Золотко партии (СИ)
И всего за следующие пятнадцать лет СССР заплатил за труды (деньгами, газ тут уже можно было вообще не считать) как раз семнадцать миллиардов. А куда деваться, если дома такие трубы никто сделать не может? Но память мне подсказала куда: в две тыщщи пятом, когда буржуи снова наклали на Россию эмбарго, за три-пять лет и пару миллиардов уже изрядно подешевевших долларов в стране производство нужных труб наладили, причем так наладили, что мощности к восемнадцатому году лишь на треть использовались: Россия могла ранее дефицитными трубами всю Азию завалить. Могла и заваливала: ту же «Силу Сибири» планировали десять лет строить, а выстроили за три года — потому что труб стало завались…
Но это в будущем стало «завались», а в суровом настоящем все свободные деньги тратились на приобретение труб для газо- и нефтепроводов, чтобы страна через пять лет не осталась с голым афедроном. А деньги не очень свободные тратились на то, чтобы хоть как-то наладить производство относительно годных труб на том убогом оборудовании, которое трубоделам удавалось урвать у оборонки — но, по моему единственно верному мнению, их просто на ветер пускали: пули из известного сырья даже пытаться делать смысла не было.
А вариант «закупить технологии» не прокатывал: во-первых, на такую закупку у страны денег не было потому что приходилось покупать трубы, а во-вторых, Советскому Союзу их бы никто просто не продал. Но то Советскому Союзу, а против Бразилии у буржуинов возражений, как оказалось, не было. Правда, Бразилия — она очень далеко, но если напрямую процесс реализовать не получается, то приходится его реализовывать через задницу. Зато столь извилистый путь можно очень быстро пройти, а если при этом и о себе, любимой, не забывать…
С точки зрения «экономической мощи» сейчас Бразилию можно было назвать страной «экономической немощи», но местное правительство все же развитию собственной промышленности радовалось и особых препятствий не чинило. Да и немцы, обрадованные огромному заказу, старались и торжественно пообещали новенький завод пустить уже в августе. А немецких промышленников активно поддерживал и нынешний канцлер Кизенгер: он вообще был «за развитие промышленности», причем такое, чтобы сделать марку одной из ведущих резервных валют (и у него в этом направлении кое-что неплохо уже получалось) — а новый завод в Бразилии, по его мнению, мог очень крупно нагадить Штатам на южноамериканском рынке и тем самым позиции марки дополнительно укрепить. А в ближайшем будущем должны были и новые крупные заказы у германский компаний появиться, ведь заводик там строился для производства корабельного листа, а, следовательно, и постройка судостроительного завода проглядывалась в ближайшей перспективе — так что электростанцию на восемьдесят мегаватт (главным образом для завода металлургического) «Сименс» в Бразилии строил за счет германского «правительственного» кредита.
И немцы вообще внимания не обращали на то, что налаживать оборудование в Бразилию приехало довольно много «немцев» из Аргентины: они знали, что владелицей завода является «какая-то аргентинская тетка». И этих немцев они свободно пускали на свои заводы, где они наблюдали за изготовлением заводского оборудования. Но наблюдали «немцы» не только за тем, как оборудование металлургического завода делается, они с огромным любопытством расспрашивали немцев уже немецких и о производстве оборудования совершенно другого. На предмет «а может нам и это купить, если проект судостроительный окажется не настолько востребованным, как эта глупая тетка думает». И ивановским станкостроителям широким потоком текла довольно интересная документация. Они документацию изучали, матерились, затем специальным людям говорили, почему воплотить на бумаге записанное они не могут…
Примерно до конца февраля матерились, а затем стали со скоростью муравьев, чей муравейник разворошили палкой, строить парочку новых цехов и монтировать в них новенькие «неизвестно откуда поступившие» станки.
Ну а у меня основной интерес сосредоточился на строящемся заводе в Загорске. Ведь бабуля для Загорска купила не очередной кирпичный завод, а завод по производству кирпичных заводов. Собственно, из-за него я так долго с Леонидом Ильичем и ругалась: в СССР кирпичные заводы сами строить умели, и делали это довольно неплохо. То есть он так думал… да и не только он — но во-первых, я считала, что он все же ошибается, а во-вторых я же не просто так под этот завод выцыганила площадку в сто двадцать гектаров. Но зачем — я никому пока говорить даже не собиралась, потом сами все увидят…
Впрочем, кое-кому я о некоторых своих планах рассказала. Леонид Ильич (а может быть и Владимир Ефимович) не очень поверил в то, что бабуля для меня в СССР присылает что сама захочет, но так как я на их призывы «повлиять на бабулю» не реагировала, то Леонид Ильич решил меня напрямую свести с товарищем Шелепиным, который теперь, после того как Косыгина отправили выращивать хлопок в горах Туркмении, стал работать Председателем Совета министров. А я, «вспомнив» его идеи, рассказала ему о некоторых своих замыслах, правда все равно подав их как «бабулину инициативу». И он эту «инициативу» в целом одобрил, после чего выделил для китайских товарищей (все равно за деньги, причем «в твердой валюте») десять тысяч швейных машинок «Волга». Вообще-то эти машинки прекрасно работали и без электричества (если в специальную дырочку вставить кривую рукоятку), но производительность швеи при этом будет невысокой, так что я попросила и эту проблему решить. И Александр Николаевич пообещал «все сделать» — а я познакомилась сразу с тремя новыми товарищами.
Инженер в Калужского турбинного долго не мог понять, чего я от него прошу — а я всего лишь попросила паровую турбину для трехсоткиловаттного генератора. Зато товарищ с таганрогского «Красного котельщика» и ведущий инженер с завода «Динамо», обсудив мои пожелания между собой решили «все сделать по-своему» — просто потому, что по их мнению сделать полумегаваттник будет проще и дешевле: у них какие-то в этом плане наработки уже имелись. Так что и Калуге они задание переформулировали — и специалисты, посмеиваясь, разошлись по своим делам. А спустя всего месяц меня пригласили на «Динамо» принимать работу. Не всю, они только одну «электростанцию» изготовить успели — но меня восхитило, как быстро и качественно товарищи «ответственное задание партии» выполнили. Правда, Александр Николаевич, после того, как демонстрация закончилась, еще посмеялся:
— Ну что же, товарищи, вы теперь можете гордиться: досрочно выполнили задание не только КПСС, но и аргентинской партии социалистов-рикардистов. Я правильно название вашей партии произнес? — уточнил он уже у меня.
— Название-то правильное, только партия уже не моя. В ней же могут состоять только незамужние девушки возрастом до девятнадцати лет, а мне уже двадцать, так что я по возрасту из нее выбыла.
Товарищи тоже посмеялись, но очень как бы добро: заводам в профкомы уже была отправлена первая продукция с новеньких китайских швейных фабрик. Потому что десять тысяч машинок — это тридцать тысяч китайских швей, строчащих всякое для удовлетворения нужд советского народа, а нужда в приличных товарах была огромной. Шелепин этот вопрос даже на каком-то пленуме ЦК поднимал, но тогда его мнение проигнорировали (ну не было у страны возможностей их удовлетворить), а теперь, когда Союз практически бесплатно получал весьма качественную продукцию, такая возможность начала проявляться. Ну да, за мой счет, причем строго за наличные деньги: я и машинки получила «по розничной цене за наличные» (по пятьдесят семь рубликов), и даже за турбины с генераторами пришлось расплачиваться из моего заметно похудевшего кармана. Сильно похудевшего: новых концертов детишки не давали (во всесоюзном масштабе), «авторские» с радио и телевидения тоже едва уже струились — и пока меня как-то на плаву держали советские рестораны: все же моя музыка все еще среди подвыпившего народа спросом пользовалась. Но опять же: маловато будет!