Свадьба горничной (ЛП)

Я пересекаю комнату всего за пять шагов. По–прежнему сжимаю в правой руке нож для разделки мяса так крепко, что пальцы белеют. Если в шкафу кто–то есть, и я убью его, это будет самообороной. Если дело дойдет до того, что он нападет на меня, я позабочусь о том, чтобы не я лежала на полу в луже крови.
Но до этого не дойдёт, потому что в этом дурацком шкафу никого нет. И я собираюсь доказать это прямо сейчас.
  
Я протягиваю руку и сжимаю пальцами дверную ручку.
  Глава 5.  
Не успеваю я повернуть ручку двери шкафа, как в замке входной двери звякают ключи.
Боже мой, это Энцо. Он вернулся.
Я отпускаю ручку, и мои плечи опускаются. Я хотела быть смелой, но мне так легко от того, что мне не придётся делать это в одиночку. Теперь, когда он здесь, всё будет намного лучше. Двое против одного – это всегда лучше.
Дверь распахивается, и на пороге стоит мой жених. Поверх джинсов и футболки на нем надето пальто, а плечи усеяны снегом. На его лице появляется улыбка, но она тут же исчезает, и его черные глаза расширяются, когда он видит меня.
– Милли, – выдыхает он. – Что ты делаешь с этим ножом?
Пальцы моей правой руки все еще сжимают рукоять мясницкого ножа. Я не совсем понимаю, как объяснить это, не рассказав ему всего.
– Я… я видела мышь.
Он склоняет голову набок.
– Я думал, для них придумали мышеловки.
Я пытаюсь улыбнуться, но у меня поднимается только одна сторона губ.
– Я импровизировала.
– Понятно… – Он закрывает и запирает за нами входную дверь. Засов теперь на месте, и это здорово, вот только злоумышленник может быть уже внутри. – Куда делась мышь?
– Э–э… – Я смотрю на шкаф рядом со мной. Изнутри не доносится ни звука, и ничто не указывает на то, что там есть что–то, кроме верхней одежды. – Она в шкафу. Ты не хочешь проверить?
Энцо всё ещё смотрит на нож в моей руке.
– Думаю, лучше взять метлу, да?
Только я не собираюсь выпускать этот нож из рук. По крайней мере, до тех пор, пока не буду абсолютно уверена, что в нашем шкафу никого нет.
 Дорогой, мне всё утро звонили с угрозами. Не думаю, что в нашем шкафу кто–то прячется, но вдруг. Я немного волнуюсь, но не хочу, чтобы это испортило самый счастливый день в нашей жизни. Так что… не мог бы ты быстро проверить шкаф? 
Слова вертятся у меня на языке, но я не могу заставить себя их произнести. Я всё ему расскажу – завтра. В любом случае, мы скоро отправимся в мэрию. Сегодня я не останусь одна. Всё будет хорошо.
Никто не перережет мне горло в ближайшем будущем.
Энцо подходит к шкафу, прежде чем я успеваю его остановить. Мои пальцы сжимаются на рукояти ножа, а его пальцы сжимают ручку. Когда он открывает дверь, у него перехватывает дыхание. Я поднимаю лезвие ножа, готовясь нанести удар.
– Милли, – говорит он, – зачем тебе столько ботинок?
Что?
Он присаживается на корточки и достает пару кожаных сапог до колен. Он обвиняюще поднимает их.
– У тебя нет платьев, но есть пять пар ботинок? Почему так?
– Я люблю ботинки, – слабо возражаю я. – А эти были по скидке.
Он качает головой.
– Что ж, я не вижу мыши. Так что можешь опустить своё оружие.
Я опускаю нож, но не готова его отпустить. Хотя я чувствую, что меня обманули. Я знала, что этого придурка из телефона нет в моём шкафу. То есть я была почти уверена.
– Кстати, – говорит он, убирая мои ботинки обратно в шкаф, – пока я отдавал твое платье своему другу, я придумал другое имя.
– Да?
– Вайолет.
Я поднимаю брови.
– Моё платье голубое, знаешь ли.
– Да, но Блу – не лучшее имя для девушки.
– Я не знаю. Мне не очень нравится Вайолет. Как насчёт Циан?
Он хмурится, как всегда делает, когда кто–то произносит незнакомое ему английское слово.
– Что такое Циан?
– Это цвет. Что–то среднее между зелёным и синим.
– Я думал, это яд, которым убивают людей.
– Это цианид.
– То же самое. – Его взгляд падает на нож, который я все еще сжимаю в правой руке. – Не хочешь ли убрать нож, Милли? Я думаю, мышь нам больше не угрожает.
Вообще–то, я бы с удовольствием взяла нож с собой, но я не могу провести день своей свадьбы, расхаживая с ним в руках. Поэтому я с большой неохотой возвращаюсь на кухню и убираю его обратно в ящик.
В конце концов, у меня в сумочке есть перцовый баллончик.
  Глава 6.  
Энцо въезжает на Манхэттен, чтобы мне не пришлось пробираться по снегу, который скапливается в моих туфлях («Разве не для этого ты покупала все ботинки, Милли?»), и ему удается найти место для парковки, где нет счетчика. Я могу только представить, что Энцо пришлось бы каждые пятнадцать минут убегать во время церемонии, чтобы заправить счетчик, так что я благодарна за хорошую парковку. Мне везет.
Друг Энцо, портной, собирается встретиться с нами на Манхэттене, где у него свой магазин. Я надеваю красивую юбку и блузку на случай, если что–то пойдёт не так, а это вполне вероятно. К сожалению, этот наряд не похож на то, что человек надел бы на свадьбу, и в нём совсем нет голубого цвета. По дороге на Манхэттен я погуглила: «Продаются ли в долларовом магазине платья?» (Судя по всему, там продают «одежду и аксессуары».)
Мы находим кафе рядом с местом, где припарковались. Мы заняли столик внутри, у окна, чтобы я могла наблюдать за снежинками, которые продолжают падать, но я слишком нервничаю, чтобы есть, поэтому все, что я заказываю, – это чашку кофе. Как я могу съесть булочку, если через час у меня свадьба? Я особенно не понимаю, как Энцо мог съесть полноценный завтрак из омлета и картофельных оладий.
– Если ты прольешь что–нибудь на эту рубашку, я тебя убью, – сообщаю я ему.
Энцо смотрит на меня и ухмыляется. Он невероятно красив в этой (благодаря мне) белоснежной рубашке, а также в чёрном пиджаке и брюках. Он так хорош собой, что наша официантка бесстыдно флиртует с ним, хотя его будущая жена буквально сидит напротив него и барабанит пальцами по столу.
– Я бы никогда», – говорит он. – Я осторожен.
Я беспокойно смотрю на часы, а затем снова перевожу взгляд на окно.
– Разве твой друг уже не должен быть здесь? Мы не успеем.
– Расслабься. У нас есть целый час в запасе.
– Если я не успею забрать платье, у меня не будет ни чего–то синего, ни чего–то нового.
– У тебя новые серьги, – замечает он.
Я впечатлена тем, что он понял, что я никогда их раньше не носила, но мерцающие бриллиантовые серьги, которые висят у меня в ушах, не синие и не новые.
– Это одолжение, – терпеливо объясняю я. Моя бывшая клиентка одолжила их мне по этому случаю. Она пыталась отдать их мне, но я сказала, что их нужно одолжить.
Энцо понимающе кивает, хотя я почти уверена, что он просто меня разыгрывает.
– Рядом есть сувенирный магазин. Мы можем купить тебе синий брелок с твоим именем.
– Брелоков с именем Милли не существует. Поверь мне, я проверяла.
– С моим именем тоже нет, – говорит он. – Может, твоя мама подарит тебе что–нибудь синее?
– Мама уже дарит мне что–то старое, – говорю я. – Ожерелье. Кроме того, и так будет напряжённо, когда мои родители приедут, а ты хочешь, чтобы я еще требовала с них что–то синее?
Энцо отправляет в рот кусочек яичницы.
– Не волнуйся. Ты их дочь. Они тебя любят.
– Угу. – Я делаю глоток кофе, хотя от кофеина мне становится только хуже. На самом деле мне не помешала бы рюмка виски, но вряд ли в этом кафе продают алкоголь. – Они так сильно меня любят, что я не видела их пятнадцать лет.
  
– Конечно, они тебя любят, – повторяет он более уверенно. Правая сторона его губ приподнимается. – И, конечно, ты знаешь, что они полюбят меня.
Несмотря ни на что, я не могу сдержать смех. Моя мама, по крайней мере, будет в восторге от Энцо. Мне не терпится познакомить их. – Тебе лучше очаровать их до потери пульса.