Колония строгого режима (СИ)

Виктор с удивлением увидел статую зверя, очень схожего с грондом на задних лапах. Того хищника, чей хвост до сих пор украшает рукояти его мечей.
На этот раз он один вошел в дом старейшин, приказав Марзану смотреть в оба.
Тут ему предложили сесть прямо возле входа, что, как помнил Виктор из жизни с рурами, что-то близкое по символичности к параше в тюрягах.
Виктор ухмыльнулся и прошел туда, где возвышались у дальней стены три кучи белых шкур. Откуда только смогли достать такие?
  
Там он устало опустился на среднюю кучу и угрюмо уставился на негостеприимных хозяев.
Только что символично Виктор дал им по пощечине. Так мог себя повести гость, который способен сравнять с землей весь их род. И старцы поверили, что гость на это способен. По крайней мере, в душе решили: не рисковать.
Один из старцев приволок те шкуры, что были сначала предложены Виктору, поближе к остальным и сам сел на них. Двое других опустились на оставшиеся свободные.
Виктор также угрюмо заговорил:
— Я пришел сюда после того, как посетил ваших соседей этрадов. Они меня хорошо поняли, и сейчас собирают свои пожитки. Готовятся переселиться к скалам, что на юге отсюда.
— Почему? — удивился самый древний из тройки.
— Потому что я им приказал, — небрежно пояснил Виктор.
— Наши дозорные сразу сообщили бы, если на них напали бы…
— Никто на них не нападал. Я пришел и приказал переселиться к скалам. Что тут непонятного?
— Как это понять, — возмутился другой старец. — Кто ты такой, чтобы приказывать этрадам?
— Я один из трех вождей новой Руси. Слыхали о такой стране?
Старцы странно переглянулись.
— Слышали, что вы истребили много карябанов. Вы истребили наших лютых врагов. Они многих наших людей брали в рабство. Вы отомстили им. Все наше племя вам благодарно за это.
Старцы поднялись и пали перед Виктором на колени.
Виктор опешил от перемены ситуации и смутился донельзя поведением таких старых людей.
— Очень прошу, вставайте.
Сам встал и поднял каждого с колен. И так получилось, что рассадил их на свои законные места, а сам сел на изначально предложенную кучу.
— Вы великие воины, если одолели их воинов на животных.
— Да. Мы очень сильные воины. Мы это доказали горданам тоже. Поверьте мне, мы не хотим ни вам, ни этрадам ничего плохого. Наоборот. Мы хотим, чтобы вы имели шанс, как и руры, стать такими же сильными.
— Что мы должны сделать для этого, чужеземец?
— Ничего особенно. Только переехать тоже к тем скалам и слиться с этрадами в один народ. Отказаться от поклонений духам и выучить общий для всех один язык. Русский.
— Что? — подскочил аж один из старцев. — Как ты назвал свой язык?
— Русский… — растерялся Виктор. — А что случилось?
— У нас есть человек, который всегда пытается остальных обучить своему языку. Говорил, что это русский.
— Человек? — вскочил на ноги Виктор. — Кто этот человек? Где он?
— Он наш кузнец. Очень хороший кузнец. И он всегда в кузне бывает.
Виктор, сломя голову кинулся из помещения вон.
— Где здесь кузня? — схватил он первого попавшего под руку молодого человека.
Тот перепугано ткнул пальцем направление.
Виктор торопливо сообщил Марзану, что, кажется, тут есть его земляк и попросил подождать пока его тут и бросился в указанном направлении. Еще издали услышал звон наковальни и побежал на звук. Влетел в кузню и сразу вычленил земляка среди прочих смуглых местных.
Высокий молодой парнишка с кучерявыми светлыми волосами, не оборачиваясь, дубасил молотом по раскаленному металлу.
Виктор подошел к нему сзади и по-русски поприветствовал:
— Здрав будь, кузнец.
Поднятый молот, словно, зацепился за воздух. Потом он с грохотом упал на наковальню, и Виктор увидел широко раскрытые голубые глаза на веснушчатом лице паренька.
А Виктор стоял перед ним, радостно улыбался, и ждал дальнейшей его реакции. И реакция не заставила себя ждать.
— Свой!!! — закричал парень, — Наконец-то, свой! — И крепко прижался к Виктору.
Это, конечно, не сравнится с медвежьей хваткой Сергея, но все равно дыхание перехватило.
— Свой, свой. — Виктор похлопал его по плечу. — Теперь ты всегда будешь среди своих. Как зовут тебя?
— Саша я… в смысле, Александр.
— А я Виктор. В смысле, Витя, — пошутил он. — Все, Саша. Здешняя твоя жизнь завершилась. Бросай всё, и айда за мной.
— Куда?
— К своим. Будешь пятым из России. Кстати, ты из какого места сюда залетел?
— Из Тучково я.
— Студентом был, наверное.
— Нее. Автомехаником в профилактории.
— Понятно. А я рязанский. Остальные сами тебе представятся. Пошли скорее.
Вытащил он ошалевшего от счастья Александра из кузни и потащил к своему отряду.
Всю дорогу Александр твердил только одно: «ой блин! ой блин!».
Виктор оставил его возле Марзана.
— Посмотри за ним. А мне надо еще немного поговорить со старшинами.
Когда он вошел, старцы еще переговаривались.
— Что решили, отцы? Переселяетесь?
— Мы решили, что ты говоришь мудрые слова. И этрады решили мудро, что согласились. Мы соберем народ и отправимся вслед за вами к скалам.
— Я рад, что у зеудов оказались разумные старейшины. Ваши потомки вам спасибо скажут за это ваше решение. Будем ждать вашего переселения. А теперь мы уходим. Я забираю с собой вашего кузнеца. Там он вам не будет нужен. Там вы будете и так иметь все, что вам понадобится.
Виктор вылез из помещения на площадь и, подмигнув Александру, дал приказ строиться по трое. 
  
Глава 19
 
Трех мешков порошка хватало на пятнадцать саженцев с запасом. Семь из них собирались сажать со стороны глиняных карьеров, восемь — со стороны луга. Понадобились пятнадцать телег запряженных сильными парами коней.
Расстояние между саженцами взяли равноудаленными, чтобы охватить всю территорию болота.
Вырыли в нужных местах по яме, засыпали отмеренную порцию порошка, подвели канавками к зонам болотную воду, чтобы стволы не сгорали, и по договоренному сигналу седьмого удара колокола посадили сразу пятнадцать саженцев. Успели только засыпать землею, как пошел процесс.
Хватали по несколько свангов с каждой кроны и спешно зажимали в специально сделанных для этого шпильках.
И все телеги стронулись с места прочь от болота.
Бешено заклубил пар. Это начали нагреваться стволы. Коней гоняли все быстрей, потому что из-за обилия порошка рост пошел с ускорением.
Картина была впечатляющая.
По берегам укутанных в столбы паров, болото на глазах светлело. В нем росли, извивались и клубились толстенные корни-монстры. Телеги разбегались от растущих вдогонку шипастых стволов и, словно, вытягивали из вод пятьдесят длиннющих канатов. Они разбегались все дальше и дальше, а болото, уже не болото, а озерцо с беснующимися в нем фантастическими удавами.
Телеги уже отдалились на километр, и это озерцо на глазах съеживается, оседает, а вода становится все прозрачней. А бег коней продолжается. Могучие животные уже напрягаются. Тяжеленна их ноша. Болото на себе тащат.
Кончается очистка-осушение, когда животные уже больше не могут шевелиться. Теперь пусть сами корни трудятся, пока не сгорят могучие стволы и они сами.
Выпарилось до дна болото. Стала серым песком дно. Все соки земли выпиты до капли. А корни жадно все сосут и сосут, пока перегревшись, не вспыхивают дымными кострами. Теперь тут пожар.
Люди смотрят зачарованно на такое чудо природы. Горит то, что было недавно болотом.
К полудню видят только глубокий ров полсотни метров в длину и двадцать в ширину, и полная серой золы.
— Вот и нету болота! — Виктор хлопнул Сергея по плечу. — Можешь возводить свой город.
  
— Да уж, — имитируя интонацию Папанова, сказал Сергей.
Начиналось великое историческое строительство. И начиналось оно с возведения неприступных стен.
Спланировали по нынешним меркам огромный город. Как пять Сонара вместе взятые.