Неразрывная цепь
Всё это было очень комично. Двое известнейших людей в мире — образованные, с огромным опытом освещения исторических событий. И вот они. Сведённые до уровня бормочущих зевак этой лунной драмой.
Не отрываясь от экрана, мы провели весь ранний вечер — с редкими перерывами на телефонные звонки. Запланированный отдых после посадки был отменён: оба астронавта были слишком взбудоражены, чтобы отдыхать. Они принялись надевать скафандры для выхода в открытый космос и начали разгерметизацию кабины — сама по себе занявшая более сорока пяти минут. К 22:30 они были готовы открыть люк и совершить исторический спуск по лестнице лунного модуля.
На экране телевизора появились призрачные очертания Армстронга, спускавшегося по металлическим ступеням. Несмотря на тени — солнце светило с противоположной стороны ЛМ, — человеческий силуэт в белом скафандре угадывался отчётливо. Разрешение изображения было низким, горизонтальная развёртка хорошо просматривалась, но восторг наш от этого не был ни на йоту меньше. Мало того что наш личный знакомый был в секундах от первого шага по лунной поверхности — мы сами могли видеть это своими глазами! Это казалось чудом. Интересно, а задумывались ли те, кто принимал решение лететь на Луну, что это будет транслироваться в прямом эфире на весь мир?
Мы сидели молча, завороженные словами Армстронга.
— Я у основания лестницы. Опорные плиты ЛМ вдавлены в поверхность примерно на два-три сантиметра, хотя поверхность выглядит очень мелкозернистой вблизи. Почти как пыль. Вот так. Очень мелкая. Я собираюсь сойти с ЛМ.
С небольшим прыжком мы наблюдали, как Армстронг опустился последние несколько сантиметров до Луны.
— Это один маленький шаг для человека — и гигантский скачок для всего человечества.
Когда на экране вспыхнули белые слова «ПРЯМОЙ ЭФИР С ЛУНЫ», мы вместе с миллиардами других людей разразились криками радости и облегчения. Мы сделали это. Гонка выиграна. Мы прикоснулись к лику Луны.
Глава 10 - Разрывы в цепи...
Процедура отбора экипажей для полётов была более-менее стандартной ещё с самых первых дней «Джемини». По сложившемуся правилу, дублирующий экипаж одной миссии мог рассчитывать стать основным три полёта спустя. Схема работала хорошо и поддерживала в людях мотивацию и вовлечённость. Так продолжалось до тех пор, пока на сцене снова не появился Эл Шепард.
Эл был отстранён от полётов ещё в 1964 году из-за болезни внутреннего уха. Он уже готовился командовать первым полётом «Джемини», когда узнал плохие новости. К счастью для всех на мысе, Шепард сидел в Хьюстоне. Думаю, прогноз его совершенно не радовал. Эл всегда умел снести тебе голову одним чистым ударом, а привязанный к письменному столу, он стал по-настоящему грозной фигурой. Большинство астронавтов старались держаться от него подальше.
В 1969 году Том Стаффорд прослышал о враче в Лос-Анджелесе, разработавшем новую хирургическую процедуру, и передал эту новость Шепарду. Эл не теряя времени встретился с доктором. Осмотр показал, что процедура вполне могла помочь в его случае. Он тихо съездил в Лос-Анджелес и решился лечь под нож. В последующие месяцы его состояние резко улучшилось, и вскоре он явился к авиационным врачам. Невероятно! Полное выздоровление — и Эл Шепард снова получил допуск к полётам. Он немедленно начал давить на Дика, добиваясь назначения в какую-нибудь миссию.
Пит Конрад, Алан Бин и Дик Гордон уже тренировались к «Аполлону-12», второй попытке лунной посадки. Они были дублёрами на «Аполлоне-9». Гордо Купер был дублирующим командиром на «Аполлоне-10» и, конечно, рассчитывал командовать «Аполлоном-13». Однако вместо этого ему предложили снова побыть дублёром. Эл расчищал себе дорогу к возвращению в космос, и Гордо это совершенно не устраивало.
Эл настойчиво добивался командирского места на «Аполлоне-13», но Дик придерживался прежнего плана и поставил Джима Ловелла командиром тринадцатой. Это давало Шепарду больше времени на подготовку экипажа к «Аполлону-14». Так что ротация оказалась отброшена в сторону. Алан Шепард летел на Луну. Бедный Гордо сдал свой пропуск и в знак протеста ушёл из программы. Цепь осталась целой, но в ней появилось несколько перетасованных звеньев.
После «Аполлона-11» немало менеджеров НАСА ушли в поисках лучшей доли.
Среди них были Сэм Филлипс, Рокко Петроне и Джордж Мюллер. Уолтер Капрян стал новым директором лётных операций в Космическом центре Кеннеди. Цель Кеннеди — высадить человека на Луне и вернуть его живым на Землю — была достигнута, а общественный интерес к дальнейшей пилотируемой космонавтике шёл на убыль. Началась тяжба, которой предстояло стать постоянной: бюджетные комитеты Конгресса против планировщиков НАСА.
Выкатка «Аполлона-12» была запланирована на сентябрь, так что у меня оставалось несколько недель, чтобы расслабиться и заняться личными делами. Стояло лето — значит, рыбалка. У меня была 7-метровая стеклопластиковая лодка с небольшой каютой и закрытым гальюном. Гальюн был особенно важен: когда на борту оказывались дамы, первый их вопрос неизменно звучал: «А где тут туалет?» Мой сосед Эрл помог мне построить подъёмник для лодки на канале позади дома — удобная конструкция с электрической лебёдкой. Поднять или опустить лодку можно было меньше чем за пять минут. Решили порыбачить — просто спустили лодку в воду и поехали. Я всегда держал на борту около дюжины удочек и всё необходимое снаряжение.
Мы занимались тремя основными видами рыбалки. Самая захватывающая — рыбалка в открытом море. Туда мы выходили с тяжёлыми удилищами и леской на 14–23 кг. Уходили на весь день, нагружая лодку едой и напитками. Когда на борту бывали астронавты, кое-кто из сотрудников мыса начинал нервничать. Мы договорились брать с собой радиостанцию КЦК и в течение всего дня сообщать диспетчерам безопасности своё местоположение. Фактически мы были ограничены дальностью радио — 16–24 км (10–15 миль). Нужно было также помнить, что внезапные шторма могут подниматься в любой момент. Как только волна достигала метра, пора было сматываться и идти домой.
В открытом море мы рыбачили двумя способами. Первый — троллинг с несколькими выпущенными лесками: пускали мёртвую наживку и медленно шли вперёд, надеясь, что рыба сама найдёт нас. Второй — стать на якорь у буйковых линий, по которым океанские суда заходили в порт. Определённая рыба — мы называли её triple tail, «тройной хвост» — любила держаться у буёв. В качестве наживки шли небольшой джиг, свежепорезанная кефаль или живые креветки. Однажды на такой рыбалке Майк Коллинз поймал рыбу на 4,5 кг — та дала отчаянный бой. Вы бы удивились, какую силу способна показать рыба таких размеров. Майк в тот день был очень горд своим уловом. Хотя обычно мы рыбу отпускали, эту, помню, забрали домой и разделали на филе. Было очень вкусно.
Когда времени было поменьше, мы ехали на речную рыбалку. Любимое место — у моста через шоссе НАСА на реке Банана. По ту сторону моста начинался заповедник, где рыбалка была запрещена. Но на нашей стороне водились чудовищные рыбины, заходившие из-за границы. Иногда к нам присоединялись астронавты, и я подбирал их прямо там. Получив разрешение от охраны, они спускались по лестнице на бетонных сваях и прыгали прямо в лодку. Схема работала отлично — кроме случаев, когда мы засиживались до смены дежурства. Нас больше одного раза встречали под прицелом, когда мы возвращали астронавтов на мост.
На речной рыбалке мы брали лёгкие удилища с леской 3,5–7 кг. Лучший результат давала живая наживка — креветка или малёк. Главные объекты охоты — форель, красная рыба и изредка тарпон. Все они хорошо сопротивлялись, но тарпон — настоящий король и большая редкость. Однажды Джо Шмитт зацепил крупную рыбину. Он держался изо всех сил и мечтал, что удилище было бы потолще, а леска — покрепче. Вдруг рыба выпрыгнула из воды метрах в пятнадцати от нас. Красавец тарпон. Джо осторожно вываживал его тридцать минут, стараясь измотать. Наконец подтянул достаточно близко к борту, и я успел подвести под него сачок. Настоящая красота. Мы подумали, набить ли чучело, но в конце концов решили отпустить — чтобы другому рыбаку тоже повезло.