Парень из Южного Централа (СИ)
«Интересно, что ещё я могу менять? Глаза — уже неплохо. Можно использовать для маскировки. Если копы начнут искать чернокожего парня с карими глазами, а у меня будут светлые — это собьёт их с толку. Или если нужно произвести впечатление на женщину… Хотя за чем? Они и так текут. Ладно, буду экспериментировать постепенно. Главное — не спалиться. Представляю реакцию Мелиссы, если во время секса мои глаза начнут менять цвет, как светофор. Решит, что в неё вселился демон, и вызовет экзорциста. Или, что хуже, Опру ».
Я усмехнулся и ещё раз проверил глаза — тёмно-карие. Заставил посветлеть, затем затемнить. Требовало концентрации, но не слишком много усилий. Тело Джея давно научилось, просто он не осознавал. А я благодаря своему опыту и знаниям о мутантах из фильмов, которые изредка смотрел, сразу понял, что это такое.
«Добро пожаловать в клуб мутантов, Миша. У тебя регенерация, зачатки метаморфизма и член, которому позавидует Логан. Осталось научиться выпускать когти, и можно открывать школу для одарённых. Правда, Профессор Икс вряд ли одобрит мою программу — „Как трахн уть всё, что движется, и не умереть. Пособие для начинающих мутантов с русской душой и американским членом“».
В этот момент дверь раздевалки распахнулась, и внутрь ввалился Хуанито — мой друг-латинос из футбольной команды, весь в поту после тренировки.
— Эй, Джей! Ты чего тут торчишь? Любуешься собой? Кстати, у тебя глаза какие-то странные. Сейчас были светлые, а стали тёмные. Или показалось?
Я вздрогнул. «Чёрт, он заметил. Быстро же он. Хотя с его сотрясениями от футбола удивительно, что он вообще что-то замечает, кроме мяча и задниц чирлидерш».
— Тебе показалось, — сказал я спокойно. — Лампы старые, всё искажают. Иди в душ, Хуанито, от тебя несёт, как от скунса, который перепутал дезодорант с перцовым баллончиком.
— Ага, ладно, — он пожал плечами и направился к душевым. — Но если научился менять цвет глаз, скажи мне. Я тоже хочу. Буду пугать девчонок. Смотрю на Мирабель, а у меня глаза красные, как у демона. Она визжит, падает в обморок, а я её ловлю. Романтика!
— Это не романтика, Хуанито, а дешёвый фильм ужасов. Но идея неплохая. Работай над ней.
Он скрылся за занавеской. Я снова посмотрел в зеркало. Глаза тёмно-карие. Заставил посветлеть — янтарные, почти жёлтые. Вернул обратно.
«Надо будет потренироваться контролировать это в стрессовых ситуациях. И узнать, что ещё я могу менять. Но это позже. Сейчас у меня дела поважнее. Купить пиццу гику и получить пять тысяч биткоинов ».
Я вышел из раздевалки, всё ещё ощущая лёгкую пульсацию в висках — последствия эксперимента с цветом глаз. Тело слушалось, мышцы приятно гудели после спарринга, а в кармане завибрировала старая добрая «раскладушка». Сообщение от Джей Ти:
«Бро, я списался с этим CryptoFreshman. Он реально живёт в общаге WECP, комната 204. Сказал, что ждёт пиццу сегодня вечером. Только адрес скинул какой-то странный — не общага, а частный дом на Малхолланд-драйв. Говорит, это дом его тёти, он там на чьем-то дне рождении торчит. Короче, жди ещё сообщение с точным адресом и инструкцией. И да, он обещал перевести 5000 BTC сразу после получения пиццы. Держи меня в курсе, я буду мониторить кошелёк».
Я усмехнулся. День рождения племянника. Частный дом на Малхолланд-драйв. Это уже интереснее, чем студенческая общага с запахом носков и дешёвой пиццы. Малхолланд-драйв — район «почти богатых», тех, кто тянет ипотеку на дом с лужайкой, но всё ещё считает себя элитой. Идеальное место для наблюдения за американской мечтой в её натуральной среде обитания.
Я сел в свою верную тачку, которая встретила меня запахом бензина и старого освежителя «сосновый лес». Ключ повернулся, двигатель чихнул, затарахтел, как трактор «Беларусь» после недельного запоя, но — хвала японским инженерам — завёлся. Я погладил руль:
— Потерпи, старушка. Сегодня мы едем делать историю.
Из колонок, прорвавшись сквозь шипение, зазвучал «Король и Шут» — «Прыгну со скалы». Я прибавил громкости и вырулил с парковки колледжа. Впереди маячила пиццерия «Папа Джонс» на бульваре Вентура. Место, где тесто замешивают с такой же любовью, с какой американские политики врут избирателям — то есть никакой, но зато быстро и дёшево.
В пиццерии пахло дрожжами, расплавленным сыром и лёгким отчаянием. За кассой стоял прыщавый подросток с бейджиком «Кевин», который смотрел на меня так, будто я пришёл грабить кассу, а не покупать две пепперони с двойным сыром. Я сделал заказ, расплатился наличными (стипендия, прощай, ты была прекрасна) и через десять минут вышел с двумя горячими картонными коробками.
Запах был божественный. Даже мой член, уставший после утренних приключений с Мелиссой и перспективы вечернего визита к Виктории, заинтересованно шевельнулся в штанах. «Спокойно, боец, — мысленно сказал я ему. — Сегодня у нас деловая поездка. Но если повезёт, будет и внеплановая остановка».
Я сел в машину, поставил коробки на пассажирское сиденье и нашел на бумажной карте адрес который мне скинул в SMS Джей Ти. Поехали.
Дом 1420 по Малхолланд-драйв оказался типичным представителем архитектурного стиля «американская мечта в кредит». Двухэтажный, с бежевой штукатуркой, аккуратной лужайкой и надувным Дартом Вейдером в человеческий рост у входной двери. Вейдер держал табличку «С Днём Рождения, Тимми!» и покачивался на ветру с таким видом, будто вот-вот скажет: «Я нахожу недостаток веры в этой вечеринке тревожным». Из открытого окна доносился саундтрек из «Звёздных войн» и пронзительный детский визг — звуки, от которых любой нормальный мужчина мечтает сбежать в гараж или на войну.
Я припарковался у обочины, взял коробки с пиццей и направился к двери. Нажал кнопку звонка три раза — ровно столько, сколько просили в инструкции от «CryptoFreshman». Дверь открылась почти сразу.
На пороге неожиданно стояла женщина.
Лет тридцать пять. Шатенка с волосами до плеч, уложенными мягкими волнами — причёска, на которую она, видимо, потратила час, хотя сегодня просто детский праздник. Лицо миловидное, но уставшее — такие лица бывают у женщин, которых когда-то называли красивыми, а потом жизнь, муж и двое детей выпили из них все соки, оставив только оболочку и тихое отчаяние. Зелёные глаза, обрамлённые лёгкими морщинками, пухлые губы с розовым блеском. Чёрное обтягивающее платье-футляр сидело на ней как вторая кожа, подчёркивая всё: аккуратную грудь третьего размера, узкую талию, округлые бёдра и задницу, которая в этом платье выглядела как два спелых персика, упакованных в латекс. На ногах — чёрные лакированные шпильки. Дома. На детском дне рождения. Она явно наряжалась не для гостей — скорее, для себя, чтобы хоть как-то почувствовать себя женщиной, а не просто мамой и женой.
В одной руке она держала бокал с белым вином (уже третий, судя по лёгкому румянцу на щеках), в другой — скомканную салфетку. За её спиной, в гостиной, мелькали дети в костюмах джедаев и штурмовиков, а какой-то мужской голос фальшиво напевал «Happy Birthday» под аккомпанемент смеха.
— О! Пицца! — её голос был чуть выше, чем нужно, с нервными нотками. — Вы от… Майка? Мой плименник и муж сговорились и заказали ее через интернет. Потратив эти… биткойны, да? Муж сказал, это деньги будущего. А я думаю, это просто повод не ходить в банк и не общаться с живыми людьми. Вы знаете, он три года не может найти нормальную работу, играет на бирже этими… акциями… и коллекционирует фигурки. Я уже забыла, когда в последний раз чувствовала что-то, кроме вибрации его игровой приставки по ночам. Он говорит, это «инвестиции в будущее». А по-моему, это просто способ не замечать, что его жена спит одна в холодной постели и мечтает о том, чтобы её трахнул кто-то, у кого в руках не джойстик.
Она говорила быстро, словно я был не разносчиком пиццы, а психотерапевтом из дорогой клиники, на которую у неё не было денег. Её зелёные глаза бегали по моему лицу, плечам, задержались на ширинке. Она облизнула губы — жест был не пошлый, а какой-то голодный, отчаянный.