Твое любимое чудовище (СИ)

— И какой он? Филипп.
Взгляд у парня задумчивый и будто мимо меня.
— Странный, — говорит наконец. — Умный, но странный. Держится особняком, ни с кем не сближается. А если кто-то лезет — ломает так, что потом по частям собирают.
— В смысле — ломает?
— В прямом. Одного парня из общаги довёл до нервного срыва за неделю. Тот потом академотпуск взял, уехал куда-то. До сих пор не вернулся.
  
Женя морщится.
— Макс, зачем ты ей это рассказываешь?
— Она спросила. Я ответил.
— Ты её пугаешь.
— Я её предупреждаю, — поднимает указательный палец. — Информация — это сила. В общем, не лезь к нему. Держись подальше. Он… непредсказуемый.
Держись подальше — «отличный» совет. Особенно когда живёшь с ним в одном доме.
— Женя, — меняю тему, потому что если ещё минуту буду думать о Филиппе, то точно свихнусь. — Ты говорила про ночь посвящения. Что там конкретно происходит? Какие испытания?
Она качает головой.
— Так я и не знаю. Те, кто прошёл — молчат.
— Почему?
— Традиция. Если расскажешь — будет хуже. Для всех.
— Но ты же уже говорила — запирают, пугают…
— Это общее. Все знают. А детали… — она отводит взгляд. — Реально не знаю.
Макс постукивает пальцами по столу.
— Каждый год разное, — говорит он. — Они придумывают новые штуки. Что было в прошлом году — уже неактуально.
— Откуда ты знаешь? Про своё посвящение расскажешь? — тараторю взволнованно.
— Как и сказала Женя, не могу рассказать. Я просто собираю информацию. Это моё хобби.
Женя фыркает.
— Хобби. Он взламывает базы данных академии ради развлечения.
— Не взламываю. Просто… нахожу открытые двери.
Макс вообще странный. Будто не из этого мира. Но… безобидный, вроде.
— Слушайте, хватит про посвящение, — взмаливается Женя. — Давайте о прекрасном, м? Поехали сегодня с нами? В Ривьеру, к морю. Макс на машине. Погуляем, подышим, развеешься.
Это она мне?
— В Ривьеру? — переспрашиваю.
До города час езды.
— Ага. Там набережная классная, кафешки всякие. Ты же ещё нигде не была толком?
Нигде. Из дома Сабуровых — в академию, из академии — обратно. Но и я тут второй день всего.
— А как же… — начинаю я и осекаюсь.
Как же Филипп?
А пошёл бы он к чёрту.
Я же не обязана ехать с ним, верно?
— Что? — Женя поднимает бровь.
— Ничего, — качаю головой. — Я в теме.
  
Глава 7
 
Аномалия
 
Фил
У первого курса сейчас физра.
Знаю, потому что смотрел расписание.
На баскетбольной площадке за главным корпусом — толпа первокурсников. Сажусь на трибуну, закуриваю. Отсюда видно всё.
Они бегают. Наматывают круги по площадке. Преподша свистит, орёт что-то про темп.
Её нахожу сразу.
Коса бьёт по спине — раз, два, три. Дыхание ровное, не сбивается. Плечи прямые, не сутулится. Ноги работают чётко, без лишних движений. Тело, походу, привыкло к нагрузке.
Затягиваюсь, выпускаю дым вверх.
Скучно. Они все одинаковые, эти первокурсницы. Бегают, потеют, хихикают. Потом будут тянуться на матах, поглядывать на парней, краснеть от чужих взглядов.
Но эта вчера не заплакала.
Я держал ладонь на её бедре, лез под юбку — она смотрела. Не отводила глаза, не истерила, не умоляла. Смотрела так, будто запоминала.
Это не вписывается.
Как… аномалия.
Затягиваюсь глубже. Смотрю, как коса бьёт по спине — раз, два, три.
Рядом плюхается кто-то тяжёлый.
— Любуешься?
Роман. Сидит, развалившись, листает телефон. На губах — ухмылка.
Не отвечаю. Смотрю, как она бежит.
— А я вот тоже кое-чем любуюсь, — тянет он слова, будто смакует. — Глянь, какая, мм…
Бросаю незаинтересованный взгляд на экран его телефона.
Там страница ВКонтакте.
Интерес тут же просыпается.
Ульяна Ахматова. Её страница.
Северцев быстро листает её фотки, смахивая каждую пальцем.
Она в каком-то парке, она с подругами, она смеётся в камеру. Волосы… эти её длинные волосы распущены, не в косе. Глаза щурятся от солнца.
Живая. Настоящая. Не такая, как здесь.
Не робот, бегающий по полю.
Выдёргиваю телефон у него из рук.
— Эй! — Рома скалится, но не пытается отобрать. — Полегче.
Листаю. Ещё фото — день рождения, торт со свечками. Ещё — с какой-то женщиной, похожей на неё. Мать? На заднем плане — обычная квартира, обычные обои, обычная жизнь.
Не наш мир.
— Только не говори мне, что раз уж она твоя… родственница, её трогать нельзя, — Рома откидывается назад, закидывает руки за голову.
— Не родственница, — отвечаю глухо.
Но он это, конечно, понимает.
— Отлично. — Облизывает губы. Медленно, по-хищному. — А то у меня на неё вдруг появились планы.
Возвращаю ему телефон.
— Не родственница, — голос хрипнет. — Но трогать нельзя.
— И почему?
На площадке свистят, первокурсники останавливаются. Она стоит, упёршись руками в колени, переводит дыхание. Коса свесилась через плечо.
— Я сам. Потрогаю.
Рома хмыкает.
— О как. Наш Листерман нашёл себе новую игрушку?
Она выпрямляется, что-то говорит новой подружке. Улыбается. Открыто, легко — так, как никогда не улыбнётся мне.
— Сам так сам, — Рома пожимает плечами, поднимается. — Только потом не жалуйся, если сломается быстро. Они все ломаются.
Хлопает меня по плечу, уходит.
Они все ломаются.
Гашу сигарету. Ухожу.
Жду в машине. Игорь стоит снаружи, привалившись к капоту.
Достаю телефон. ВКонтакте вбиваю в поиск: Ульяна Ахматова.
Те же фото, что показывал Рома. Парк, подруги, день рождения. Последняя запись на стене — месяц назад. «Новая жизнь, новые приключения». И смайлик.
Новая жизнь.
Если бы она знала, какая жизнь её ждёт в нашем доме.
Через полчаса она появляется. Переоделась — юбка, блузка, рюкзак. Идёт по парковке, но не к двери тачки.
Останавливается напротив Игоря. Что-то говорит ему, он кивает. Она разворачивается и идёт к старой хонде. Возле неё — очкарик с ноутбуком под мышкой. Литвинов. И новая подружка тоже там.
Дверь машины открывается, Игорь садится за руль.
— Ульяна Андреевна сказала, что сама доберётся до дома.
— Куда она едет?
— Не сказала.
Смотрю через стекло. Она смеётся чему-то, что сказал очкарик. Кивает. Садится на заднее сиденье хонды.
Нашла лазейку, чтобы от меня сбежать.
Ещё одна аномалия. Никто прежде не находил.
Машина заводится, выруливает с парковки.
А я ведь уже знал, куда положу руку. Чуть выше, чем вчера. Проверить, где её граница. Когда она дёрнется, когда ударит.
— Филипп Всеволодович, домой?
— Да. Поехали.
  
Глава 8
 
Заявка
 
Уля
Кафе называется «Волна». Деревянная терраса на сваях, прямо над пляжем. Столики под выгоревшими зонтами, меню на крафтовой бумаге, официанты в фартуках с якорями.
Туристы везде. Сентябрь, бархатный сезон — народ цепляется за последнее тепло. На пляже яблоку негде упасть: лежаки, полотенца, визжащие дети, продавцы кукурузы.
Женя облизывает ложку с мороженым и щурится от солнца.
— Божечки, как же я это люблю. Море, солнце, красота.
Макс сидит напротив, уткнувшись в телефон. Периодически поднимает его, снимает что-то — море, чаек, Женю с перепачканным мороженым подбородком.
— Макс, я тебя убью, — она тянется отобрать телефон, но он уворачивается.
— Для истории. Потом спасибо скажешь.
Моё фисташковое тает быстрее, чем я успеваю есть. Зелёные капли стекают по вафельному стаканчику на пальцы.
Макс рассказывает про город. Оказывается, у него интересная история.
— Город построили в девяностых, — Макс машет ложкой в сторону набережной. — Какой-то олигарх выкупил кусок побережья и решил сделать «русский Монте-Карло». Понастроил особняков, яхт-клубов, закрытых пляжей. А потом деньги кончились — или отобрали, никто точно не знает. Проект заморозили.