Твое любимое чудовище (СИ)

Больше я ни с кем не встречалась. Хорошо училась, закончила школу с отличием и серебряной медалью.
Я гордилась собой.
Несмотря на то, что больше никто не гордился.
И вот во что я превратилась сейчас. Потаскушка чудовища Филиппа Сабурова. Который трахнул и ушёл.
Сегодня я даже завтракаю в столовой, глядя на свою тётю. Она свежа и бодра. Ни намёка на явную проблему с алкоголем.
  
— Ну как дела в академии? — спрашивает будничным тоном.
— Неплохо, — отзываюсь бесцветно.
А что ещё сказать?
— Ты довольна моим выбором факультета?
— Вполне, — снова вру я.
Очевидно, ей плевать, довольна я или нет.
Доедаю, тщательно пережёвывая.
Беру рюкзак, выхожу на улицу.
Игорь уже дожидается в машине. Я сажусь, приветствую его. И мы сразу едем…
Бросаю взгляд в окно. На входную дверь, на тёмные окна третьего этажа.
— А Филипп? — срывается с губ.
— Он уже уехал, — отвечает Игорь коротко.
Вот так. Не просто покинул постель. Он дистанцировался полностью.
Меня штормит так, что хочется попросить остановить машину, открыть дверь и вывернуть из себя весь чёртов завтрак на обочину.
Терплю тошноту, сжимая губы.
Всё, Уля. Всё!
Ты это переживёшь. Ну подумаешь, секс с чудовищем…
В академии пересекаемся с Женей. Она, слава богу, не замечает мой подавленный вид и радостно щебечет про Максима.
— Представляешь, нашёлся! Сволочь такая! К друзьям в Ривьеру ездил. Решил развеяться, видите ли. Бухал, короче. Наш айтишник и ботан тоже человек, представляешь?
Значит, Филипп и правда не имеет отношения к исчезновению Макса. А я его обвиняла…
Лекции высиживаю с большим трудом. В столовую не иду, прячась у дерева с лентами. Сижу на земле, прижавшись спиной к стволу. Гуглю какую-то хрень.
«Можно ли забеременеть с одного раза?» «Как избежать беременности после…»
Слёзы душат, но я их держу.
Филипп не попадался мне на глаза. Его, походу, вообще в академии нет. И я не уверена, что видела сегодня Элю.
Они сто процентов вместе.
Трахаются или угорают надо мной.
На маркетинг иду как на казнь. Ноги ватные, в голове каша, а перед глазами всё ещё стоят картинки прошлой ночи. Мои руки на его ремне, ширинке… Его пальце между моих ног. Его напористый рывок в мою плоть. И мой сдавленный вопль, утонувший на его губах.
Аудитория почти полная. Сажусь на последний ряд, у стены, надеясь, что никто не обратит на меня внимания.
Но не тут-то было.
— Не занято?
Тина Голубева плюхается рядом, не дожидаясь ответа. Длинные наращённые ногти, идеальный макияж, запах приторных духов…
Оглядываюсь, страшась увидеть и остальных — Маркалову и Бойко.
— Как тебе вообще у нас? — начинает она, листая что-то в телефоне. — Освоилась?
— Вполне.
— Да ладно тебе, расслабься. Я без наезда, — Тина откладывает телефон и поворачивается ко мне всем корпусом. — Давай поговорим про твоё посвящение.
— Нет, — обрываю сухо.
— Если бы не Филипп, оно бы не прошло для тебя так лайтово, — она видимо не слышала моё «нет». — Ты в курсе, да? Что он за тебя впрягся?
Молчу. Сжимаю ручку в пальцах.
— Вы вместе или как? — Тина наклоняется ближе, понижая голос. — Пипл желает знать.
— Какой пипл? — спрашиваю устало.
— Думаешь, у Фила мало фанаток? — она откидывается на спинку стула, скрестив руки. — Поверь, очень многие мечтают оказаться под ним. Почувствовать его животную страсть.
Меня передёргивает. Именно это слово — «животную» — бьёт точно в цель. Потому что вчера я чувствовала именно это. И сейчас не могу понять, было ли это страстью или просто жестокостью.
— И ты? — вырывается у меня.
— И я, — не отрицает Тина, пожав плечом. — Только он никого к себе не подпускает. Вообще никого.
Тут она ошибается, и мне хочется горько усмехнуться.
Он спит с Эвелиной. Когда вздумается и где захочет.
— … и тут ты приезжаешь, и он вдруг начинает вести себя как ненормальный, — продолжает щебетать Тина. — Всем интересно. Вы реально что ли вместе?
— Мне нечего тебе сказать.
— Ой, да ладно. Я не враг. Просто любопытно.
Преподаватель входит в аудиторию, и Тина замолкает, но продолжает бросать на меня короткие изучающие взгляды всю лекцию.
Я сижу, уставившись в тетрадь, и не записываю ни слова.
Лекция заканчивается, и я вылетаю из аудитории первой. Почти бегу по коридору, лавируя между студентами.
И замираю.
Филипп стоит у окна в конце коридора. Одно плечо прижато к стене, в руке незажжённая сигарета, которую он крутит между пальцев. Значит, он всё-таки в академии. Значит, никакой Эвелины. Значит, я нафантазировала.
Он поднимает взгляд.
Наши глаза встречаются через толпу, через двадцать метров коридорного шума, смеха и чужих разговоров.
И всё замолкает.
Не буквально, конечно. Но для меня — замолкает. Остаётся только его взгляд — тяжёлый, тёмный, нечитаемый. Ни улыбки, ни кивка, ни жеста. Просто смотрит.
А я просто смотрю в ответ.
Кто-то проходит прямо передо мной, разрывая зрительный контакт. Я моргаю, сглатываю, отворачиваюсь первой.
И ухожу.
На негнущихся ногах, с горящими щеками, с сердцем, которое колотится так, словно я пробежала марафон.
Не оборачиваюсь. Хотя всей спиной чувствую его взгляд.
Весь оставшийся день держусь от него на расстоянии. Это несложно — он тоже не подходит.
На парковке перед отъездом домой снова сталкиваемся взглядами. Он садится в машину Ларина, я — к Игорю. Разные двери, разные миры.
Дома закрываюсь в комнате и реву.
Тихо, в подушку, зажимая рот рукой, чтобы никто не услышал.
Осознание произошедшего практически ломает мне кости и выкручивает внутренности.
Я реву от того, что хочу его ненавидеть и не могу. От того, что между ног до сих пор ноет, а я всё равно хочу, чтобы он пришёл.
Чтобы снова постучал в мою дверь.
Чтобы снова соврал про рану.
Я жалкая! Ненавижу…
  
Глава 27
 
Это не любовь
 
Фил
Прижимаюсь лбом к стене и зажмуриваюсь. Желанная дверь в метре. Её дверь.
Но я в неё не войду.
Бьюсь лобешником в стену, отдираю себя от неё, отталкиваюсь руками и сваливаю к чёрту.
Утром, когда обнаружил на себе кровь, думал, тронусь умом. Странная метаморфоза, ведь я и так вроде бы чокнутый.
Кровь была не моя, не из моей отбитой башки.
Её кровь. Ужасающее доказательство невинности, которую я отнял. У той, которую должен выгнать нахуй из дома. Которую должен забыть. К которой не должен был привязываться.
Теперь я понимаю, что помимо стонов слышал и вопли боли. Но псих во мне их не понял ночью. Психу было всё равно. Он просто кайфовал от процесса.
У меня никогда не было девственниц. Кристина была не невинной, когда мы начали встречаться. Но и опытной не была. Просто девочка, которая приехала погостить к родне на летние каникулы и обратила внимание на странного парня по соседству, который отгораживался от всех.
В то время я плотно сидел на таблетках и был почти всегда стабилен. Но не чувствовал себя живым. Скорее просто был телом, которое куда-то идёт, что-то делает, продолжая бессмысленно топтать эту планету…
Мы с Кристиной виделись мельком. Иногда. Не слишком часто.
Вот она на пробежке, а я еду с отцом по делам и наблюдаю за девчонкой сквозь стекло. Длинная коса мотается из стороны в сторону, кончик бьёт по её попке.
Или она гуляет по саду соседского дома, а я пялюсь на неё в окно.
Или на частном пирсе одного приятеля отца. Мы с его сыном Адамом были старыми знакомыми. А Кристина пришла на этот пирс с подругой, которую позвал Адам. Мы с ней почти не общались тогда. Но наши взгляды постоянно пересекались. И она робко коснулась моей руки, когда я передавал ей бокал с шампанским.
  
После пирса мы уже в открытую наблюдали друг за другом издалека. Но не приближались.
Первое реальное столкновение произошло в конце лета. Был дождь, она стояла под деревом, но всё равно промокла до нитки. Я увидел её в окно и вышел.