Кружевная история попаданки (СИ)

 Глава 21 
 Внезапный визит 
Посетители вошли в кабинет и принесли с собой ощущение тревожности. Такое настроение опытный шпион всегда считывает в первую же секунду.
— Добрый день, Феликс Юрьевич, рад видеть вас в добром здравии! — Смирнов начал первый и протянул руку.
— Благодаря вам, Анатолий Семёнович, хорошо. Михаил Иванович, здравия желаю! Что вас привело? — барон поздоровался рукопожатием и с советником Журавлёвым.
  
Посетители переглянулись, видимо, не успели решить, кто будет рассказывать причину визита. Но Журавлёв вдруг заметил на бюро портрет Элис, кивнул на него капитану, и теперь все трое молча и довольно долго смотрят на чёрно-белое изображение прекрасной женщины.
— Что с ней случилось? — барон не выдержал затянувшейся паузы и задал прямой вопрос гостям.
— Новости неприятные. Вот ознакомьтесь, мы уже провели некую работу. Но международному скандалу быть. Она фактически рабыня, по крайней мере, её таковой выставляют, прочтите, и просим прощение, что отвлекаем, но сами поймёте, дело не терпит отлагательств.
Журавлёв подал папку с документами, и Феликсу пришлось затратить немалые усилия, чтобы сосредоточиться, потому что суть претензий, мягко говоря, не смогла уместиться в сознании.
— Это какой-то кошмарный сон! Ей мстит бывший муж? Лендлорд Арчер? — прочитав оригинальные тексты, барон откинулся на спинку кресла и протёр лицо ладонями, не в силах задержать приступ гнева.
— Ей не простят побег, не простят волю и желание стать свободной. Вам ли не понять. Если получилось у одной маленькой женщины, то завтра так же начнут поступать другие. Корона не желает терять своих подданных, фактически рабов. А у мужа, должно быть, тоже что-то не заладилось, и он снова винит в этом бывшую жену.
Журавлёв выступил комментатором непростого дела, заставляя барона удивиться, почему этот визит вообще состоялся, ведь он в этом деле посторонний:
— Идиотизм. Но чего вы хотите от меня? Единственное, я могу написать письмо старому приятелю, он адвокат в Дублине и сможет расследовать дело со счетами Элис, выяснить, куда с них делись деньги. Именно в этом мошенничестве её упрекает муж? — Феликс снова перевернул один из листов, чтобы удостовериться.
Ещё раз перечитал.
Её обокрали, и в то же время считают, что она ещё и деньги украла у мужа, и налог с них не уплатила. Другими словами, на неё навесили всё, что только можно приплести к этому шаткому делу.
— Основная проблема не в налогах. Она совершила преступление против короны, украла и вывезла в утробе не родившегося подданного, на которого у неё нет прав. Материнство не в счёт…
На этих словах Журавлёва, барон непристойно выругался, но на немецком, ещё раз взглянул на бумаги, и до него, наконец, дошёл весь маразм претензий к несчастной Элис.
— И что ей теперь делать? — спросил неуверенно, потому что впервые удосужился видеть настолько жестокую форму деспотизма.
— Мы рассматривали все варианты, и мнимая смерть младенца, и побег в провинцию, но в таком ключе страдает репутация корабля «Аврора», нашего правительства и ведомства. Нас обольют грязью все газетёнки Европы.
Внезапно до Его Благородия вдруг дошла пикантность той просьбы, с какой именно к нему пришли эти двое и почему они с таким воодушевлением посмотрели на портрет Элис.
— Вы хотите, чтобы я признал ребёнка своим?
— Не то, чтобы мы именно так хотели сформулировать просьбу, понимаем, что она выходит за грани всех приличий. Но попав на корабль у женщины уже был документ о разводе, — Смирнов начал, но вовремя осёкся, потому что разговор перешёл за грань приличного. Говорить о сроках беременности посторонней женщины…
— Но меня де-юре на корабле не было, я не смогу свидетельствовать, ведь официально я сбежал на поезде, — в этот момент Феликс почувствовал в себе борьбу двух личностей. Первая готова согласиться на всё, лишь бы встретиться с Элис, вторая ещё как-то пытается держаться в стане логики и не нарушать закон, всё же статус следователя обязывает.
— Она больше недели жила одна в гостинице на берегу. Этого достаточно, вы привели её на корабль, попросили нас о спасении, а сами уехали на родину поездом.
Смирнов почему-то слишком воодушевлённо выстраивает цепочку событий, проявляя недюжинную заинтересованность в этом деле.
В кабинете возникла неприятная пауза.
Все понимают, что эта просьба при любом раскладе повлечёт за собой неминуемые последствия. Причём неважно, какое решение примет Феликс.
А принять решение нужно, и времени на размышления мало. Озадаченный барон встал из-за стола и сделал несколько шагов взад-вперёд.
— Моё положение весьма шаткое, провал миссии, кроме того, назревает глупый скандал с дочерью подозреваемого, которого я оправдал, но если девица начнёт плести сплетни, о нашей якобы связи, то и дело её отца рассыплется, меня заподозрят в предвзятости. Меня словно прокляли, чтобы я не делал, всё выворачивается во вред. Я не знаю, чем ваше предложение спасти Элис обернётся прежде всего для неё. Может быть, вам найти более безопасного мужчину? Ох, что я несу. Что я несу. Извините. Мне нужно выйти на несколько минут.
Барон вдруг выбежал из секретного кабинета, оставив посетителей одних, чего категорически делать нельзя. Но Журавлёв коллега и порядочный на него можно положиться.
Вопрос стоит иначе, можно ли положиться на него самого, Феликса Юрьевича Вельго?
Вся ситуация вдруг сложилась, как пасьянс. Это не судебное давление, а нечто совершенно иное, они не оставят Элис в покое, будут давить, запугивать, пока она не сдастся, и её нужно срочно спасать, и возможно, ценой своей карьеры. От этих мыслей стало совершенно невыносимо. Тревога, как тогда в «шкафу» кают-компании, не за себя, а за неё…
Забежал в просторную уборную на этаже и умылся холодной водой.
То, о чём его попросили эти двое сердобольных господина, и есть та единственная мечта, какую он так настойчиво прогонял от себя, понимая совершенную невозможность даже дружбы с Элис. Но теперь всё иначе и нужно что-то сделать, например:
— Я могу выставить это как пошлый адюльтер, минутную слабость в Германии, мы с ней опозоримся на какое-то время, но потом от нас отстанут…
Внезапно из двери туалетной кабинки вышел сам граф Вишневский, Георгий Аполлинариевич, действительный тайный советник и начальник департамента, в каком сейчас имеет честь служить барон Вельго.
— Это о каком позоре идёт речь? Что вас так перекосило, батенька? Я, кстати, прочитал ваш рапорт, всё сделано превосходно…
Граф теперь стоит рядом и с особой тщательностью моет руки, позволяя приватному разговору не прерваться в самый неподходящий момент.
— Мне нужно спасти женщину, она в своё время спасла меня, но есть ужасные обстоятельства.
— Так в чём проблема? Вам нужен отгул? — Георгий Аполлинариевич расценил сказанное, как шутку.
— Если бы всё решалось выходным. Дело слишком запутанное и норовит стать проблемой государственной важности. Я бы с радостью сделал для неё всё, но могу навредить и ей, и службе.
— Умеете вы заинтересовать, может быть, поясните…
— В любом случае, это дело уже нештатское, я и Журавлёв должны будем вам предоставить рапорт, прошу, пройдёмте в кабинет, мне нужен ваш совет. И я уже готов оставить службу, если моя репутация в деле Элис пострадает.
— Значит, всё же иностранка. А я, грешным делом, подумал на дочь нашего подозреваемого Гордеева. Хм, умеете вы находить проблемы на пустом месте.
— Они сами меня находят, — виновато парировал на очередную колкость начальника, предвкушая, какой сейчас начнётся скандал. Потому что английское консульство не удосужилось известить Тайную канцелярию о своих претензиях, словно и Российская империя, и её законы для них не существуют, или они намеренно действуют в обход законам, чтобы запугать Элис.
  
В кабинете всколыхнулась паника, всё же без подготовки и разбирательства на низшем уровне сразу привлечь такого человека грозит, как минимум выговором, но, кажется, иного пути нет. Пришлось Журавлёву повторить непростой доклад и представить данные из документа.