Смерть чужака
– Садитесь, мистер Мейнворинг, – сказал Хэмиш, – и я вас выслушаю. Я еще даже ни разу не присел с тех пор, как приехал сюда.
– Как вы узнали мое имя?
– Слава о вас бежит впереди вас, – заметил Хэмиш. – Мы можем стоять здесь и перекидываться оскорблениями, а можем перейти прямо к делу. О каком преступлении идет речь?
Уильям Мейнворинг выдвинул кухонный стул, сел и посмотрел на высокого полицейского. Затем достал трубку, набил ее и долго, старательно раскуривал. Хэмиш терпеливо ждал.
– Вы спрашиваете меня, о каком преступлении идет речь? – наконец открыл рот Мейнворинг. – Что ж, отвечу вам одним словом: колдовство.
Глава вторая
И всякий люд там в приходскую церковь ходит,Любого толка, будь то нищий иль герой,Часовню методистов все стороной обходят:Уж так темно и холодно в сырой часовне той;Смотри – камнетеса за церковью дом,Ждет он терпеливо: гадает о том,Когда придет час.И, когда он придет,Он скорбь вашу в мрамор для вас облечет,Ангелочков посадит и выбьет стихи —Дешевле в округе вам цен не найти.– Колдовство, – повторил Хэмиш Макбет. – Дайте-ка я возьму свой блокнот.
Он лизнул кончик карандаша и с восхищением и любопытством воззрился на Уильяма Мейнворинга.
– Да, колдовство, – с вызовом сказал тот. – На прошлой неделе я обнаружил под дверью сложенные крестом ветки рябины. Я знаком с местными поверьями и сразу понял, что это попытка навести на нас порчу. Два дня спустя я нашел обрезки ногтей – знак того же. А вчера вечером, когда моя жена возвращалась домой из Женского сельского института, три ведьмы перепрыгнули через каменную ограду церковного двора, окружили ее и принялись хохотать и улюлюкать.
Хэмиш задумчиво прикусил кончик карандаша.
– Кто же хочет прогнать вас? – спросил он.
– О, думаю, все и каждый, – ответил Мейнворинг.
– И почему же?
– Потому что мы чужаки и вдобавок англичане.
– И это все?
– Больше никаких причин нет, – сказал Мейнворинг. – Я в некотором смысле стою во главе местной общины. Народ здесь простой и часто обращается ко мне за советом. Для вас не составит никакого труда вычислить и арестовать виновных.
– Ну раз уж вы стоите во главе общины и к вам все обращаются за советом, – проговорил Хэмиш, – то почему же вас хотят выжить?
– Потому что мы англичане, вот и все. И не стоит ждать от этих людей разумного поведения. Кроме того, напали не на меня, а на мою жену. Может, она и была истинной мишенью злоумышленников. Да, наверное, так и есть. Она кого угодно способна вывести из себя.
Хэмиш моргнул.
– В таком случае, – сказал он, – может, мне маленько побеседовать с миссис Мейнворинг?
– Все, что ей известно, могу вам рассказать и я. Скорее всего, это те стервы из Женского сельского института. Я как-то заглядывал на лекцию жены, и, надо сказать, атмосфера была очень враждебная.
– А в какое время произошло вчерашнее нападение?
– Около десяти часов.
Хэмиш посмотрел в свои записи.
– Почему вы не сообщили об этом сержанту Макгрегору?
Мейнворинг рассмеялся. Смех у него был мягкий и даже приятный, что совсем не сочеталось с последующими словами:
– Макгрегор – идиот, и мне уже дважды приходилось жаловаться его начальству. Я знал, что вы, его сменщик, прибудете сегодня, и полагал, что лучше попытать удачу с новым человеком. Вы тоже не кажетесь особо умным, но под моим руководством, надеюсь, мы что-нибудь придумаем. У меня есть некоторый опыт в подобных делах.
– В колдовстве?
– Нет-нет, боже упаси. В расследованиях. Я служил в армии. Не надо бы об этом говорить, но «призраки» из Уайтхолла [8] время от времени обращались ко мне за помощью.
– И часто вы разговариваете с призраками? – осторожно спросил Хэмиш, намеренно делая вид, что не понял его.
– Дай мне бог терпения! – вскричал Мейнворинг, и его лицо покрылось пятнами. – Я о МИ-5 [9], идиот!
– Вот те на! – воскликнул Хэмиш, удивленно выпучив глаза. – Так мы ваших ведьм вмиг разыщем, коли нам подсобят такие мозги, как у вас.
– Можете начать с миссис Стратерс, жены священника. Она руководит местным Женским институтом, – сказал Мейнворинг.
– Как давно вы в Кроэне? – спросил Хэмиш.
– Восемь лет.
Хэмиша ничуть не удивило, что человека, прожившего в Кроэне восемь лет, все еще принимают за чужака.
– А почему вы сюда переехали?
– Моя тетя была шотландкой. Она завещала мне дом и землю. Я люблю рыбалку и прогулки по холмам. И я крофтер, разумеется. У меня двести шевиотов [10].
Хэмиш задумчиво посмотрел на него. По его опыту, приезжие зачастую были непутевыми романтиками, которые считали, что могут сбежать от проблем, если поселятся в горах Шотландии и будут вести простую жизнь. Часто они злоупотребляли спиртным. Однако Мейнворинг совсем не походил на выпивоху. Хэмиш подумал, что в Челмсфорде или где-нибудь на юге Англии отставного военного вроде Мейнворинга наверняка посчитали бы мелкой сошкой. А Мейнворинг явно любил самоутверждаться за счет других; вероятно, именно поэтому он не продал дом и крофт тети: решил остаться в этом маленьком пруду и сыграть роль большой рыбы.
– Я зайду к вам завтра и расскажу, как идут дела, – пообещал Хэмиш. – Ваш адрес?
– Бальмейн. Это примерно в двух милях от города по дороге на Лохдуб.
Хэмиш все записал.
– До свидания, констебль, – сказал Мейнворинг. – Но вскоре вы поймете, что враждебное отношение местных вызывает исключительно моя жена. Она может ужасно раздражать.
– Я давно пришел к выводу, – медленно проговорил Хэмиш, – что супруги зачастую невысокого мнения друг о друге. Я имею в виду, что, когда у супругов хорошая репутация, оба считают это своей заслугой. Но если их недолюбливают, то каждый думает, что это вина другого.
Мейнворинг уже стоял в дверном проеме, но тут обернулся, выпучив глаза.
– Ты вообще понимаешь, что только что сказал? – закричал он. – Наглый щенок! Если завтра же не представишь мне результатов расследования, я добьюсь того, чтобы тебя вышвырнули из Кроэна, и глазом не успеешь моргнуть!
– Просто мысли вслух, – печально вздохнул Хэмиш. – Досадная оплошность. Не принимайте это на свой счет, сэр. Арест ведьм – часть моей работы.
Мейнворинг ничего не ответил, лишь выскочил из дома, с силой хлопнув дверью.
– Маленько я погорячился, – скорбно протянул Хэмиш, достал из пакета пачку печенья, вскрыл ее и протянул печенье псу. – Но что за надутый индюк!
Достав печенье и себе, Хэмиш задумчиво уставился в стену. Что-то в Мейнворинге вызывало беспокойство. Слова «наглый щенок» как будто были взяты из реплики отставного вояки во второсортной пьесе.
Он решил собрать побольше сплетен о Мейнворинге, прежде чем снова идти к жене священника.
Хэмиш приготовил ужин, выгулял Таузера, а затем пошел по главной улице – не было смысла добираться до церкви на машине.
С фонарем в руках он дошел до церковного двора и осмотрелся. Большие кельтские кресты возвышались на фоне ночного неба. На гравийных дорожках блестел иней.
Их уже разровняли, и ни одного следа на них он не обнаружил. Решив на следующий день переговорить с миссис Мейнворинг и попросить, чтобы она показала, где именно появились ведьмы, Хэмиш вернулся к калитке церковного двора и вышел на улицу.