Измена. Ты больше не моя (СИ)
Маниакально ищу взглядом его правую руку, чтобы рассмотреть кольцо, но ее не видно.
Назар больно толкается, и я со стоном прикусываю губу.
— Слава богу, с тобой все в порядке, — говорю тихо.
— Варя! — вскрикивает Булат и подрывается резко, в два шага подходит ко мне. — Что-то болит? Позвать врача? Хочешь пить или в туалет?
Сыплет вопросами, отчетливо видно, что он сильно нервничает, на взводе.
— Что с моим ребенком? — специально говорю «моим», потому что он не отождествляется у меня с мужчиной, который предпочел мне другую.
— С малышом все в порядке. Ведь это и мой ребенок, Варя, — продавливает меня.
— Ошибаешься, — голова раскалывается так, что я вздергиваю подбородок. — Этот ребенок к тебе не имеет никакого отношения.
Булат тяжело вздыхает, тихо матерится себе под нос. Видно, что хочет высказать мне все, что думает, но у меня резко начинает кружиться голова, и я стекаю по подушке вниз.
— Варь, попей воды, — гладит меня по лицу.
Приподнимает мне голову и дает воды через бутылку с соской. Присасываюсь к ней, пью жадно.
— Все, хватит, Варь. Я тебе чуть позже еще дам. Нельзя так много сразу.
Выпускаю из губ бутылку, Булат тут же подносит сухую салфетку, чтобы вытереть мне рот, но я перехватываю ее, вытираюсь сама.
— Я не инвалид!
— Ты меня сейчас выбесишь, Варвара, и я тебя выпорю! — произносит сквозь зубы.
— Не посмеешь! — фыркаю.
Ахметов сжимает переносицу большим и указательным пальцем.
— Что ж так сложно-то с тобой?!
— А ты иди к той, с которой легко! — выплевываю со злобой.
Булат недовольно поджимает губы, передвигает стул поближе ко мне и опускается на него.
На прикроватной тумбочке стоит небольшой светильник, который слабо освещает его лицо, но я обращаю внимание, что под глазами залегли мешки, лицо помятое. Ахметов выглядит уставшим. Он взъерошивает волосы и спрашивает спокойно:
— Голова болит?
— Болит, — у меня больше нет сил на войну с ним.
Он нажимает на кнопку, и тут же приходит медсестра. Вкалывает мне обезболивающее, уверяет, что оно безопасно для ребенка, уходит.
— Что случилось, расскажешь мне? — спрашиваю его.
— Конечно. Сразу скажу, с ребенком все в порядке. У тебя сотрясение мозга.
— Да я уж поняла, — тру виски. — Как ты так быстро приехал?
Булат физически не мог добраться так быстро из города. На поезде ехать больше суток. Самолеты летают не каждый день. Да и из аэропорта еще двести километров проехать надо. Нереально, в общем.
Булат медленно поднимает глаза и смотрит на меня внимательно:
— Я был рядом, Варя.
Хмурюсь.
— Я увидел то видео. Заметил живот и сорвался к тебе.
— Любишь сажать петунии? — хмыкаю беззлобно.
— Я люблю тебя.
Как выстрел в упор.
Резко поднимаю глаза, впиваясь в Ахметова взглядом.
Это что, шутка такая? Если так, то она очень жестокая. Это слишком даже для него. Булат смотрит выжидающе, ждет, что я задам вопрос, но вместо этого я отворачиваюсь и проглатываю ком в горле, с силой сжимаю зубы.
— Я опоздал буквально на час. Джамал был ближе. Как выяснилось, он отслеживал тебя. Его человек видел нас, когда ты приезжала ко мне. Джамал сделал верные выводы и стал следить за тобой. Он точно не знал, представляешь ли ты ценность для меня, поэтому не трогал тебя. А вот когда увидел, что ты беременна, предположил — если на тебя мне будет плевать, то на собственного ребенка нет. Он назначил мне встречу, но не рассчитал одного — что я гораздо ближе, чем он думал.
Господи, что не так с этим мужиком? Он же больной на голову!
— Как ты узнал, где они прячутся?
— У тебя с собой, во внутреннем кармане куртки, был телефон.
— Точно, — я и вправду забыла про него. — Но там наверняка не ловила сеть. Там же заброшенный поселок.
Булат отвечает с охотой.
— Сеть там и вправду не ловит, позвонить ты бы не смогла. Но по геолокации мы отследили место, где ты была в последний раз, а дальше труда вычислить, где именно ты находишься, не составило. В той местности больше нет населенных пунктов.
— Вы выслеживали их?
— Да, Джамал планировал встречу в другом месте, поэтому не особо переживал насчет конспирации. Мы приехали туда с моими парнями и стали выжидать. Я знал, что ты внутри, и нападать было небезопасно.
— А потом я вышла из дома.
— Да.
— Что с Джамалом и тем, кто был в машине?
— Варя… — качает головой.
— Говори! Я имею право знать.
— Трупы. Дом и машина сгорели дотла.
— А тот, который был со мной? Он не обижал меня, — не знаю, почему мне хочется защитить этого мужчину.
Мне кажется, он бы не стал причинять мне боль.
— Варя, — выдыхает Булат. — Ты напрасно думаешь, что он хороший человек. Это пес Джамала, и поверь — он бы перерезал тебе горло, едва Джамал отдал бы ему такой указ.
Машинально протягиваю руку и потираю шею.
— Прости, — Булат перехватывает мою ладонь, растирает кожу. — Ты в безопасности. Отдохни. Тебе нужно. И малышу тоже.
Киваю и укладываюсь на бок, поворачиваясь спиной к Булату.
Скрипит стул, вероятно, Ахметов тоже устраивается поудобнее.
— Ты не уйдешь? — спрашиваю тихо.
— Нет, Варвара. Я никуда не уйду. И тебя не отпущу. А теперь спи.
Слова, слова.
А что до дела?
Глава 47. Дом
Булат
— Я забираю ее в город.
— Нельзя, Булат Азаматович, — врач заламывает руки. — Поймите, у Варвары Леонидовны сотрясение мозга. Для беременного организма это сильный стресс. Могут быть любые последствия. Поэтому я настоятельно рекомендую оставаться в больнице. Можно обеспечить постельный режим дома, но долгая дорога категорически запрещена.
Варя в больнице уже пять дней. Я вижу, как ей тяжело тут. Всякие бытовые мелочи я обеспечил, но все равно ей сложно.
— Я понял. Тогда я забираю ее домой. Подготовьте выписку.
Возвращаюсь в палату. Варя стоит у окна, рассматривает падающий снег.
— Сегодня выписываемся, — говорю ей.
Варя оборачивается, поднимает брови.
— Серьезно?
— Ага. Помогу тебе собрать вещи.
— Я сама, не нужно, — и снова становится в привычную позу.
Я устал с ней ругаться, ей-богу. Все равно иду помогать. Варя недовольно бормочет что-то себе под нос, но я игнорирую. За несколько дней уже привык к тому, что она не особо рада моему обществу.
Я отпустил всех своих, передал дела Али, пусть развлекается. А сам отправился в отпуск, которого у меня не было никогда. Я нужен Варе. Пусть она сколько угодно посылает меня, один хрен я никуда не денусь.
Придерживаю Варю за руку, помогаю спуститься по ступеням, открываю дверь машины, усаживаю на заднее сиденье. Ее вещи забрасываю в багажник, выезжаю.
— Куда ты везешь меня? — спрашивает она.
— К тебе домой, — поясняю я.
Варя хмыкает безрадостно:
— Я надеюсь, как только ты привезешь меня ко мне домой, уедешь к себе.
Бесит, зараза.
— Надейся.
— Ты же уедешь?
— Нет.
— Пф! Тебя дома никто не заждался? — складывает руки под грудью, кладет их на большой живот.
Сглатываю. Это так… странно. Из самых глубин души поднимается что-то звериное. Очень хочется положить руку на большой живот, почувствовать толчок своего ребенка. Накрывает волной нежности. К Варе. К малышу. Я слышал, она разговаривает с ним. Уже и имя придумала. Назар Булатович — идеально.
— Если только Лайла, — отвечаю хрипло, не переставая коситься на ее живот.
— И что, кроме Лайлы больше некому? — фыркает.
— Некому.
— Какой же ты врун! — отворачивается к окну.
Приезжаем, выгружаемся.
Варя сразу же проходит к теплице. Она пустая, я приказал своим ребятам вынести все отсюда, чтобы глаза не мозолило.
— Растения замерзли, Варь, — объясняю тихо. — Когда мы приехали сюда, все в снегу было. В ту ночь как раз снег пошел, а тут дверь открытая осталась. В общем, ничего спасти не удалось.