Неразрывная цепь
Я обернулся к технику у лифта: — Очень осторожно потяни рычаг аварийного открытия и раздвинь двери лифта. Кабины в шахте уже не было. Открыв двери на улицу, мы могли начать проветривание помещения. Несколько минут мы стояли совершенно неподвижно, пока концентрация водорода медленно снижалась. Когда она опустилась примерно до 80%, я попросил другого техника на другом конце комнаты открыть дверь к тросу аварийного спуска. Теперь появилась сквозная вентиляция, и остатки опасного газа вышли на открытый воздух.
В бункере царила почти паника. Если им казалось, что прошло много времени, то нам это время казалось вечностью. На самом деле, наверное, прошло минут пять, от силы десять. За это время персонал бункера не видел никакого движения у белой комнаты, а мы не отвечали на вызовы. Когда концентрация водорода вернулась к норме, я нажал кнопку передачи и рассказал Скипу, что произошло. Держу пари, сердце у меня по-прежнему колотилось. Это был очень опасный момент, и он напомнил нам: нельзя ни на секунду терять бдительность.
19 августа Купер и Конрад явились на дежурство в белой комнате. Когда Гордо шёл ко мне с вентилятором в руке, он бросил своё «приватное» воинское приветствие рядового пятого класса. Сквозь стекло шлема я видел его широкую улыбку и с гордостью ответил. Следом шёл Пит с собственной щербатой ухмылкой, помахивая всем рукой. Парни явно получали удовольствие. Пока мы закрывали люки и покидали белую комнату, с юга начали наплывать тёмные грозовые тучи.
Несмотря на угрожающую погоду, было решено опустить башню обслуживания и переждать. Вскоре над комплексом нависли чёрные тучи настоящей грозы. Молнии сверкали повсюду, и одна ударила в главный силовой кабель стартового стола. Согласно правилам миссии — отмена пуска. Сегодня запуска не будет. К счастью, флоридские грозы обычно рассеиваются так же быстро, как и собираются. Вскоре мы смогли поднять башню и извлечь экипаж. Перезарядка корабля и систем займёт около 48 часов, и мы сразу вернулись к работе.
Утром 21-го мы снова посадили экипаж в корабль и закрыли его. Солнечная погода приветствовала чёрно-белую ракету, уходившую в небо. Гордо и Пит быстро вышли на орбиту. Вскоре топливные элементы начали капризничать.
Пит первым заметил, что давление кислорода в элементах начинает падать. Центр управления полётом передал наверх инструкцию включить обогреватель бака, чтобы поднять давление. Тем временем Купер сбросил блок систем сближения — небольшую электронную упаковку, хранившуюся под кораблём в белом переходном отсеке. Она предназначалась для манёвров сближения.
Давление кислорода в топливных элементах продолжало падать, несмотря на подогрев. Купер обесточил корабль, чтобы сберечь энергию, и ждал дальнейших указаний от Хьюстона. Брошенный блок бесполезно уплыл в открытый космос.
Пока инженеры в Сент-Луисе проводили испытания топливных элементов, давление кислорода на борту «Джемини-5» наконец стабилизировалось. «Макдоннелл» пришёл к выводу, что топливные элементы можно безопасно эксплуатировать при сниженном давлении. Купер и Конрад начали по одному включать бортовые системы. Вскоре корабль снова стал работоспособным, и экипажу передали скорректированный план миссии.
Хотя и не совсем так, как задумывалось, Пит и Гордо выполнили свой восьмидневный полёт. Изменённые эксперименты и манёвры сближения были выполнены успешно. Мы понимали, что кое-что нужно доработать, но было очевидно: длительные полёты, топливные элементы и сближение — отнюдь не «провал». И не менее важно: мы обошли русских. По-настоящему бросить нам вызов в космосе им больше не суждено.
Имея уже три пилотируемых и один беспилотный запуск за год, мы работали просто на износ. С «Джемини-6», запланированным на октябрь, и «Джемини-7» в декабре, передышки не предвиделось.
Основной задачей GT-6 с экипажем Уолли Ширра и Том Стаффорд было сближение с целевым аппаратом «Аджена». Экипаж GT-7, новички Фрэнк Борман и Джим Ловелл, должны были установить рекорд продолжительности — более тринадцати суток в космосе. Мы и не подозревали, как тесно переплетутся судьбы двух миссий.
25 октября руководитель «Дженерал Дайнэмикс» нажал кнопку пуска, отправив аппарат «Аджена» на орбиту на борту сверкающей ракеты «Атлас». Через несколько минут ситуация начала ухудшаться — похоже, «Аджена» взорвалась. Официальное заявление сделал представитель НАСА по связям с общественностью Пол Хэни. «Аджена» потеряна — а значит, нет цели для Ширра и Стаффорда. Требовалась очевидная смена планов. Уолтер Бёрк и Джон Ярдли предложили идею сближения с GT-7, и НАСА принялось пересматривать расписание. «Джемини-7» должен был пробыть на орбите около двух недель. Значит, чтобы встретиться в космосе, оба запуска нужно провести в течение этих двух недель.
— Ну вы, ребята, сумасшедшие, — только и смог сказать я, когда нам объявили о новом графике. Кажется, это был Фрэнк Кэри, который вёл совещание. НАСА хотело запустить «Джемини-6» всего через девять дней после «Джемини-7»! Все застонали при мысли о предстоящем, пока он расписывал хронограмм.
Моей первой реакцией было: это просто невозможно. Я не видел никакого способа подготовить и запустить два корабля за такое короткое время. Обычный цикл подготовки — около трёх недель. И это если нет структурных повреждений стартового стола от предыдущего пуска. Они хотели уложиться в девять дней! С крупным ремонтом — это нереально.
После каждого запуска предстоит грандиозная уборка. Всё наземное оборудование нужно проверить и отремонтировать. Сотни метров обгоревших кабелей надо заменить. Все краны и подъёмники — осмотреть и, скорее всего, починить. Все запасные части — испытать. Потом — проблема доставки ступеней ракеты и их установки. После установки ракеты нужно поднять и состыковать корабль. Смонтировать множество пиротехнических взрывателей — СКВИБов. И всё это — лишь сборка изделия.
Затем начинается длительная проверка. Только на проверку корабля у нас уходило тридцать-сорок операций. Каждая система должна быть проверена, интерфейсы между системами — тщательно протестированы в определённой последовательности. Каждый разъём — проверен дважды. Каждый тест — разобран. Это будет колоссальная работа в круглосуточном режиме. Никаких выходных ни для кого. Всё должно быть отточено до автоматизма.
4 декабря стартовал «Джемини-7», и мы бросились готовить к пуску «Джемини-6» с Уолли и Томом. Водородная линия на башне обслуживания, использовавшаяся для заправки топливных элементов, была серьёзно повреждена. К счастью, GT-6 работал на аккумуляторах. Используй он топливные элементы — нам бы нипочём не успеть вовремя.
Следующие восемь дней мы работали в бешеном темпе. Всё слилось в один туман. Даже сейчас я немного удивляюсь, что нам удалось это вытянуть. Но тогда так и было: когда сроки поджимали, все сплачивались. Ничего не было важнее запуска. Это говорит о самоотдаче и профессионализме каждого, кто ступал на стартовый стол. Все откладывали личные дела и сосредотачивались на работе. Это была великолепная команда.
Дела шли настолько хорошо, что пуск «Джемини-6» даже перенесли на день раньше. Утром 12 декабря Ширра и Стаффорд выехали на подготовку к полёту — на площадку № 16, в белом фургоне Ford. После облачения в скафандры трансферный автобус доставил их к основанию площадки № 19. Вскоре они вошли в белую комнату для посадки в корабль. Всё прошло гладко. После завершения осмотра моя бригада и я отошли в резервную зону и ждали пуска. Я слушал командный канал через наушники, контролируя обратный отсчёт, как всегда. Орбита «Джемини-7» проходила почти прямо над нами. В 9:54 утра раздался пронзительный вой раскручивающихся турбин, и с одной стороны вырвался фонтан оранжевого дыма. Двигатели «Джемини-6» ожили. На мгновение.
В корабле и в бункере бортовые часы миссии начали отсчёт. Но ракета стояла на месте, как огромная бомба. По правилам полётов командир Уолли был обязан дёрнуть рычаг катапультирования. Но опытный Уолли Ширра интуитивно понял: отрыва от Земли не было. Если бы он катапультировал экипаж, случились бы две вещи. Первая: оба астронавта подверглись бы потенциально опасному испытанию. Катапультные кресла никогда не проходили аттестацию для людей, никто не был уверен в их надёжности настолько, чтобы рискнуть проверить на деле. Вторая: корабль был бы уничтожен ракетами катапультных кресел. В любом случае возможность сближения была бы упущена, и программа откатилась бы на несколько месяцев назад. Нет: ветеран Уолли Ширра доверился инстинктам и остался в корабле, пока давление топлива медленно падало.