Измена. Ты больше не моя (СИ)

Булат холоден, жесток, хмур. Он не пытается казаться тем, кем не является. И это подкупает.
Ахметов окидывает меня взглядом, но я быстро отвожу глаза и иду за ним по лестнице вниз.
В машине нас четверо — впереди сидят двое из охраны. Парни соболезнуют мне, но не более. Не отвлекаются от дороги, ну а мы с Булатом молчим.
Дальше все происходит быстро. Морг, кладбище.
Я не вижу людей, не чувствую холода. У меня вообще нет эмоций. Батюшка читает молитву, и гроб засыпают землей.
  
Практически сразу все расходятся, остаемся только мы с Булатом и двое охранников, которые стоят поодаль.
— Мне кажется, мама хотела бы, чтобы я похоронила ее в нашем родном городе.
— Это всего лишь тело, Варвара. Ему уже все равно, где покоиться.
Жестоко, но правдиво.
— Миши не было, — говорю тихо.
— Не было.
— Не знаешь, где он? Я не могла до него сегодня дозвониться.
— Нет, Варя, — спокойно отвечает Булат. — В ресторане его нет.
— Ладно. Просто он еще вроде как мой муж. И помогал мне с мамой, когда та болела. Не чужой человек…
— Я понимаю. Поехали, Варвара. Дождь начинается.
— Да-да. Поехали.
Больше с Булатом мы не разговариваем. Всю дорогу до кафе, где будут проходить поминки, молчим.
Я благодарна Булату за то, что поминки происходят не в каком-нибудь пафосном месте, а в обычном кафе, которое специализируется на поминальных обедах. Тут все очень просто, но вкусно.
Людей немного. В основном это ребята Булата, около десяти человек. Почти всех я знаю. Еще трое — мои девочки из цветочного.
Едим, выпиваем. Булат отказывается от алкоголя.
— Почему ты не пьешь? — спрашиваю тихо. — Это из-за того, что ты мусульманин?
Черт, зря я, наверное, лезу куда не надо. Это вообще не мое дело. Опускаю лицо в тарелку и принимаюсь ковырять картофельное пюре. Но Булат отвечает с охотой:
— Нет. Будь я ортодоксальным мусульманином, соблюдающим Шариат, тем, кто ежедневно читает намаз, тогда да, мне было бы запрещено пить алкоголь. Но я не держу пост. Молитвы знаю, но не молюсь, так что, по сути, могу выпить. За моей спиной такое количество грехов, что алкоголь — самый безобидный из них.
— Тем не менее ты не пьешь.
— Мне не нравится состояние, когда я не могу контролировать ситуацию.
— Короче, напиться и забыться это не твоя история, — улыбаюсь уголками губ.
— Не моя. И у своих людей я не приветствую алкогольные загулы.
— А как же Миша? — выгибаю бровь. — Он уже неоднократно напивался до бессознательного состояния.
Ахметов хмурится, вертит в руках ложку.
— Я пока не решил, что делать с Фомой.
— Наверное, оно и к лучшему, если ты дашь ему вольную. Может быть, на свободе он перебесится, откроет какое-нибудь дело и бросит пить.
Поднимаю взгляд на Булата, но тот смотрит на меня непроницаемо, как будто я сказала что-то не то.
Обдумать это я не успеваю, потому что открывается дверь и входит Миша. Весь помятый, волосы в беспорядке. Ощущение такое, будто он пил несколько дней и только сейчас пришел в себя.
На его руке висит девушка.
В помещении тихо, поэтому все слышат их диалог.
— Мишань, ты же сказал, что мы едем в ресторан, — ноет девушка.
— Кто ж знал, бейба. Мне скинули смс — быть там-то, вот я и приехал.
Миша осматривает наш стол. Парни бросают короткие взгляды на меня и опускают их в тарелки. Девчонки тут же начинают перешептываться.
А я просто сижу как прибитая к стулу.
— Варя? — Миша открывает в удивлении рот. — А что ты тут?.. Кто-то умер? Че за хрень?
Я не нахожу в себе сил на то, чтобы ответить, просто смотрю на человека, которого когда-то любила. Который был дорог мне.
А сегодня этот человек приходит на поминки моей матери со своей любовницей.
Булат поднимается и быстро подходит к Мише.
— Фома, свали нахрен. Сейчас же, — командует.
— Булат, что происходит? Варенька, девочка… это мама, да? Мама умерла?
— Фома… съебись, — произносит сквозь зубы и толкает того к выходу.
Поднимаются несколько парней, обступают Мишу и Булата. Девушка бросает руку моего мужа и бежит на выход.
Миша ищет мой взгляд и произносит надрывно:
— Детка, я же не знал! Мне парни прислали сообщение, что надо быть тут в такое-то время. Я ж не думал, что это матушки твоей поминки! — голос Миши хрипит, он явно в шоке от того, чем все обернулось.
— Увезите его, — командует Булат, и трое парней скручивают Мишу и выводят его на улицу.
Я вижу, как они запихивают его в салон машины, уезжают. От девушки и след простыл.
Булат возвращается, но не садится рядом со мной.
— Ты знал? — спрашиваю тихо, не поднимая на него взгляд.
Мне не нужно уточнять, Булат сам поймет, о чем я спрашиваю. Мужчина молчит. Не отвечает мне.
— Конечно, знал, — говорю я вместо него и выпрямляюсь, заглядывая ему в глаза: — Булат, спасибо тебе за все. За то, что организовал похороны и поминки. Я бы не смогла сама все сделать.
— Варя… — тянет ко мне руку.
— На этом все, Булат.
Обхожу стол, возле входа надеваю пальто.
— Варя, — зовет Ахметов. — Мои ребята отвезут тебя. Не переживай насчет Миши. Он больше не побеспокоит тебя.
Даже представить боюсь, о чем он.
— Спасибо, — все, на что хватает меня.
Уже в машине я ищу в интернете адвокатов по бракоразводным делам. Мне не нужны сокровища Миши. Я просто не хочу лишний раз его лицезреть. Поэтому пусть всем занимается нанятый человек.
Боли больше нет. Предательство я уже видела, для меня его повторение не стало шоком. Держаться больше не за что.
  
Глава 26. Предан тебе
 
Булат
— Али, ты молодец, что довел до конца переговоры с Батыром. Они более чем довольны. Настолько, что даже обещали прислать мне какой-то подарок.
— Букет цветов и конфеты? — хохочет Али.
Я тоже усмехаюсь. Вообще такое иногда практикуется, когда одна из сторон хочет выказать другой уважение. Это считается хорошим тоном у людей нашего уровня.
— Сказали, какую-то тачку.
Али присвистывает.
— Нихера себе. Какую? Есть понимание?
— Да какая, нахрен, разница? — отмахиваюсь.
— Видимо, Батыр настолько счастлив, что у него появились выходы на таможню через нас, что расщедрился.
Киваю. Это все, конечно, весело, но есть проблемы более насущные.
— Али, от моего человека у Джамала пришла новость.
— Какая? — Али тут же подбирается.
— Говорят, Джамал заказал оружие и взрывчатку.
— На наши склады набег готовят? — округляет глаза.
— Не знаю. Пусти всем информацию, чтобы держали ухо востро. Ребят отбери, надо посадить дополнительную охрану. У нас каждый угол просматривается по камерам — вот пусть и просматривают. И охрану усиль.
— Будет сделано.
— И еще. Смени ребят, которые катаются за Варварой.
— Хорошо. Булат… я понимаю, что не ответишь, я не тот человек, перед которым ты будешь открываться, но… что ты делаешь, Булат? Она же чужая женщина. Человек, который не имеет к нашей команде никакого отношения. Нахера наши ребята следят за ней?
Встаю с кресла и подхожу к окну, поднимаю жалюзи, разглядывая улицу, окутанную в сумрак. Снова идет дождь. Который день подряд? Когда это закончится?
— За ней никто не следит. Мне никто не докладывает о ее передвижениях. И, пока она жена Фомы, мы будем ее защищать.
Али поднимается со стула и идет ко мне. Становится рядом, рассматривает улицу и отвечает тихо:
— Главное, чтобы ты верил в это, Булат. Идиоту понятно, почему ты делаешь это.
— Делаю что? — спрашиваю ровно.
— Контролируешь ее. Прикрываешь. Платишь деньги врачу ее матери, пробиваешь арендодателей, организовываешь похороны, срываешься к ней посреди деловых переговоров.
  
— И почему же я это делаю? — усмехаюсь холодно.
— Не заставляй меня называть вещи своими именами.
Поворачиваюсь к Али и смотрю на него в упор.