Золотко партии (СИ)
Он не договорил: дверь открылась и секретарь впустил двух молодых людей. Лица визитеров были очень довольными, а один их них держал в руке бобину с пленкой:
— Мы подготовили демонстрационную версию всех остальных арий, надеюсь, вам они понравятся.
— Я в этом уже уверен, даже больше скажу: они меня привели в восторг. А вот все дальнейшее к вам, Тим, не относится, так что можете мои слова пропустить мимо ушей. А я перейду сразу к сути: с глубоким прискорбием вынужден констатировать, что «Бета Энтертейнмент» подала на Декку в суд за плагиат: «Any Dream Will Do», точнее, музыка этой песни была официально зарегистрирована в комитете по авторским правам Советской России еще осенью шестьдесят шестого, а в шестьдесят седьмом пластинку с музыкой ограниченным тиражом выпустила Свердловская студия звукозаписи. Мы бы даже не выдвигали к вам претензий: вы теоретически могли ее услышать где-то и, сами того не осознавая, просто повторить столь приятную мелодию. Такое бывает, особенно, если композитор не осознал, что и где он услышал. Но теперь мы уже отпечатали тираж нового альбома и изрядно потратились на подготовку сингла — и вдруг выясняется, что вся эта музыка не просто где-то зарегистрирована, но и в начале октября выпущена на пластинках! В Советском Союзе выпущена…
— Но я же ее еще в июне написал…
— Верно, однако сама музыка была создана еще в начале весны, а с мая месяца сразу несколько ведущих советских поэтов сочиняли для нее слова. Нам удалось получить — от «Беты» — изготовленные в мае для поэтов диски с записью одной музыки, без слов — и у нас теперь нет ни малейших сомнений, что русская опера под названием «Вася Пупкин в колхозе», написанная мисс Гадиной, по каким-то таинственным причинам полностью повторена в том, что вы нам пытались подсунуть!
— Но я никогда…
— Мистер! Наш юридический отдел уже подготовил регрессивный иск, поскольку юристы компании не сомневаются, что дело «Бета» выиграет. Вы можете, чтобы избежать судебного процесса, просто вернуть нам потраченные деньги в размере восьмидесяти двух тысяч фунтов, а если суд все же состоится, то вам придется оплатить и все судебные издержки — а мы нашим юристам платим достаточно, чтобы такие дела не проигрывать. Я некоторым образом уважаю вашу любовь к русским пионерским и комсомольским песням, но бизнес есть бизнес… вот, ознакомьтесь с договором об урегулировании спора. И жду вас с ответом завтра, а чтобы вам лучше и быстрее думалось, я вам даю еще и русский альбом с «Васей Пупкиным». И надеюсь, что завтра в полдень мы с вами встретимся еще раз… в последний раз. А вы, Тим, останьтесь, есть разговор. Если у нас получится с этой русской аргентинкой договориться… а вас, мистер, я больше не задерживаю. Не забудьте захватить экземпляр договора… и альбом тоже все же захватите, он вам точно пригодится…
А спустя час выгнанный из офиса «Декки» молодой композитор с легкой дрожью в руках поставил переданный ему русский диск на проигрыватель, и как бы дополнительной насмешкой судьбы было то, что и проигрыватель был русский, «Феникс»: он любил слушать музыку в идеальном качестве и купил это чудо музыкальной техники. А затем с огромным недоумением слушал, как кто-то играл то, что он придумал совсем еще недавно, причем играл великолепно: было понято, что записи предшествовали долгие репетиции. И музыка была знакома до слез, а вот слова… Эндрю не знал языка, на котором пели эту арию, но наверняка смог бы повторить ее практически без акцента, тем более что и слова звучали очень просто: «Наш колхоз, наш колхоз выполнил план по надою коз». А на темно-синей обложке альбома золотом горели кириллические буквы: «Вася Пупкин — Суперстар»…
Глава 17
Вообще-то главная задача любого попаданца, как я поняла из кучи прочитанных на эту тему книг, состоит в том, чтобы спереть из будущего все, до чего может этот попаданец дотянуться. Точнее, все, что попаданец — в силу своего образования, жизненного опыта и настойчивости в достижении целей — сумеет воспроизвести. Однако с моей (чучелкиной) памятью я могла спереть из будущего куда как больше, чем даже чисто теоретически успею воспроизвести, поэтому приходилось тщательно выбирать, что мне, собственно, нужно воровать. И, понятное дело, воровать требовалось только самое лучшее — вот только критерии такой «лучшести» были, мягко говоря, не совсем очевидными. Как, например, произошло с «Суперстаром»…
О громком провале «Decca Records» я узнала от Васи. То есть провал был громким только в очень узких кругах осведомленных лиц в среде звукозаписывающих компаний, да и денег «Бете» это дало сущие копейки — но я вообще не ради денег всю это «музыкальную опупею» затевала. Зато теперь все фирмы звукозаписи были в курсе, что у «Беты» зарегистрировано свыше десяти тысяч «моих» сочинений, и отныне все лейблы, прежде чем выпустить любую запись, сначала наводили справки у «Беты» на предмет «чистоты помыслов» композиторов и авторов слов. А это уже было началом того самого «мирового господства», о котором я мечтала: без получения «добра» от Васи теперь никто в Европе и Северной Америке ни одну запись не выпускал.
На страдания Эндрю Ллойда Веббера мне было откровенно безразлично, ведь у капиталистов главное — это урвать кусок первым, а кто не успел вырвать кусок изо рта ближнего своего, тот всего лишь неудачник, на которого всем начхать. А раз уж я первой быть в этом бизнесе успела — то «ничего личного, это просто бизнес», бессмысленный и беспощадный. Ну а сама опера «Вася Пупкин», то она мне просто под руку в нужный момент подвернулась, из числа почти пары сотен подготовленных «заготовок» подвернулась — и мне просто случай захватить мировое господство упускать было жалко.
Что же до самой оперы, с ней все было куда как интереснее. Я, когда о ней впервые начала раздумывать, сразу «вспомнила», что уже в конце десятых — начале двадцатых в сети поднялась волна о том, что «еще в середине семидесятых группа талантливых советских (и, безусловно, диссиденствующих) студентов с филфака МГУ сочинили на музыку Веббера оперу уже 'советскую», под названием «Павлик Морозов Суперстар». И даже объявились «создатели» этого весьма топорно состряпанного опуса — но моя непревзойденная память тут же пояснила мне, что это все — малохудожественный свист. По той простой причине, что «придуманные» мною слова запали в сердца советской молодежи куда как раньше. Где-то в конце семьдесят второго или в начале семьдесят третьего в каком-то советском журнале (судя по «вспомненной» картинке, скорее всего в «Крокодиле»: мне память показала только вырезку под стеклом на столе отца моего тогдашнего приятеля-одногруппника по детсаду) появилась довольно комплиментарная статья об этой опере — и уже тогда мы во дворе вовсю орали на знакомый мотив песню про удои коз. И еще там были слова «Отрежем, отрежем Мересьеву ноги — Не надо, не надо, я буду летать» — но их я, понятное дело, советским поэтам не передала и они (вчетвером) состряпали довольно забавную композицию на тему студотрядов. Которую небольшим тиражом и на «Мелодии» выпустили (я на фабрику в Апрелевке уже готовые матрицы просто передала) — но исключительно ради «мирового приоритета», все же для массового исполнения музыка была, скажем так, не самая простая, а слова песен — довольно все же идиотскими. Но я именно в таком виде эту «оперу» и задумала, а то, что «Decca» успела тут нарваться, так это уже они сами несколько «поспешили»: как мне подсказала чучелкина память, в прошлой жизни первый диск появился лишь в конце ноября, а не в начале — и, «поспешив», они легко отделались, выплатив Васе скромную пятизначную сумму, а вовсе не ожидаемую мною семизначную. Зато с компании Novello, промышлявшей изданием нот (на бумаге) и успевшей издать ноты «Any Dream Will Do» Вася содрал столько, что компания полностью стала собственностью «Беты» — а у Васиных «экспертов-музыкантов» появился приличный дополнительный заработок и с издания печатной продукции: теперь все такие компании тоже (за определенную денежку) проверяли новые музыкальные произведения на «плагиат у Гадины», так что и с этого конца я мировое господство за хвост ухватила. Вася по этому поводу заметил, что «хорошо, когда у тебя племянница — музыкальный гений», но все же попросил меня заодно придумать и «быстрый способ проверки на оригинальность» валом повалившей в «Бету» музыки во всех возможных форматах. Это было все же не особо срочным делом, а за «нормативный» месяц его сотрудники, придумавшие по крайней мере какую-то хитрую нотную картотеку, с «плагиатом» разобраться успевали. Тем более, что «плагиата» и было очень немного, все же шансы на то, что композитор опять придумает ту же самую мелодию, были не особо большими. Однако придумывали они и просто «очень похожие», так что работать им все же приходилось с полным напряжением сил — и у меня появилась мысль, как им эту работенку все же облегчить.