Измена. Ты больше не моя (СИ)

Я слежу за дорогой.
Мы выезжаем из нашего городка и едем в сторону столицы.
Меня не трогают, со мной не разговаривают. Единственное, что мне остается, — это молиться. Вспоминать все молитвы и повторять их раз за разом.
В какой-то момент мы сворачиваем с трассы на грунтовую дорогу. И вот тут меня накрывает.
В голове сразу картинки одна хуже другой, как меня заживо закапывают в землю. Малыш шевелится, я тихо ахаю и прикладываю руку к тому месту, где он толкался.
  
Мужчина, сидящий рядом, бросает быстрый взгляд на меня.
Я поджимаю губы. Он ничего не спрашивает, только окидывает меня взглядом.
Мы едем недолго, заезжаем в заброшенный поселок. Тут высокая трава, покосившиеся домишки и полное отсутствие людей.
— Вытаскивай ее, — бросает Джамал.
Мужчина выходит, обходит машину и открывает дверь. Берет меня за предплечье и помогает вылезти. Нет, он не причиняет боль, даже придерживает. Мысленно я снова молюсь, чтобы хоть один из этой троицы был более-менее нормальным.
Не выпуская, меня ведут к дому, и мы заходим внутрь.
Здесь холодно, пыльно и вообще небезопасно. Крыша покосилась, стены с дырками, окна разбиты.
— Сиди тут, — бросает он мне и уходит к остальным на улицу.
Я обвожу взглядом пространство и нахожу под столом табурет. Выглядит он неплохо, краска только облупилась. Достаю его и раскачиваю ножки в разные стороны, он не поддается.
Присаживаюсь.
Господи, страшно-то как.
Прислушиваюсь. В тишине хорошо слышно, о чем переговариваются мужчины, да и дырки в стенах и отсутствующие стекла тоже не мешают слышимости.
— Здравствуй, Булатик, — Джамал, видимо, разговаривает по телефону с Ахметовым.
От знакомого имени внутри все переворачивается. Малыш, как чувствует, тоже толкается.
— Ш-ш-ш, не переживай, малыш. Папа нас спасет, — говорю так, будто уверена в этом на все сто процентов.
Но, к сожалению, уверенности во мне нет.
— Представляешь, я тут мимо проезжал и увидел твою беременную даму! — Джамал разговаривает так, будто он старый друг Булата, но на деле же это больной на голову ублюдок.
Видимо, Булат резко отвечает Джамалу, потому что тот заходится в смехе:
— Ну-ну, Булатик! Что мне до твоих угроз, когда у меня тут беременный цветочек на привязи?
Это он про меня.
— В общем, так. Я тебе скину координаты. Завтра приедешь. Один. Попробуй только сунуться со своими парнями — вальну твою бабу и даже бровью не поведу.
Видимо, Джамал обрывает вызов, потому что к нему обращается кто-то из мужчин.
— Какие будут указания, босс?
— Ночуем тут. Рано утром выдвигаемся к месту встречи. Ахметову нужно примерно сутки, чтобы добраться, так что вы займете места для наблюдения, заминируете периметр и будете прикрывать.
— Как скажете.
Они еще что-то тихо обсуждают, а я понимаю, что планируется облава на Булата.
Твари.
И сделать я ничего не могу. Как предупредить? Как сообщить о том, что готовится?
Мужчины заходят в дом, на меня внимания не обращают, разговаривают. Джамал окидывает взглядом комнату. Тут мебели очень мало. Стол, стул, на котором я сижу, и шкаф. Битая посуда, старые отсыревшие газеты. Холодно, сыро, мерзко.
— Встала! — командует старик.
Непонимающе поднимаюсь со стула, остаюсь стоять рядом с Джамалом, а тот, опираясь о стол, садится на мой стул.
— Че пялишься? — выгибает бровь. — Или думаешь, из-за того, что тебя обрюхатили, я буду на полу жопу морозить?
И ржет мерзко.
Хочется высказать ему, какой он ублюдок. Какой конченый мудак, мразь последняя, но у него в глазах бесы пляшут танец, так что злить его мне не с руки. Надо вести себя тихо и не вступать в разговоры. Поберечься — если не ради себя, то хотя бы ради Назара.
Мужчина, который сидел рядом со мной в машине, открывает шкаф, рассматривает его содержимое и собирает все. Это какие-то тряпки, которые некогда были полотенцами, старые одеяла.
Он проносит этот ком мимо меня и бросает в угол.
— Садись, — командует и уходит.
Как собаке, доходит до меня. А потом я задумываюсь о том, что лучше так, чем стоять несколько часов подряд или сидеть на холодном полу.
Сажусь на эту гниль.
Воняет, конечно, мерзко. Даже тошнота к горлу подкатывает. Кормить и поить меня явно не собираются.
Джамал складывает руки на груди, закрывает глаза и дремлет.
Водитель где-то на улице, а может, в машине. В доме его нет.
Амбал, достает нож, берет с пола кусок дерева и принимается его затачивать. Бросает на меня короткие взгляды.
Я сглатываю и отворачиваюсь, давя в себе порывы тошноты. Морозит. Тело начинает дрожать от холода. Я одета вроде не очень легко — теплые брюки и ботинки, куртка, под которой свитерок. Но все равно зябко. В какой-то момент я перестаю чувствовать кончики пальцев на руках и ногах, даже нос — и тот замерзает. Плечи трясутся.
— Мне нужно в туалет, — говорю тихо.
— Своди ее в кусты, — тут же дает команду Джамал.
Мужчина откладывает заточенную палку, убирает нож в ножны и снова поднимает меня за предплечье. Ставит на ноги резко, а я не успеваю встать на них, потому что они затекли, и едва не падаю.
Он подхватывает меня и выволакивает на улицу. Почти полностью стемнело. По ощущениям, тут ненамного холоднее, чем в доме, разве что ветер дует сильнее.
Еле-еле поспеваю за ним. Мой провожатый машет тому, который сидит в машине, и ведет меня в лес. Заходим мы недалеко.
— Иди вон за то дерево, — подталкивает в спину.
Я послушно иду. Делаю все что нужно. Поднимаюсь, натягиваю брюки. Лезу во внутренний карман куртки, достаю смартфон, который стоит на беззвучном. Сеть отсутствует. Черт.
Выдыхаю и смотрю вдаль.
— Думаешь сбежать? Не надейся. Как только ты попытаешься это сделать, я выстрелю, — звучит предупреждающе позади меня.
Тихо вздыхаю и выхожу.
Он снова берет меня под руку и ведет теперь уже обратно.
Все происходит, как только мы выходим из леса. Кажется, со всех сторон начинается обстрел. Машины и дома одновременно. Я лечу на землю, больно ударяясь коленями. Мой конвоир падает рядом со мной.
Звук стрельбы оглушает. Тело сковывает, я совершенно теряюсь в пространстве, как контуженная. Голова болит. Меня кто-то поднимает на руки, но я не могу открыть глаза. Отключаюсь.
  
Глава 46. Слова
 
Варвара
Я все никак не могу окончательно прийти в себя. Перед глазами красные вспышки, голова сильно кружится, тело будто атрофировано.
— Все. Я здесь. Я рядом, Варя, — слышу голос откуда-то сверху.
С трудом фокусирую взгляд. Я полулежу на руках у Булата.
Кладу руку на живот. Мне кажется или я не чувствую Назара? Он не толкается, ничего не происходит.
— Малыш… — шепчу я. — Малыш…
Маленький мой, хоть бы с тобой было все в порядке.
— Это мальчик, да? — спрашивает Булат странным голосом.
Взволнованным, неравнодушным. Он пытается поднять мое лицо, но сознание снова мутнеет.
— Пусть его спасут, — еле шепчу.
И как сквозь вату слышу:
— Спасут. И его, и тебя. Никого из вас не отпущу. Никто больше не пострадает.
И под это обещание я теряю сознание, не успевая сказать, что, в общем-то, больше не верю во все эти обещания. Однажды он уже говорил мне, что не отпустит. Отпустил.
Более того, пока я барахталась в одиночку, он там женился. Обзавелся семьей. Ну и зачем я ему теперь?
В себя прихожу в палате, обмотанная датчиками. Голова страшно болит, но мне плевать на это. Хватаюсь за живот, трогаю его.
Немного успокаиваюсь. Если бы что-то было не так, я бы уже не была беременной, ведь так?
Немного выдыхаю и осматриваюсь.
  
Обычная больничная палата. Все по-спартански, ничего лишнего. В палате темно. Наверное, сейчас ночь. Или раннее утро. Черт его знает, часов нет.
Поворачиваю голову и вижу Булата. Он сидит скрючившись, руки положил на стол, а на них голову. Спит.