Свадьба горничной (ЛП)

Я хватаю сумочку и роюсь в ней. Я нащупываю успокаивающую бутылочку, которая всегда у меня с собой. Но, к моему разочарованию, я не могу её найти. Где мой перцовый баллончик?
И тут я вспоминаю. На прошлой неделе я разговаривала с подругой на одном из моих занятий, и она упомянула, что встречается с новым парнем, которого нашла в каком–то приложении для знакомств. У меня было плохое предчувствие, когда она сказала, что он не дает ей свой номер телефона и общается с ней только через приложение, но когда она всё равно настояла на том, чтобы пойти на свидание, я заставила её взять мой перцовый баллончик. На всякий случай.
  
Свидание она пережила. (Парень оказался придурком, но не опасным.) Но я сказала ей оставить баллончик себе, решив, что куплю ещё один. А потом забыла.
Чёрт. Что мне теперь делать?
Прежде чем я успеваю запаниковать, из–за двери доносится голос: – Эй? Есть кто–нибудь внутри?
Это женский голос. Определённо не тот, кто звонил. Это просто женщина, которая хочет воспользоваться женским туалетом.
Того мужчины за дверью нет.
– Подождите минутку! – кричу я.
Ладно, он снова наврал, по крайней мере насчёт того, что был за дверью уборной. Но в то же время этот звонок меня невероятно встревожил. Он знал о голубом платье. Он знал, что я в ванной. Он следит за мной.
Он здесь.
Я беру сумочку и одежду, которая была на мне, и выхожу из ванной. Женщина, стоящая по ту сторону двери, виновато улыбается мне, но я слишком расстроена, чтобы ответить ей тем же. Как бы мне этого ни хотелось, я должна рассказать Энцо, что происходит. Он должен знать, что мне угрожают и что эта угроза реальна. Нам нужно вместе придумать, как с этим справиться.
Когда я возвращаюсь в столовую, Энцо всё ещё увлечённо беседует со своим другом. Но когда он видит меня, то встаёт и поправляет галстук. На его лице появляется улыбка.
– Милли, – говорит он, слегка задыхаясь. – Ты выглядишь... ты такая красивая.
 Один мужчина весь день угрожал мне. Он сказал, что перережет мне горло. Он следит за мной. 
Я должна рассказать Энцо, что происходит, но слова застревают у меня в горле, когда его глаза наполняются слезами.
– Ты сделала меня таким счастливым, – выдавливает он из себя. – Мне так повезло, что ты станешь моей женой.
 Он сказал, что хочет увидеть, как моя кровь заливает моё платье. 
– Я так сильно тебя люблю. – Он обнимает меня, и я чувствую себя защищенной и любимой так, как не чувствовала себя уже очень, очень давно ни с кем, кроме Энцо Аккарди. – Это лучший день в моей жизни.
О, черт.
Я не могу сказать ему об этом прямо сейчас. Я не позволю этому засранцу испортить день нашей свадьбы.
Все будет хорошо. Я просто буду смотреть в оба, с оружием или без него.
Но когда я вырываюсь из объятий Энцо, краем глаза замечаю полного мужчину, сидящего в дальнем конце кафе с чашкой кофе в руках. Мужчина одет в плохо сидящий костюм с галстуком, а его голова выбрита так, что его белая яйцевидная кожа блестит в лучах верхнего света. Он наблюдает за мной и Энцо с непроницаемым выражением на лице.
Может быть, это тот самый человек, который угрожал мне?
На долю секунды наши взгляды встречаются, а затем он отводит глаза, внезапно погрузившись в изучение чего–то на своём телефоне. Он больше не поднимает глаз.
Вполне возможно, что мне это показалось, но интуиция подсказывает мне, что в глазах этого мужчины, когда он смотрел на меня, было узнавание. А моя интуиция редко меня подводит.
  Глава 9.  
Бракосочетание назначено на 11:30.
Время выбрано идеально. Мы поженимся, а потом мы с Энцо пообедаем с моими родителями в хорошем ресторане в центре города. Он познакомится с ними поближе, и мы будем на пути к тому, чтобы стать настоящей семьёй. Я одновременно нервничаю и радуюсь. И нервничаю.
Боже, я так нервничаю, что повторяю слова.
Мы должны встретиться с моими родителями у входа в мэрию на Уорт–стрит в десять минут двенадцатого. Мы приходим за несколько минут до назначенного времени, и это хорошо, потому что моя мама очень пунктуальна. Когда я была ребёнком, она ужасно злилась, если я куда–то опаздывала, и никаких оправданий не принимала. Когда я училась в средней школе, мне пришлось отвезти подругу в отделение неотложной помощи, потому что она споткнулась по дороге домой и так сильно ударилась лбом, что у неё не останавливалось кровотечение, а меня всё равно на месяц посадили под домашний арест за то, что я опоздала на пятнадцать минут на урок игры на фортепиано. Раз уж мы возобновляем наши отношения, я хочу показать себя с лучшей стороны.
Снег перестал идти, но на земле всё ещё лежит белый покров. Примерно через полчаса весь снег превратится в серую слякоть (или, что ещё хуже, в жёлтую слякоть), но пока что здесь красиво. Я прижимаю к груди своё павлинье–зелёное пальто, чтобы согреться, хотя самые холодные части моего тела – это уши, которые могут отмерзнуть, если мы поскорее не зайдём в дом.
Энцо, который носит черную шапочку, не заботясь о своей прическе, замечает, что я прикрываю уши, чтобы согреть их, хотя, кажется, от этого у меня только пальцы мерзнут.
– Хочешь мою шапку? – предлагает он.
Он что, совсем спятил от любви?
– Ты знаешь, сколько времени у меня ушло на то, чтобы привести волосы в такой вид?
– Они выглядят так же, как всегда. – Через секунду после того, как слова сорвались с его губ, он осознаёт свою ошибку и быстро добавляет: – Всегда прекрасно.
 Отличный ход, Энцо.
– Я не хочу, чтобы ты замёрзла, – говорит он. – Теперь ты греешь вас двоих.
Я закатываю глаза.
– Всё в порядке. Мои родители скоро будут здесь. Мне нужно лишь немного согреться.
Когда я упоминаю своих родителей, я инстинктивно касаюсь шеи. Я не надела ожерелье, потому что жду мамину фамильную драгоценность. Если бы я надела что–то другое, она бы сказала, что это затмит украшения, которые она мне подарила.
– Расслабься, – говорит Энцо. – Не волнуйся так сильно. Всё будет хорошо.
– Ты не знаешь моих родителей. – Я накручиваю на палец прядь волос. – Они хотят, чтобы всё было идеально. Если что–то не идеально, то…
– Значит, мы будем идеальными. – Он широко улыбается. – Да?
Я смотрю на часы.
– Где они вообще? Почему они так опаздывают?
– Так опаздывают? Сейчас 11:12. Они опаздывают на две минуты.
– Для моих родителей это очень поздно, поверь мне.
Я вытягиваю шею и смотрю вниз по улице, чтобы увидеть, идут ли они. Я не вижу своих родителей, но моё внимание привлекает другой человек, стоящий у ступеней мэрии. Я щурюсь и моргаю, не веря своим глазам.
Это лысый мужчина из кафе. Тот, который, как мне показалось, пялился на меня. Он прижимает телефон к уху и снова смотрит в мою сторону.
Это может быть совпадением, но почему–то я так не думаю. Особенно когда он поднимает на меня глаза, а затем быстро отводит их, когда наши взгляды встречаются. Я подумываю подойти к нему поближе или даже встретиться с ним лицом к лицу, но прежде, чем успеваю это сделать, у меня начинает звонить телефон.
Это он? У него в руке телефон, так что вполне возможно, что это так. Хотя, если бы он позвонил мне сейчас, было бы совершенно ясно, что звонит именно он.
Но, возможно, он хочет, чтобы я знала.
Я роюсь в своей сумочке, практически роняя ее в снег. Я задерживаю дыхание, когда достаю телефон, ожидая снова увидеть номер 718, поэтому испытываю облегчение, когда на экране высвечивается имя «мама» – должно быть, она попала в пробку и звонит, чтобы извиниться. Я отвечаю на звонок.
  
– Мама? – говорю я.
На другом конце провода повисла долгая пауза. Я прислушиваюсь к звукам уличного движения на заднем плане, но ничего не слышу.
– Привет, Милли.
– Ты почти приехала?
Еще одна долгая пауза.
– Нет.
– Но у нас встреча меньше, чем через двадцать минут!