Твое любимое чудовище (СИ)

Что ж… буду замарашкой сегодня.
Когда спускаюсь по лестнице, слышу голоса из гостиной и невольно замедляюсь.
— Я же просил, Нинель. — Голос у Всеволода такой, будто он разговаривает не с женой, а с нашкодившей собачонкой. — Одна простая вещь. Одна.
— Сева, я думала, что так будет лучше…
— Ты думала? — он хмыкает, и в этом звуке столько презрения, что мне хочется развернуться и уйти обратно в комнату. — С каких пор ты думаешь?
  
— Сева…
— Закрой рот и слушай! Гости в субботу. Важные люди. Ты улыбаешься, молчишь и не позоришь меня. Всё.
Тётя что-то отвечает, но так тихо, что я не разбираю слов.
Постояв ещё немного, спускаюсь, стараясь не скрипеть ступеньками. В гостиной тётя Нинель стоит у окна, вцепившись в занавеску. Всеволода уже нет.
— Уля! — она оборачивается, и на лице — улыбка. Приклеенная, как обои. — Доброе утро, милая. Завтрак на столе.
— Спасибо. Я в академии поем.
— Надо поесть, — говорит она, но смотрит мимо меня, куда-то в пустоту. — Молодой организм…
Договорить не успевает.
Филипп проходит через гостиную — быстро, не глядя ни на кого. Задевает меня плечом. Не сильно, но ощутимо. Нарочно.
Не оборачивается.
Иду за ним. Сама не знаю почему — ноги несут, и всё. Может, потому что не хочу оставаться здесь, с этой приклеенной улыбкой и пустыми глазами тёти.
На крыльце Филипп закуривает. Игорь уже ждёт у машины, держит открытой заднюю дверь.
Филипп затягивается, выпускает дым и идёт к машине. Бросает сигарету на полпути — недокуренную.
Садится.
Я — следом.
Забиваюсь в свой угол, он — в свой. Между нами — целый метр кожаного сиденья, и всё равно слишком близко.
Машина трогается.
За окном проплывают особняки, заборы, подстриженные кусты. Всё такое правильное, такое красивое.
— Добро пожаловать в наш идеальный мир, — говорит Филипп, глядя в окно.
Голос ровный, но я слышу в нём что-то… Насмешку? Злость? Не пойму.
— Ты о чём?
Он не отвечает. Молчит всю дорогу.
А я сижу и думаю: спросить бы у него в лоб, зачем он приходил к моей двери. Вот только страшно мне, что этот парень вновь станет неадекватным и начнёт распускать руки.
На парковке Филипп выходит первым и быстро теряется в толпе студентов.
Я выбираюсь следом, киваю Игорю. Он кивает в ответ — единственный нормальный человек в этом доме, кажется.
Первая пара — основы менеджмента. Преподаватель бубнит что-то про организационные структуры, рисует на доске квадратики со стрелочками. Я честно пытаюсь конспектировать, но буквы расплываются перед глазами.
Три часа сна. Всего три часа.
Голова тяжёлая, веки будто песком засыпаны. Несколько раз ловлю себя на том, что просто сижу с ручкой в руке и смотрю в одну точку.
Рука на моём бедре. Пальцы под юбкой. «Ты меня трогать не будешь» — как на репите прокручиваются в голове слова этого чудовища.
Вздрагиваю так, что соседка косится на меня с подозрением.
Кое-как дотягиваю до конца пары.
На перемене иду по коридору — хочу найти автомат с кофе, влить в себя хоть что-то бодрящее. Народу много, все куда-то спешат, гудят голоса.
— Эй! Подожди! — кто-то хватает меня за локоть.
Резко оборачиваюсь.
Передо мной девчонка. Рыжие волосы, яркая помада, кукольное личико — одна из прихвостней Эвелины. А я уже успела порадоваться, что не встретила никого из элиты.
— Ты же Ульяна, да? Новенькая? — невинно хлопает глазками.
А ты типа не знаешь, да?
— И что? — даже не пытаюсь быть дружелюбной.
— Я Тина. Провожу опрос, — она улыбается. Слишком широко, слишком сладко. — Для журфака. Социологическое исследование про первокурсников.
— Не интересует.
Пытаюсь пройти мимо, но она загораживает дорогу.
— Это обязательно для всех, — голос всё такой же сладкий, а глаза холодные. — Займёт пару минут. Просто ответь на несколько вопросов.
Оглядываюсь по сторонам. Народ идёт мимо, никому нет дела. Можно, конечно, послать её и уйти, но что-то подсказывает — она не отстанет. Только хуже сделаю.
— Ладно, — говорю я. — Давай быстро.
— Супер! — она бодро тыкает наманикюренным пальчиком в телефон. — Значит так. Тема — страхи и фобии. Чего ты боишься?
— Ничего.
— Ну так не бывает, — она смеётся. Ненатурально, как в плохом сериале. — Все чего-то боятся. Давай по списку, говори да или нет. Пауки?
— Нет.
— Змеи?
— Нет.
— Высота?
— Нет.
— Темнота?
— Нет.
Она смотрит на меня поверх телефона. Глаза внимательные, цепкие.
— Глубина? Вода?
— Нет.
— Толпа?
— Нет.
— Одиночество?
— Нет.
— Замкнутые пространства?
Я открываю рот, чтобы сказать «нет» — и запинаюсь. На секунду. На долю секунды. Крохотная пауза, почти незаметная.
— Нет.
Но Тина уже смотрит на меня по-другому. Уголок губ ползёт вверх.
— Точно? — переспрашивает она. — Лифты, маленькие комнаты — всё ок?
— Всё ок.
— Угу.
Она печатает что-то в телефоне. Долго, старательно. Я стою и чувствую, как по спине ползёт холодок.
— Ну всё, спасибо за участие! — Тина поднимает глаза и улыбается. — Увидимся на посвящении.
И звучит это паршиво и пугающе.
На посвящении!
Тина разворачивается и уходит, цокая каблуками.
Я стою посреди коридора. Люди обтекают меня, как вода. Сердце колотится где-то в горле.
Ночь посвящения…
Женя говорила про пятницу, на следующей неделе. Есть время подготовиться. И просто тьма времени, чтобы заранее вариться в страхе.
Вторая пара — экономика. Сижу, смотрю на доску, в голове — Тина и её улыбочка. «Увидимся на посвящении».
Она знает. Точно знает.
Эта секундная заминка, этот крохотный сбой — она его услышала. Увидела. Записала в свой чёртов телефон.
И что теперь? Что они сделают? Запрут меня в каком-нибудь чулане? В том самом флигеле, про который говорила Женя?
От одной мысли ладони становятся мокрыми.
— … и на следующей неделе контрольная по этой теме, — говорит препод.
Контрольная. Точно. Мне ещё и учиться надо.
Звонок звучит как спасение.
Иду в столовую. Быстро выбираю перекус: сэндвич с курицей, сок.
Народу тут много — гул голосов, звон посуды, запах чего-то жареного. Оглядываюсь, ищу свободное место.
— Уля! Сюда!
Женя машет мне от столика у окна. Рядом с ней сидит парень, уставившись в ноутбук.
Пробираюсь к ним, плюхаюсь на стул, ставлю поднос.
— Выглядишь как смерть, — говорит Женя вместо приветствия.
— Спасибо, ты тоже прекрасна.
— Я серьёзно. Что случилось?
— Не выспалась.
Она явно не верит. Но не давит, и за это я ей благодарна.
— Это Макс, — кивает она на парня с ноутбуком. — Макс Литвинов, третий курс, айтишник. Макс, это Уля. Та самая.
Он поднимает голову. Моргает, будто его выдернули из другого измерения.
— Та самая — это которая живёт у Сабуровых?
— А что, есть другая? — хмыкаю я.
— Просто уточняю, — он пожимает плечами. — Маленькая академия, слухи быстро расходятся. Чёрный мерседес, личный водитель, племянница жены Сабурова-старшего. Ты уже местная знаменитость.
— Макс, — Женя пихает его локтем. — Хватит.
— Что? Я констатирую факты.
— Вот и не констатируй. Дай человеку поесть.
Я вяло жую свой сэндвич.
Хорошо, что сижу спиной к столику элиты, — нет повода глазеть на них.
Но их взгляды на себе я безусловно чувствую.
— Ты хорошо знаешь Филиппа? — спрашиваю Макса.
Он переглядывается с Женей. Что-то мелькает между ними — быстрое, непонятное.
— Знаю неплохо, — говорит он осторожно. — Мы на одном потоке были. До того, как он ушёл на индивидуальное обучение.
— Почему ушёл?
— Точно никто не знает. Слухи разные. — Макс откидывается на спинку стула. — Кто-то говорит — избил преподавателя. Кто-то — что замяли что-то посерьёзнее. Его отец может себе позволить замять что угодно.