Колония строгого режима (СИ)
Виктор подошел к следующему пленнику. Теперь того отволок туда же.
— Спроси у него.
Марзан повторил вопрос, о содержании которого тот догадывался.
Пленник часто-часто покивал головой.
— Ну и славно, — успокоился Виктор, засовывая оружие в кобуру. — Всех связать друг за дружку, и вперед.
Скакать не получалось. Пришлось ползти за проводниками под палящим солнцем на северо-запад.
Под вечер, пущенный вперед дозорный, сообщил, что впереди заметил движение.
Виктор остановил отряд и поскакал за дозорным. Через сотню метров, в подзорную трубу различил множество пасущихся животных под присмотром нескольких пастухов. А в отдалении пирамидки шатров.
«Где же воины?» — пристально вглядывался Виктор, но не замечал скопища мужчин.
Виктор поскакал к своим.
— Мазар, спроси у того, что язык твой знает, где воины сейчас.
Мазар спросил и перевел:
— Он считает, что они там же, где и остальные.
— Врет, шакал. Нет их там. Нутром чую. — Виктор сошел с коня и подбежав схватил того пленного за руку и достал меч.
— Скажи ему, что если он не скажет, точно где воины, я отрублю ему кисть.
После перевода Мазара пленный захныкал и, судя по запашку, еще и обделался. Потом он нехотя затараторил.
— Ага! — Мазар засиял. — Воины собираются напасть на отряд из Гордана. Сборище за тем восточным холмом.
— Ладно, пусть идут они в свое кочевье. А мы будем атаковать воинов.
Отряды резво развернули скакунов и понеслись за Виктором в сторону высокого холма, что одинокой зеленной шапкой сидел на ровной макушке степи.
Вылетели цепью перед ошарашенными от неожиданности конниками кочевья и разом закидали сорок гранат в их кучу.
Грохот разрывов, полет ошметок животных и кочевников — вот, что они имели в результате этой короткой атаки гранатами.
Не стали добивать умирающих. Все равно передохнут в мире без антибиотиков.
Слету развернули коней и поскакали к шалашам.
Тут поднялся визг и беготня потому, что началась экспроприация кочевья.
Десятки местных телег, на которых совершали они свое движение по степи, были конфискованы и доверху забиты всеми имеющимися в наличии съестными запасами.
Парни обнаружили большую палату, видимо, уже погибшего вождя, заваленную сундуками с золотыми и серебряными монетами, изделиями и украшениями.
Освободили около сотни рабов, рабынь и детей. Исхудалые, больные, они норовили голыми руками придушить местных баб, что над ними все это время издевались. Но Виктор отговорил их от самосуда. Он аргументировал это тем, что вряд ли теперь они выживут в степи при нынешнем своем положении.
Он попросил их лучше переодеться в их одежду, а оставить им свои лохмотья. Этого для мести вполне достаточно. Потом досыта покормил их и, дав трех провожатых воинов, отправил к скалам с вереницей телег и трофейным стадом.
Путь туда был чист. Сами только что прошли его. А сам Виктор планировал дальше, добраться до следующего кочевья. О нем только что узнал от освобожденного раба, которого оттуда привели сюда.
Отряд, ориентируясь по заходящему солнцу, тронулся строго на запад.
Под утро увидели огромное скопище шалашей и людей. За шалашами мелькало море спин животных на пастбище.
Их заметили сразу и в их сторону навесными пустили в полет острые стрелы.
Виктор построил всех в цепь, и приказал приготовиться к стрельбе разрывными болтами.
Воины тут же соскочили с седел, поставили бронированные бока скакунов, как свои щиты и взвели арбалеты.
Конница этих кочевников оказалась многочисленной. В прикидку, около тыщи.
Карябаны волнами накатывали на расстояние до ста метров, выпускали тучу бесполезных стрел и уступали место следующей волне. И стрелы непрерывно барабанили об сталь брони, не причиняя никакого вреда.
При очередном подкате волны им навстречу вылетели болты. Их головки, как маленькие гранаты, разлетались мелкими осколками и валили сразу по пять шесть человек мертвыми или тяжело раненными. Поэтому, атакованная болтами волна не откатилась назад.
Замешательство продлилось на пару минут. Вперед понеслась следующая волна конных лучников. Их тоже встретили разрывные болты и тоже посыпались на своих боевых товарищей.
Половина скошена на расстоянии. Вождь взбеленился и приказал атаковать в лоб, саблями изрубить пришельцев.
Весь остаток его воинства, хотя это было немалое число, ринулся на полном скаку к цепочке железнобоких животных, за которыми прятались ненавистные враги.
Еще один залп из странных стрел встретил их в пути, разредив ряды на четверть. А как доскакали до расстояния броска гранаты, их больше не стало совсем.
Вождь со своего высокого постамента увидел, что войска у него больше нет. А что еще хуже, к нему уже несутся во весь опор несколько вражеских воинов. Пленение стало неизбежно.
Марзан и двое с ним быстро скрутили руки вождю за спиной и привязали к седлу. Теперь он будет резво трусить рядом, как собачка на привязи до самого центра кочевья, где Виктор позволит освобожденным рабам, а число их тут было в два раза больше, чем в предыдущем кочевье, собственноручно казнить его, как им заблагорассудится.
Освободившиеся рабы, под вой женщин кочевья, разрезали его по кусочкам. Месть за страдания состоялась вполне.
Снова подогнали телеги, набили всем, что считалось съестным. И снова обнаружили клад вождя, который на одну телегу не вместился. Но телег теперь было предостаточно и возчих, то есть освобожденных рабов, тоже было предостаточно.
Караван стал очень длинным. А еще огромная отара. И вся эта кавалькада, управляемая полусотней счастливых людей и четырьмя отрядами Виктора, тронулась на восток. К граду, что ставил у скал в это время Сергей.
***На третью ночь они разбили лагерь у леса и уже собирались отдыхать, как из мрака раздался далекий звон колокола. Ударил одиннадцать раз и умолк.
— Вот и пришли почти, — улыбнулся Виктор.
Марзан тоже воспрял. Красавица жена заждалась.
Выставили очередной дозор и уснули.
Среди ночи Виктора растолкал за плечо этот воин.
— Что такое? — сразу вскочил на ноги Виктор.
Воин, молча, указал на небо.
Та же гигантская тень кружилась над их ночным лагерем. В полной тишине округи, только временами заслоняющиеся звезды говорили о присутствии невероятного нечто рядом.
Виктор притих, опять почувствовав древний страх, что разливается по жилам и сжимает сердце в тиски.
Так они вдвоем, среди остальных спящих, стояли с задранными головами, пока гигантская тень с невероятной скоростью не устремилась к горизонту.
Виктор тяжело вздохнул и снова прилег на траву. Теперь сон совсем не шел. А ведь скоро наступит утро.
Глава 20
Число кандидатов на гражданство геометрически росло. Каждый, кто свободно говорил и умел мало-мальски писать и читать, и мог наизусть повторить правила, если давал клятву придерживаться их, становился гражданином новой Руси. И с той торжественной минуты считался русским. Его (или ее) поздравляли остальные. И тогда, как полноправный гражданин, обретал право быть на плато без особого разрешения. Мужчины автоматически вливались в основные силы армии. Мужчины и женщины, став гражданами, могли выбирать себе по душе работу, а не как прежде, куда направят.
Много появлялось привилегий при гражданстве, но много и ответственности на них накладывалась. Граждане должны были зорко следить за зоной карантина, всячески готовить их по языку и новой морали. Если обнаружится, что кто-то отлынивает от своих обязанностей, тот будет просто лишен гражданства. И навсегда. Такая угроза была хуже смерти для них. Поэтому, пока ни одного случая нарушения обязанностей в их коммуне еще не происходило. Ни одного пока суда не состоялось. Милиция без дела слонялась по территории, никак не проявляя инициативу.
— В коммуне пока все идет идеально гладко, — доложил Василий Иваныч на очередном совете триумвирата Виктору и Сергею. Но они и сами это знали. — Город строится нормальными темпами. Продуктов хватит еще на столько же людей и на целый год. Промышленность в пике. Что еще нужно?