Мой ураган

Погода классная, на улице тепло, ветра почти нет, солнце освещает нас и все вокруг. Мне хорошо и спокойно, так, как я себе представляла.
– Откуда ты? – снова вопрос.
Я люблю вопросы. Мне нравится интерес людей ко мне, и нравится рассказывать о себе. Это словно подводит итог каждого моего жизненного периода. Так что Марат, родившийся в Москве и не бывавший в других городах России, слушает о моем родном городе, и слушает с интересом, что тоже важно. Потом его рука, якобы незаметно, ложится на мои плечи, и я, не обращая внимания на гуляющих за нашими спинами людей, тянусь к нему за поцелуем. Вульгарно? Возможно. Но последняя неделя была такой тяжелой, а сегодняшнее утро полностью вымотало меня, так что мне нужно почувствовать рядом кого-то, кому я не безразлична, кто интересуется мной, кто поможет мне прийти в норму, встать завтра утром и сказать в зеркало «Соня, ты молодец и у тебя все получится». Поцелуй получается не таким, каким я представляла себе. Много слюней и движений, а наслаждения мало. Но я не останавливаю парня, потому что его ладони приятно согревают мои плечи, и от него приятно пахнет, и я тысячу раз видела, как он выходит из мужского туалета, вытирая руки платком, который бережно убирает в карман. Вот что меня зацепило в нем – чистоплотность. Ботинки Марата всегда начищены, волосы никогда не бывают сальными, его одежда отглажена и опрятна, даже его машина не бывает грязной. Чистота сексуальна. И я почти чувствую возбуждение, целуя его.
  
– Почему ты отказывала мне весь год, а сегодня вдруг согласилась? – Марат останавливается, поправляет темно русые волосы, убирая назад короткую челку, и меняет позу, садясь напротив меня в позе лотоса, нарочито бережно поправляя при этом черные джинсы.
– Я стараюсь научиться не принимать поспешных решений, – отвечаю, как на духу, скрывать мне нечего. – Ну, знаешь, не садиться в машину к незнакомцам, – посмеиваюсь, чтобы не показаться глупой.
– Тебе потребовался год, чтобы сесть в мою машину и съездить со мной на свидание?
Марат вторит моему смеху, забирая мои ладони в свои, и я устраиваюсь поудобнее, перенимая его позу. Хорошо, что при этом часть разрезанной по бокам юбки ложится ровно между моих ног, прикрывая трусики и оголяя колени и часть бедер. Заманчиво, но не распутно, и это не остается незамеченным Маратом.
– Это не так уж много, просто кто-то не проявлял настойчивости, – корю его за нерешительность, поднимаю глаза к небу, наслаждаясь тем, как появившийся свежий ветерок ерошит кончики волос.
– А если я скажу, что на выходные мы сняли домик в Подмосковье, тебе потребуется еще год, чтобы согласиться поехать туда со мной?
– Нет, – мотаю головой, снова хихикая, – я соглашусь сразу, но, возможно, тебе придется заехать за мной и показаться другу моей сестры. Они следят за каждым моим шагом, я даже скидываю фотки в группу ежедневно.
– Серьезно?
– Еще как!
Марат не приглашает меня к себе. Мы хорошо провели время, поболтали, поели, вдоволь посмеялись, но мои гормоны не нашли выхода, так что по приезду домой я вновь думаю о Володьке. И об Олеге. И если мысли о первом вызывают во мне скорее ностальгию, то ко второму хочется прижаться. Он кажется таким сильным, опытным, привлекательным, что я напрочь забываю о Марате и своих планах на него.
Стираю вторую половину одежды, моля всех Богов, чтобы Джес не добралась до нее. Жарю пару котлет, вынутых из морозилки, попутно варя рис. В холодильнике нахожу свежие овощи и нарезаю нехитрый огуречно-помидорный салат. За ранним ужином читаю лекции, записанные сегодня, чтобы полученные за день знания улеглись в голове, как делаю всегда – мой простой рецепт успеха. А в восемь вечера возвращаются Олег с дьяволенком, и я поднимаюсь на свой этаж, чтобы не привлекать внимание девочки.
Только вот Джес это, очевидно, не устраивает, так как через пять минут после прихода, она поднимается ко мне и по-детски настойчиво стучит в мою дверь.
– Тетя Соня, – в приоткрытой двери виднеется половина детского лица и одна ее култышка, – пойдешь ужинать со мной?
– Спасибо, Джессика, я уже поела, – отвечаю сурово, пусть не думает, что я прощу ей утреннюю порчу моего имущества, только потому, что она премиленький ребенок с пухлыми щечками, которые так и хочется зацеловать, или даже укусить.
– Ты обиделась на меня?
Малышка заходит в комнату, смущенно сжав пухлые губки, и теребит еще по-детски пухлые пальчики. Такая милая, настоящий ангелочек. Понимаю, почему Олег в ней души не чает.
– Да, Джес, ты испортила не только мои вещи, но и весь мой день.
– Прости меня, – девочка аккуратно залезает на кровать, где я валяюсь с учебником по международному торговому праву и, прислонившись к моей спине, нежно и тепло, как только одни дети и умеют, обнимает меня.
Я таю. Не могу злиться на эту прелесть. В конце концов, она не виновата, что так повела себя. Если тебе разрешено все, ты не можешь понимать, что правильно, а что нет. Решаю обвинить во всем ее родителей и крестного. Это они довели ребенка то такого поведения.
– Я больше никогда-никогда так не поступлю, милая тетя Сонечка, – ласкается девочка. – Хочешь, я почитаю тебе твой учебник?
– Зачем? – не понимаю я.
– Она так извиняется, – слышится голос в дверях, где стоит Олег, успевший появиться из ниоткуда.
– Ты принес? – спрашивает его малышка.
– Принес, – кивает тот.
– Давай сюда!
Девчушка тут же вскакивает на моей кровати, быстро переминая ноги, словно куда-то бежит, пока Олег заносит в мою комнату с десяток бумажных пакетов с наименованием какого-то магазина.
– Сонечка, это наш подарок! – радостно кричит малышка.
Шустро спрыгивает с кровати, быстро целует своего крестного в щеку, который привычно подставляет ее, и достает из одного пакета бирюзовое платье с тонким пояском, а за ним коробку с обувью.
– Это взамен испорченным вещам, – подтверждает ее слова Олег. – Я был занят, так что пришлось все заказать. Но мои девчонки никогда не ошибаются с размером, – Олег улыбается, так красиво, так по-доброму, что мне тоже хочется улыбнуться этой крутой парочке. – Джес, пошли, тебе надо переодеться и сходить в душ перед ужином. Мы, кстати, – эти слова уже обращены ко мне, – купили омара.
Ну ладно, уговорили. Второй ужин мне не повредит. Когда еще удастся поесть омаров?
Джес бежит в комнату, чтобы приготовиться к ужину, а я следую за Олегом на кухню и усаживаюсь за барную стойку в ожидании появления первого своего омара. Мне нравится наблюдать за блондином, пока он рвет на большие части листья салата и раскладывает их по тарелкам, режет лимон на кругляши и выкладывает их поверх нарванных листьев. В этом есть что-то красивое. Природно красивое. В его уверенных свободных движениях, в расслабленном спокойном лице, в том, как белоснежная офисная рубашка из тонкой ткани натягивается на плечах и спине, когда он достает с верхней полки холодильника соус. Мне вдруг до безумия хочется снять с него эту рубашку, чтобы рассмотреть его голый торс на предмет родинок и волосков на груди. Интересно, у него есть татуировки? Я вот мечтаю сделать татушку, но пока не определилась с зоной нанесения и рисунком. Он ведь должен что-то значить?
Олег умело разделывает омаров, орудуя специальным ножом, выкладывает на лимонные кружочки уже готовое к употреблению мясо, чему я до безумия рада, поскольку понятия не имею, как есть этих ракообразных.
– Так что со свиданием? – он нарушает тишину, поливая содержимое тарелок соусом, ставит их на барную стойку, и садится напротив меня.
  
– А что с ним? – пожимаю плечами, не собираюсь рассказывать ему о Марате.
– Да ладно, я миллион лет не был на свидании, – он говорит просто, как будто мы давно знакомы и каждый вечер делимся подробностями личной жизни, – дай хоть послушать, как это сейчас делается.
– Старик, – хихикаю, тут же заткнув рот кусочком белого мяса в лимонном соусе.
Боже! Еда Богов! С наслаждением разжевываю деликатес, жалея, что ем не одна и не могу напихать в рот побольше, чтобы вкуснее было.