Симбионт 2 (СИ)

Фишлер хмыкнул и что-то быстро зачеркал ручкой в блокноте. Он пока молчал, значит, действия следователя не выходили за разрешённые рамки. А Вершинин, кажется, мне не поверил. В глазах явственно мелькнуло сомнение.
— Очень неразумное поведение, Михаил Александрович. Я склонен не доверять вашим словам, но по факту девушки оказались дома целыми и невредимыми.
— Их уже опросили?
  
— Нет, этим занимаются местные следователи. Но по предварительной информации все барышни, как одна, утверждают, что их спасли какие-то люди в масках по дороге между посёлком Большак и станицей Круглоозёрной.
Неужели правоохранителям и в самом деле не удалось выяснить, что девушек держали в Татарской слободе в доме Мустафы, а потом увезли на корабле? Если так, то с агентурой у розыскной полиции очень и очень плохо. Мне в это верится с трудом. Какая-никакая работа налажена, сведения всё равно поступают, и хоть что-то должно было просочиться к оперативным работникам! Да тот же Ибрагим мог быть информатором, потому что Нарбек частенько к нему приходил шашлык покушать. Вырисовывается нехорошая картина. Местная полиция и в самом деле имеет свой куш от контрабанды и торговли людьми. Забавно, что в Москве это увидели, а в Оренбурге никто не чешется.
— Нет, это были не мы, — я покачал головой, прерывая молчание. — Можно ведь проверить, опросить жителей станицы и посёлка…
— Уже опрашивали, — отрезал Вершинин. — Никто не слышал никаких выстрелов.
— Что говорит о работе профессионалов, — тут же ответил я. — Использовали глушители на оружии. Убитых бандитов отвезли в укромное место, закопали. Ну, или утопили. Урал-то рядом.
— Вы так уверенно говорите об этом, словно сами участвовали, — усмехнулся следователь.
— Не провоцируйте моего клиента, Поликарп Иванович, — сразу оживился Фишлер. — Михаил Александрович только предполагает, как действовали неизвестные спасители. А детали… Их можно почерпнуть из книг и фильмов на криминальную тему. Сейчас все мнят себя специалистами…
— Прошу прощения, — склонил голову Вершинин. — Конечно же, я не собирался на основе ваших умозаключений, Михаил Александрович, подозревать вас в содеянном.
— Разве уничтожить бандитов — это плохое деяние? — адвокат сдвинул пушистые брови к переносице. — Храбрецов нужно награждать, а не разыскивать их, чтобы предъявить обвинение.
— Генрих Оттович, не перегибайте палку, — поморщился Вершинин. — Вы прекрасно поняли, о чём я хотел сказать. Учитывая специфику вашей работы, удивительно слышать, что вы пытаетесь провести мысль, что месть — вне закона.
Он практически ничего не писал, так — несколько строчек. Мне стало казаться, что наша беседа состоялась для проформы. К месту вспомнились слова господина Галкина, который утверждал, что может спустить дело на тормозах. Возможно, Басаврюк уже применил своё влияние на губернскую полицию. Поэтому Вершинин и не усердствует.
— А как у вас обстоят дела с личной безопасностью, Михаил Александрович? — вдруг поинтересовался Поликарп Иванович. — Никто больше не угрожал, не покушался?
— Вы знаете, нет, — рассказывать о канцлере Шуйском, желающем заманить меня в Алтарный зал, посчитал глупостью. Не поверит Вершинин, ещё и посмеётся, укорив меня в фантазиях. — Удивительная тишина наступила, а всё равно периодически кручу головой по сторонам.
— Будем надеяться, что всё ужасное осталось в прошлом.
— А вы нашли человека, который сбежал с автостоянки университета? — неожиданно спросил я, заставив следователя глубоко задуматься.
— Когда вас подстрелили? Нет. Не нашли. А машину обнаружили в нескольких километрах от Уральска. К сожалению, след обрывается. Но этим делом занимается полиция Уральска. Можете обратиться к следователю, его ведущему.
— Смысла нет, — отмахнулся я. Скорее всего, третий участник покушения отправился в бега из-за провала операции. Не о нём голова должна болеть, а о предложении Басаврюка. И с отцом нужно поговорить. Если ехать к Шуйским, нужно выбить из канцлера железобетонные гарантии. Я ведь не против освободиться от подселившегося симбионта, но с одним условием: поместить душу майора в тело, которое он сам «вылепит» как ему нужно. А в теле княжича Шуйского, боюсь, ему будет плохо. Надо бы с этим Гришей познакомиться, приглядеться к нему. Что он за человек, какой у него характер?
«Спасибо, Мишка, что в первую очередь заботишься обо мне, а не о своей безопасности, — растроганно проговорил Субботин. — Не ожидал такого от мажора».
«Но-но! Какой я тебе мажор? Я недавно по грязной и узкой трубе ползал, как какой-то простолюдин! А вообще, хочу, чтобы ты всегда был рядом со мной, а не Шуйским помогал».
«Разберёмся, тёзка. Ещё бы канцлера узнать хорошенько, какими жизненными принципами руководствуется. Вдруг захочет вовлечь меня в какую-нибудь неприятную историю? Таких дельцов, знаешь, повидал на своём веку. Судя по тому, в какой мир я попал, здесь за государственное преступление запросто головы лишают. А мне, знаешь ли, неохота второй раз умирать».
— Михаил Александрович, можете быть свободны, — Вершинин почему-то не стал давать мне лист на подпись, а положил его в портфель вместе с выключенным диктофоном. — Пока у меня нет причин не доверять вам. Возможно, после опроса всех девушек и ваших друзей появятся какие-то детали, и мы снова встретимся. Так что не прощаюсь. И позовите, пожалуйста, Сабитова.
Из аудитории я вышел вместе с Фишлером в пустынный коридор. Занятия ещё продолжались, поэтому кроме Арсена, Фила и Ваньки здесь никого не было.
— Всё нормально, — кивнул я встревоженным телохранителям. — Обычная процедура. Арсен, твоя очередь. Следователь ждёт.
Мой личник поднялся, одёрнул пиджак и решительно шагнул в открытую дверь. А я, предупредив Ваньку, что возвращаюсь на лекции, неторопливо направился к лестнице. Вижу, что у адвоката есть какие-то вопросы.
— Михаил Александрович, надеюсь, вы не оставили явных следов своей деятельности, — тихо проговорил он. — Когда в Уральске узнают, что банда Нарбека сгинула, начнут искать тех, кто к этому причастен.
— Не понимаю, о чём вы говорите, Генрих Оттович, — я невинно моргнул, поглядев на Фишлера. — Да и как бы мне удалось уничтожить Нарбека, имеющего приличную команду боевиков?
— Я и не намекал на вас, Михаил Александрович, — адвокат позволил себе улыбнуться. — Более того, надеюсь, что полиция не станет связывать последние события в один узел, центром которых является молодой человек по фамилии Дружинин.
— Тоже хочу на это надеяться, — проворчал я, внезапно подумав, что Галкин может устроить мне «сладкую» жизнь и таким образом добиться желаемого: чтобы я сам попросил у него защиту. Вернее, у канцлера. А взамен за услугу, конечно же, отдать симбионта. Причём, без всяких гарантий безопасности для меня.
До окончания пары оставалось ещё десять минут, а следующая лекция должна быть в другой аудитории, поэтому я попрощался с Фишлером и сразу пошёл туда. Заметил в коридоре сидящих на лавочке двух мужчин в неброской одежде. По возрасту в студенты не годятся, а по крепкому телосложению их можно отнести к охранникам какого-нибудь великородного студента. Как я говорил, таких в университете хватало.
Я предусмотрительно сел подальше от них, и чтобы скоротать время, решил почитать последние новости Уральска. Как и ожидалось, большой ажиотаж вызвало возвращение похищенных девушек. Журналисты вовсю упражнялись в аналитических способностях, выдвигая версии, как такое могло произойти, и кто этот рыцарь-невидимка, героически спасший несчастных барышень, уже потерявших надежду вернуться к родителям. Отметил, что о роли Мустафы Хабирова в криминальных делах никто даже строчки не написал. Может, это и хорошо. Старейшина сейчас, наверное, просчитывает последствия исчезновения Нарбека. Мстить за контрабандиста никто не станет. Самому Мустафе не нужно поднимать шум, да и втихую у него не получится искать тех, кто слил информацию про маршрут Нарбека. Сейчас полиция озверела от нападок на них, будет купировать любую проблему с той жёсткостью, которая и нужна для наведения порядка.