Отец моей малышки (СИ)
– Андрюх… – начинаю, заслышав голос своего бойфренда в телефоне и поражаясь, насколько быстро он ответил. Я даже сообразить не успела, с чего мне начать разговор, обещающий быть очень неприятным.
– Лиль, беда. Я улетаю – срочно! – перебивает он взволнованным голосом. Я замолкаю, выслушивая не вполне связную историю про то, как ему надо срочно куда-то лететь по бизнесу – в Тюмень, кажется. Прямо сейчас и на всю неделю, иначе сорвется какая-то сделка – в которой, между прочим, я тоже должна быть заинтересована, как работник компании.
И, поэтому, как мой босс и парень, он требует, чтобы я немедленно приехала в наш главный офис, в Москва-сити, и… попрощалась с ним. Хотя бы поцеловала его на прощанье. Потому что он, понимаете ли, должен знать, что у нас все в порядке, иначе «завалит всю сделку».
Под конец этой пафосной речи мою челюсть можно подбирать с пола.
Что значит – «приезжай попрощаться»?! Я ему что – девочка по вызову?! Уже хочу разразиться гневной речью, но он умоляет так жалобно, что я невольно осекаюсь.
– Лиль, я завален по уши, и до отлета всего два часа… Мне генеральный сказал составить перед отъездом подробную инструкцию для заместителя, иначе он облажается… Хотя бы папки подписать надо – у меня ж бардак там обычно... Куча счетов, сотни клиентов, этот придурок реально облажается. И ничего ему не сделают – сама знаешь, чей он сынок…
А сам типа не чей-то сынок – думаю я сердито, но уже начинаю смягчаться. Если у него на самом деле важная сделка, нельзя парню рушить всю малину. Ничего он мне такого не сделал, чтобы я бросала его накануне важного события. В конце концов, позавчера, когда мне было нужно, он прилетел моментально. Забрал нас с Масюней на ночь и даже не приставал, когда я сказала ему, что не хочу.
– А что, финдиректор не может папки подписать?! – спрашиваю, уже понимая, что не сможет – не его это епархия.
– Да ты что! – ожидаемо фыркает Андрей. – Там только я могу разобраться… Ну, и ты, скорее всего – ты ж самая светлая голова у нас в офисе…
Ах вот оно что! Я, с усмешкой подбоченившись, понимаю, что вся эта операция по завлечению меня в офис имеет весьма прагматичную цель – заставить меня помочь разобрать папки, а по сути, скорее всего, оставить меня все это дело заканчивать, когда Баламову придется уезжать в аэропорт.
Как ни странно, я испытываю облегчение – пусть и начатая с обмана, такая задача мне нравится куда больше, чем просто ехать куда-то «прощаться» с мужчиной, которого я в принципе собираюсь бросить. Ехать к начальнику для выполнения рабочего задания – это не то же самое, что ехать к любовнику обниматься и лизаться с ним, когда хочется думать о другом. Это честнее и вполне себе оправдано.
Я обещаю, что приеду, как только смогу вызвать такси и пристроить Масюню, но Андрей торопит, заверяя, что пришлет за мной такси прямо сейчас. И очень советует взять Масюню с собой – неизвестно как надолго мне придется задержаться, а если придется – лучше пусть дочь поиграет в специально оборудованном детском уголке в приемной, чем я буду метаться и думать, кого послать забрать ее из садика.
Но я знаю, кого. Немного поколебавшись, звоню Зорину – сначала на мобильный, но, похоже, он сел или вне доступа. Тогда я звоню ему на рабочий, прямо в ректорскую. Но и тут мне не везет – отвечает какая-то левая девица, молодая и явно неопытная.
– Александр Борисович страшно занят! – испуганно сообщает она мне после нескольких минут ожидания. – Позвоните попозж…
– Не могу я позвонить попозже, – терпеливо объясняю. – Мне сейчас надо, понимаешь? Сейчас.
Но она так напугана, что только что зубами не стучит. Я даже усмехаюсь – и чего его так студенты боятся? То же мне, тиран…
Между делом решаю, что все же возьму Масюню с собой. Потому что я все еще не доверяю Зорину настолько, чтобы оставить с ним мое самое дорогое. Мало ли что ему придет в голову… А даже если и не придет – вдруг он совсем не умеет обращаться с детьми? Вдруг он решит, допустим, прокатить дочу на переднем сиденье автомобиля – ну, чтоб ей весело было.
Как раз подъезжает такси, я заглядываю в окошко и прошу водителя подождать несколько минут, пока я заберу дочь. Он пожимает плечами, пока кивает, открывая окно и прикуривая.
– Здесь ребенок поедет, – сердито сообщаю ему. – Пожалуйста, не дымите в салоне.
Еле слышно чертыхнувшись, таксист выходит.
– Мама! – вопит Масюня в окно спальни детсада – так громко, что я подскакиваю. Вот вредина! Наверное, всех детей разбудила, уложенных на тихий час. – Мама! Забели меня отсюда! Я хотю домой!
Совершенно неожиданно, она разражается громким плачем. Только этого не хватало! Я устремляюсь внутрь помещения, оглядываюсь, чтобы сориентироваться и бегу в туда, где должна быть общая детская спальня.
Через минуту нянечка выводит навстречу мою дочь – зареванную, сопливую и такую глубоко несчастную, что я торжественно клянусь себе НИКОГДА В ЖИЗНИ БОЛЬШЕ не отдавать ее ни в какой детский сад, какой бы дорогой и люксовый он ни был. Сама буду сидеть, и черт с ней с учебой. Да и с работой тоже.
Пока я тискаю и успокаиваю мою крошку, нянечка подсовывает мне какую-то сумку, которую я немедленно узнаю. Моя «курортная», дорожная сумка, с которой я иногда езжу к Андрею. Вернее, ездила.
– Что это? – откровенно удивляюсь. – Откуда это у вас?
– Ваша мама завезла передать вам, когда будете забирать ребенка. Если я правильно поняла, – отвечает та. – Не знаю подробностей, уж простите. Мы не хотели принимать, это не по правилам, но учитывая ваше особое положение…
Она не договаривает, но я понимаю, о чем она. Уже вероятно все в саду знают, что я на короткой ноге с самим ректором.
Разумеется, я не собираюсь верить всему этому на слово и звоню маме.
– Ой, как хорошо, что ты до меня дозвонилась! – восклицает она. – Телефонная связь у вас там просто ужасная! Даже удивительно!
– Да, да, – вспоминаю, как пыталась дозвониться до Саши. – У нас что-то невыносимое творится! Наверное, что-то с сетью… Или с моим телефоном.
Не теряя времени, я выясняю, зачем она привезла мне сумку, и что в ней.
– Так Машина одежда! Из садика же звонили, просили привезти запасную, на случай, если ребенок испачкается или еще что… – удивляется она. – Сказали, у них так принято, а ты не отвечаешь. Хорошо, я по дороге на работу смогла забросить…
Я впадаю в легкий ступор и пытаюсь вспомнить, были ли у меня хоть какие-то пропущенные звонки из детского сада. Проверяю даже телефон. Но нет, никаких звонков не было. Вероятно, связь здесь совсем никудышняя.
– А кто звонил? Не запомнила? – спрашиваю.
– Вроде как директриса. Уже не помню, как представилась, но голос такой приятный… интеллигентный и вежливый. А что – им не надо?
Я мотаю головой.
– Они вообще не понимают зачем ты это привезла. Отдали мне обратно… Ну да ладно, завтра разберемся, а пока я это дело заберу, раз им не нужно.
И я вкратце рассказываю ей, что меня попросили подъехать на работу, и что я возьму Масюню с собой, как уже делала много-премного раз. Мама, конечно же, не против. Обещает позаботиться о том, чтобы вечером у нас был ужин и, забывая, что машина сегодня у нее, наставляет «водить аккуратно».
Я хихикаю и обещаю. Буду водить супер-аккуратно… на заднем сиденье такси.
10-2
Александр
Ярость вспыхивает еще несколько раз в течение следующего часа – неконтролируемая, глухая, клокочущая. Пытаюсь совладать с собой, вспомнить, что все проблемы я всегда решал мозгами, а не кулаками. И уж точно никогда не поднимал руку на женщину.
Уже ближе к шести вечера понимаю, что со мной что-то очень сильно не так. Что это не я. Не мои естественные реакции на происходящее, не в моей натуре вот так трястись от злости, еле сдерживая себя от того, чтобы разбить кулаки об стену. Или об чью-нибудь голову. Или завыть волком, распугав половину университета.