Античный чароплет. Том 2 (СИ)

Стоило мне лишь восстановить силы, как мы двинулись вперёд почти не скрываясь, лишь только маршрут избрав не вдоль дороги, а немного в стороне между растущими тут молодыми деревцами. На подходе к лагерю, когда мы с часовыми оказались на расстоянии прямой видимости друг к другу, Абтармахан кивнул Абхилаше. Она пошла вперёд. Я дёрнулся было следом, но брахман придержал меня рукой.
  
Вот двое юношей лет семнадцати заметили женщину. Они хотели было что-то сделать, но затем… Пошли к ней. Абхилаша медленно стала отступать обратно к нам. Пропажу двух человек даже никто и не заметил.
— Ммм… — сладострастный стон, изданный ей, оказался для меня совершенно внезапным, ведь Абхилаша стояла спокойно и ничего не делала. А вот двое мальчишек, которые по недоразумению считают себя взрослыми мужчинами, затряслись и упали на колени, потом ткнулись лицами в землю. — Ммм! Ах!.. — стонала она, сохраняя сосредоточенное выражение лица. У трясущихся и дрожащих людей перед ней пошла пена изо ртов, а потом они просто замерли. — Шаман не должен был ничего почувствовать.
— Ты их не убила? — спросил Абтармахан.
— Нет, но если им не помочь, то скоро умрут.
— Некому будет помогать, — сплюнул он, резко дёрнувшись вперёд. Мы поспешили за ним, но шли куда медленнее, давая брахману от нас оторваться.
— Это было неожиданно, — заметил я аккуратно. Да что там! Я вообще не знал, что и думать!
— Не волнуйся, с тобой мои стоны были совсем другими, — устало улыбнулась Абхилаша.
— Вот уж надеюсь…
Тем временем Абтармахан достиг границ деревьев. И полыхнуло. Обратившись огромной, сияющей ярко-алым с прожилками белого коброй, он одним взмахом громадного хвоста буквально смёл половину бегающих и таки успевших заметить нас людей. Вопли ужаса, крики, нестерпимый жар и запах жареного человеческого мяса: всё слилось в какофонию звуков и ощущений. Бросившихся на нас с Абхилашей с обезумевшими глазами шестерых уцелевших я разрезал на куски появившимся в руке водяным мечом. Впереди вновь полыхнуло белёсым пламенем, оставляющим после себя лишь адский жар и пепел. Абтармахан явно вступил в схватку с шаманами, но прежде успел буквально изничтожить немалую часть рейдеров вместе с лошадьми. Оставшиеся в живых животные с ужасом и безумным ржанием рвали верёвки на ногах и бежали, оставляя после себя лишь истоптанную обожжённую землю и капли пены с шкур.
Я уже приготовился было убить бегущего мимо очередного эмушита, как он резко развернулся, разорвав руками сорванное с шеи ожерелье. Из костей и деревянных талисманов на меня кто-то бросился… Или что-то. Не знаю, что именно, однако против дождя разочарования и мощного пламени оно оказалось бессильно. От меча ученик шамана почти увернулся: лишился не головы, а руки. Воздушное лезвие оставило ему глубокий разрез на бедре. Я уже хотел было добить, но вперёд вышла Абхилаша. Она подошла к пытающемуся отползти угольно-чёрному парню, цепко схватила его за плечи и… Поцеловала. Впилась губами в губы. Я чуть глаза протирать не начал, однако внезапно заметил, что кожа лица у него быстро-быстро высыхает. Как и тело. «Да она же прану высасывает!» — понял я.
Как ни странно, но картина особого удивления или отвращения не вызвала. Тут нужно учесть момент, что практика поцелуев в нынешнее время мало распространена. Точнее — поцелуев через губы. Грубо говоря, мало кто целуется с любовниками. Целовать любовницу или любовника — это одно, но вот целоваться с ним или с ней — совсем другое. Не удивительно, в общем-то: за зубами особо сейчас не следят. Даже у меня на них немалый налёт, который мне постоянно приходится аккуратно счищать подручными средствами. Большинство же людей и вовсе этим не заморачивается. В такой ситуации поцелуй через губы редко может восприниматься чем-то приятным, несмотря даже на крайне развитую сексуальную практику. Так что подсознательно я просто не допускал даже, пожалуй, того, что Абхилаша может меня поцеловать. Но обсохший труп, лежащий рядом, навевает определённые мысли.
Женщина тем временем вскинула руки, от неё во все стороны разошлась незримая волна. Я внезапно ощутил невероятное желание обладать ей, владеть, быть с нею. Только вокруг слишком много других… урроды… убить…
Мотнув головой, сбрасываю наваждение. А вот эмушиты в большинстве своём не смогли. Остатки рейдерского отряда стали сражаться друг с другом. При этом даже те, кто не поддался на чары, не могли избежать участия в бойне.
Прилетевший огненный лоскут с места схватки шаманов и брахмана впереди я успел отразить щитом. Не пламя даже, а разреженная плазма расползлась в стороны испепеляющим туманом, не сумевшим тронуть нас с Абхилашей, но в отместку жгущим всё вокруг… Если вообще было что-то ещё. Я хотел было пойти на помощь брахману, но оставлять нашу спутницу одну, даже укрыв её щитами, было опрометчиво. Тем более, что силы она, кажется, потратила все. Это при том, что после поглощения праны у неё точно было энергетическое опьянение.
Впрочем, Абтармахан справлялся и сам, скорее даже не защищаясь от четырёх противников (двух учеников он уже успел прикончить), а наседая на них. На все уловки, призванных воплощённых духов, некротические заклинания и заклинания магии смерти у Адаалат-ка-Джаду был один ответ: море огня. Он выкладывался на полную, а я сумел оценить преимущества союза могучего духа огня и не менее могучего пироманта: великолепный, просто-таки филигранный контроль пламени и принимаемых им форм, огромная сила, которой у самого Абтармахана точно не было, но которую он заимел, перейдя в тесное слияние со своей огненной коброй. Чёткость, точность, опыт… Но долго он так тоже не может. Но и бросить Абхилашу я не могу… Блин! Точно!
Сосредоточившись, я вновь начал творить сложнейшее заклинание. Каждый каст, если его не заготовить заранее, занимает минут десять. Немало. Я старался как мог, некий опыт и сильное желание помогли успеть куда быстрее, тем более что по факту заклятие составное и некоторые части у меня в памяти таки были.
Слои реальности и астрала изогнулись, я медленно погружался в Зеркаль, отражаясь сразу на второй план. Он разгибается, начинает раскручиваться в первый… В этот момент с двух сторон, из двух тел всеми силами удерживаю скрутку реальности. Я не могу позволить слоям вернуться в норму так рано. Не могу. Держать… Мана стремительно потекла в никуда. Все силы были брошены на контроль пространства, которое оказывало всё большее сопротивление. Ощутив себя в двух телах, я едва не растерялся, но сумел сохранить концентрацию. А потом второй слой зеркал буквально вытолкнул находящееся на нём тело вверх — на первый слой. А тот — в реальность.
Мы кивнули друг другу. Я остался рядом с Абхилашей, которая устало стояла на ногах, но не позволяла себе ни сесть, ни опереться на меня: бой — нельзя. Я бежал на помощь Абтармахану.
Шаманов было не двое, а трое. Один ещё совсем молодой, но он явно уже закончил обучение. Вот они-то, при поддержке ещё одного ученика, который больше кружил вокруг брахмана и отвлекал мелкими атаками на себя внимание, и старались задавить придворного чародея. Вот с ученика-то я и решил начать, посчитав глупым связываться в столь ослабленном состоянии с призванными и воплощёнными шаманами демоническими духами и странным грязным туманом, чьи хлопья то и дело складывались в чьи-то физиономии. Абтармахан жёг это странное образование, но окончательно уничтожить так и не мог. Неважно.
  
Тело само-собой выполняет знак «быстро». Миг, и я за спиной ученика. С рук сорвалось воздушное лезвие. Перебит позвоночник. Труп.