, просто захожу за дверцу шкафа и переодеваюсь в теплую пижаму. Падаю на кровать, заворачиваясь в кокон из одеяла.
Мужчина заходит в комнату и протягивает мне стакан.
— Это успокоительное. Выпей.
  
Выпиваю все до последней капли и ложусь обратно на подушку.
Он сидит у меня в ногах. Локти на коленях, руки обхватили голову.
Глаза слипаются.
— Спасибо тебе, Булат.
Он поднимает голову, кивает и встает.
— Не уходи, — шепчу из последних сил.
Булат медленно прикрывает глаза:
— Не уйду, Варя.
Садится в кресло у моей кровати, и я засыпаю.
  
Глава 24. Моральные принципы
 
Булат
— Вы просили сказать, когда это случится. Мать Варвары Леонидовны скончалась.
— Спасибо, что сообщили.
— Я могу еще что-то для вас сделать? — спрашивает врач.
— Да что уж тут сделаешь, — произношу тихо и отключаюсь.
До города три сотни километров. Дел тут еще дохера. С будущими партнерами не решили ничего окончательно. А мне их помощь очень нужна. Особенно в войне против Джамала.
— Али! — подзываю своего поверенного. — Будешь за меня. Ты все знаешь. Мне надо уехать.
— Булат! — смотрит на меня охреневше.
— Я верю тебе, как себе. Давай, брат. Вперед.
— Ну ты даешь, шеф… Охрану возьми!
— Возьму.
Прошу водителя поднажать, чтобы как можно скорее оказаться в городе. Охранник косится на меня, но спрашивать не осмеливается.
Набираю Фому — там тишина.
Так, блять… ненадолго его хватило, да?
Собираюсь позвонить его секретарше, но запоздало вспоминаю, что уволил ее. За каким хреном вообще Фоме секретарша? Дохера занятой?
Набираю номер одного из парней, что остался в городе.
— Слушаю, Булат Азаматович.
— Фому мне найди.
— Дык… а чего его искать-то. В кабинете он, — голос напряженный.
— Бухой?
— Да. И не один.
— С кем?
— Баба какая-то. Первый раз видел ее.
Башка начинает болеть. Шумно выдыхаю и качаю головой. Видит бог, мне не хочется этого делать. Фома действительно был верным солдатом. Но я не нянька, и у нас тут не конкурс самодеятельности, чтобы выделывать такие фортеля.
У нас война с Джамалом, а Фома страдает хуйней.
У его жены мать умерла, а он в это время ебет другую. А потом опять будет говорить о любви. И о том, что Варвара у него одна-единственная на целом свете.
Мерзко.
Хочется проблеваться от осознания того, как он с ней.
Когда въезжаем в город, велю сразу ехать к онкоцентру. Заряжает мерзкий осенний дождь.
На светофоре замечаю фигуру Вари. Она сидит на остановке и смотрит в одну точку. Одета неважно, слишком легко для такой погоды.
— Пацаны, остановите.
Парни тут же тормозят.
— Свободны, — говорю я, и они переглядываются, но сидят на своих местах. — Что-то непонятно? Или прически намочить боитесь?
— Нет, шеф, — отвечают наперебой и сваливают.
Я выхожу из тачки, покупаю в ларьке чай и ставлю его в подстаканник. Иду за Варей. Она поддается, идет со мной послушно. А потом так же послушно пьет чай, греет тонкие пальцы о бумажный стаканчик и рассеянно смотрит в стекло перед собой.
Смерть давно не пугает меня. Рано или поздно это случится с каждым из нас. Это неизбежность. Глупо бояться того, что не можешь изменить.
Варя сидит тихо, а я едва ли не впервые в жизни не имею понятия, что делать дальше.
Катаюсь по городу, потом привожу ее к ней домой. Я попросил одного из своих парней приглядывать за Варей. Мало ли. Поэтому адрес знаю, тем более уже был тут.
В квартире Варя уходит в спальню и засыпает мгновенно.
Я, как и обещал ей, сижу рядом. Не отхожу. Не могу оставить ее одну.
Судя по состоянию Вари, вряд ли она занималась организацией похорон, поэтому выхожу на кухню, ставлю вариться кофе и звоню по нескольким номерам. Договариваюсь о похоронах и поминках.
Сажусь на скрипучий табурет и смотрю перед собой. Спать не хочется. Хочется подойти к Варваре и лечь рядом с ней. Обнять со спины, уткнуться носом в мягкие волосы.
Сделать так я не могу.
Не только по моральным принципам, срать мне теперь на них.
Варваре нельзя в мою жизнь. В ней кровь, запах пороха и холодная земля. Варе нужно другое. Что-то светлое, настоящее. Все, как она и хотела: собака, дом, любимый муж, дети.
Ничего из этого я ей дать не могу.
У меня даже собака — и та пережила такое, что мне самому вспоминать страшно. Годы боев, избиения. Все мы: я, Фома, даже Лайла неправильные и неподходящие для этой девочки.
Утро застает меня за остывшим кофе. Зверски хочется курить, аж на стену лезу, но терплю. Оставить ее боюсь и курить в ее доме не хочу. Ей дышать потом этим. Нахера травить?
— Я думала ты мне приснился. — Вскидываюсь и резко оборачиваюсь.
Рядом с ней я теряю контроль. Даже не слышал, как Варя встала.
Она проходит мимо, садится на стул и забирает мою чашку. Заглядывает внутрь, отпивает, морщится.
— Жуть.
— Мне жаль...
— Переживу, — вздыхает.
— Мне жаль, что твоя мать умерла. Соболезную твоей потере. Наверняка она была хорошей женщиной.
— Самой лучшей, — Варя улыбается краешками губ. — А где твоя мама?
— Там же, где и твоя, — поднимаю глаза к потолку.
Варя хмурится.
— Что произошло?
— Ее убили, — отвечаю спокойно.
Это давно пережитая потеря, которая отдает только ноющей болью в области сердца.
— Как? — ахает Варя.
— Ее похитил конкурент отца. Требовал выкуп.
— Отец заплатил?
— Заплатил. Но это не вернуло ее.
Может, он поэтому и стал таким жестоким?
Варя закрывает рот ладонью и бормочет сквозь нее:
— Господи, прости, пожалуйста. Твой отец наверняка отомстил за нее?
— Нет. — Варя округляет глаза. — Отомстил я. Собственноручно вырезал сердце у каждого, кто был причастен к ее смерти.
Мне ни к чему скрывать. Это я. Тогда я не мог иначе и спустя много лет понимаю, что не изменил бы своего решения.
Мы снова замолкаем, Варя явно ошарашена и больше не спрашивает ничего. Очухивается она через некоторое время. Бьет ладонями по коленям.
— Господи! Я даже не сделала ничего для организации похорон.
— Успокойся, я все сделал. Похороны сегодня в двенадцать. Поминки в час дня.
— Но… почему? — спрашивает тихо.
— Потому что не могу иначе. Собирайся. Я съезжу домой, переоденусь и вернусь через два часа, заберу тебя.
Поднимаюсь, Варя вскакивает следом.
— Булат, мне даже на поминки позвать некого. Все подруги мамы за тысячу километров, а тут она ни с кем не дружила.
— Значит, будет Миша и мои парни. Многие знают тебя. Если ты не против, конечно.
— Я не против, Булат. Я благодарна тебе, — произносит очень мягко.
Надо валить, Булат. Прямо сейчас. Я так и делаю — киваю на ее благодарность и ухожу от греха подальше.
  
Глава 25. Новое предательство
 
Варвара
Время течет катастрофически неправильно. Медленно.
Я жду, чтобы этот день скорее закончился, но часы показывают лишь девять утра.
Я умываюсь, надеваю черную водолазку и черные брюки, волосы собираю в пучок, накидываю черный платок и открываю телефонную книгу.
Звоню подругам мамы, нашим соседям. Девочкам из цветочного. Предупреждаю их, что меня не будет некоторое время.
Набираю номер Миши. Но он не берет трубку. Не отвечает ни на первый звонок, ни на второй.
Проверяю журнал вызовов. Он не звонил и не писал вчера. Последний наш разговор состоялся четыре дня назад.
Я не успеваю подумать об этом, потому что возвращается Булат.
  
Он весь в черном. Черные брюки и рубашка, черный шерстяной пиджак. Выглядит грозно, но былого страха в отношении этого мужчины у меня нет. От него не осталось и следа.