Ведьма ищет мужа. Драконов не предлагать!
– Немного. Но теперь очень хочу познакомиться поближе… Прямо горю желанием!
***
Аделина Красногорская
Может, зря я согласилась этого наглого дракона на работу взять? Так обрадовалась, что нашлось кому домик мой в порядок привести, что совсем разум растеряла. Даже не подумала, что подозрительный он какой-то.
Мало того что красавчик и дракон, так еще и не похоже, что молоток хоть раз близко видел, не то что в руках держал и работал им!
Хотя руки у дракона с виду совсем не изнеженные. Крепкие такие, мужские руки. Породистые, хорошей формы, с длинными пальцами и аккуратными ногтями. Да, не холеные у дракона руки, но…
– Ну и как он тебе? – прервал мои размышления спустившийся со второго этажа Феофан.
– Кто?
– Кто-кто… Дракон в пальто! Прудельсис наш, – фыркнул кот. Прошел на середину кухни и сел в свою любимую позу копилкой.
– Кто-о-о?! – челюсть у меня отвисла, а глаза выпучились посильнее, чем у кикимор по весне, когда они женихов себе ищут. – Пру… Прудельсис?
– Да, имя зна-атное. Так и веет от него благородством высшей пробы! Не иначе кровь королевская в драконе течет, – захихикал фамильяр.
– Святая Метла! – пробормотала я. Надо было сначала документы у него спросить. На имя посмотреть, а потом уже соглашаться. Прудельсис!
Из своего угла вылез Панкратий и закачался на паутине, слушая наш разговор.
– С чего ты взял, что у него королевская кровь? – я немного пришла в себя, повернулась к печке и взялась за чайник. Еще десять минут, и любовно приготовленный напиток придется вылить – перестоится. Ни вкуса, ни запаха не останется, один цвет.
Достала любимую чашку с парой голубков, несущих в клювах незабудки. Плеснула в нее чая и сделала первый глоток.
От удовольствия даже глаза прикрыла: какое блаженство этот вкус. Тонкий, в меру сладкий, чуть терпкий, с нежной цветочной ноткой, с мягким привкусом шоколада, который как раз и придается напитку секретным ингредиентом под названием «глаз дракона». Чудо, а не вкус!
Феофан между тем отправился к окну. Запрыгнул на подоконник и оттуда продолжил меня просвещать.
– А с того королевская, что у нашего величества Рамстила Первого в предках был некий Прудельсис Киржовский, родной брат бабушки нашего величества. Ты же в курсе, что твой пылкий поклонник Дубек Киржовский – его прямой потомок?
– В курсе, – я поморщилась при имени главы Управы, противного липучки, который ждет не дождется меня в своем шестом кабинете. Ага, с документиком в руках, где будет написано, что ведьма класса «А» Аделина Красногорская теперь зовется Аделина Киржовская.
– Во-от! Ответила бы на галантные ухаживания милого Дубека, стала его женой, а заодно особой, близкой к королевской семье, – Феофан глумливо пошевелил усами, а Панкратий принялся яростно раскачиваться в своей паутине.
– Хватания меня за попу и попытки облапать при каждой встрече ты называешь ухаживаниями? – я возмущенно взглянула на рыжего. – Это я еще молчу, про его привычку словно невзначай потереться о мое бедро своим жирным брюхом! И вообще, какая связь между тем Прудельсисом и этим?!
Феофан, проигнорировав последний вопрос, захихикал и разлегся на подоконнике:
– Ты забыла добавить, что изо рта у Дерека воняет кислой капустой, а из носа и ушей торчат пучки черных волос.
На это я даже отвечать не стала – тьфу, и вспоминать о Дереке противно! Даже вкус чая, который пила, изменился, стал казаться неприятно горьким.
Я без всякого сожаления выплеснула его остатки – настроение безнадежно испортилось. Помыла кружку и чайник, просушила заклинанием и убрала в шкаф.
Глянула на часы – успею ли сварить до ужина хоть какое-то зелье? Вроде, времени достаточно, но настроение такое, что даже начинать не стоит – только испорчу все.
Вместо работы пошла в купальню, где у меня со вчерашнего дня в тазике было замочено платье. Достала его из раствора мыльного корня и оглядела так и не сошедшие бурые пятна на лифе – печаль! Похоже, не отстираются.
Эх, платье-то как жалко! Два раза всего и надела, а заплатила за него, между прочим, немало. Да и нравилось оно мне до невозможности. Я в нём была такая нежная, воздушная. Талия казалась тоньше, а бюст, наоборот, пышнее. А уж как цвет глаз подчёркивался этим оттенком сумеречной розы!
Я ещё раз критически оглядела местоположение и размер пятен, может, удастся кружевами прикрыть или вышивкой замаскировать? Нет, похоже, ничего не выйдет. Тут как минимум половину лифа придётся перелицовывать. И не вытравишь их ничем, пятна эти мерзкие.
А всё Евстафия со своим: «Давай-ка попьём чайку с курговым вареньем. У меня где-то баночка ещё с позапрошлого года лежит». Ведь не откажешь старушке в такой малости!
Из почтения к её возрасту пришлось в полутёмном чулане банку заветную разыскивать, по занозистым полкам шариться да пыль в палец толщиной на себя собирать.
Дальше – больше! Потребовалось крышку, намертво вросшую, отковыривать да ещё слушать недовольное ворчание бабуси. И вожусь-то я слишком долго, и руки-то у меня кривые да неловкие. И вообще, в моём возрасте давно замужем пора быть: мужа обихаживать да деток растить-голубить.
Вот на «детках» крышка и рванула вверх, словно изнутри по ней кто-то долбанул хорошенько. В общем, крышка в одну сторону, варенье из банки с размаху мне на платье да в лицо. Ну прелесть! Стою, обтекаю, а бабка верещит, что не ведьма я, а коряга безрукая!
Вспомнив, что произошло после этого, я в досаде пихнула платье обратно в таз – пусть до завтра лежит. Утречком смою мыльный корень, высушу и в ратушу отдам на благотворительность – авось кому приглянется. А у меня это платье отныне сплошную тошноту вызывать будет.
Сполоснула руки от мыла и пошла обратно на кухню – к ужину пора готовиться. Под пристальным взглядом Феофана постелила свежую скатерть с вышитыми листиками дуба на уголках. Поставила две тарелки, хлеб порезала и в плетеной корзиночке на стол подала. Столовые приборы строго по этикету разложила, салфетки приготовила.
Ровно в семь наполнила тарелки своим фирменным овощным рагу, и…
Дракон на ужин не явился. Ни в семь, ни позже. Хотя обещался «непременно быть». Вот ведь… дракон! Моё и так не самое доброе настроение окончательно опустилось до уровня «ниже погреба».
Я без всякого аппетита поковырялась в тарелке. Кое-как половину овощей в себя втолкнула, киселём черничным запила. Потом посуду отодвинула и задумалась о лицензии своей да о муже, которого непременно надо за три недели сыскать.
Ещё размышляла, что делать буду, если на моё объявление никто не откликнется. Неужели придётся с места сниматься и в другое королевство переезжать? Туда, где ведьма хоть крайнего, хоть бескрайнего брачного возраста может спокойно замуж не ходить. И лицензию у неё за это никто не отнимет!
Между тем гроза за окном пошла на убыль. Пока я посуду убирала и прислушивалась, не заскрипит ли под драконьими шагами лестница на второй этаж, дождь совсем утих. Разъяснилось, и на чернильное небо толстым ноздреватым блинчиком выкатилась луна. Украсилась по бокам яркими, умытыми дождём звёздами и засияла самодовольно.
Я ещё раз выглянула в окно и поняла, что хочешь не хочешь, а надо на Свирские луга лететь, репешок собирать. Вчера я не в том настроении была, чтобы этим заняться, так что сегодня придётся. Иначе упустишь время, и перезреет травка. Толку с неё тогда будет, как с репья на собачьем хвосте – никакого.
Убрала посуду в шкаф, стол протерла, а тарелку дракона накрыла чистой льняной салфеткой и оставила. Не пришёл на ужин – его дело, а моё дело приготовить еду и на стол накрыть.
Взяла из чулана мешок побольше и кликнула метлу:
– Луиза!
Ещё раз, уже построже:
– Луиза!!
Та, как обычно, сделала вид, что Луизой зовут не её, а соседскую кошку. Словно невзначай втиснулась в щель между печкой и шкафом, и затаилась.
– Луиза! Вылезай, или в следующем месяце на ярмарке куплю себе другую метлу! – пригрозила я суровым голосом. Пошла к двери, делая вид, что не слышу возмущённых стуков древка о печку – кое-кто совсем обнаглел, работать вообще не желает! Через несколько секунд во дворе оседлала всё-таки явившуюся на призыв возмущенную метлу и взмыла в небо.