О, этот дивный, юный мир (СИ)

Это была вторая волна колонистов, но благодаря стараниям Берендея уже постепенно готовилась и третья. Вслед за романтиками должен был наступить черёд простых обывателей, но этот парень с согласия Виктора и остальных членов Совета колонии начал заниматься тем, что стал составлять списки нежелательных элементов. Всё должно быть по-честному, заявил он на том совещании. Нам нет никакого смысла строить прекрасные дома для всяческих проходимцев, воров и жуликов. Если власти на Земле считают, что они вполне приличные граждане, то пусть они и занимаются их перевоспитанием. Вместе с тем в числе колонистов, летевших на викторию, было как раз несколько тысяч человек, которые как раз и были ворами, отбывшими сроки, за которых Виктора Боброва просили их родные и близкие. Естественно, что и они сами обратились к Совету колонии с просьбой дать им шанс начать честную жизнь и им в этом не было отказано.
  
Виктор и сам не знал, что из этого получится в конечном итоге, но почему-то во время голосования первым поднял руку, высказываясь «За». Полковник, поднимая руку вслед за ним, усмехнувшись сказал: — «В крайнем случае скормлю их гривастым волкам». Хотя сказано это было без малейшей улыбки на лице, на полном серьёзе, никто не стал говорить ему, что он чудовище. Об этом не говорили громко вслух, но никто этого и не умалчивал, ну, а если кто-либо и заводил речь о том, что на Виктории скоро появятся осуждённые преступники, отсидевшие срок, а в их числе даже рецидивисты, то люди обычно говорили: — «Ну, Атаман знает, что делает. Он из них, скорее всего, сыщиков понаделает, чтобы те ловили за руку тех ловкачей, которые прилетят к нам под видом туристов и старателей». Вот как раз об этом Виктор даже никогда и не думал, хотя мысль и была здравая.
Виктор пошевелил пальцами левой руки, несколько раз сжал их в кулак и перестал материться. Пальцы не потеряли своей чувствительности, а значит можно работать и дальше. Правда, если коралловая ящерица тяпнет его сегодня за палец ещё раз, ему точно будет худо. Он погладил здоровой рукой друзу, заставив её запеть, сел на кровати и принялся рассматривать свои пластиковые перчатки, на которых уже не было живого места. Латать их было бесполезно и потому он достал из мешка новую пару. Пожалуй, три пары перчаток на десять дней будет в самый раз, да, и запасная кирочка и лопатка тоже не помещают. Выходить наружу было ещё рано, нужно было подождать ещё как минимум час, чтобы в лунках удлинились тени и в следствии этого начал дуть лёгкий, хоть немного освежающий ветерок.
С ветрами на Виктории вообще сложилась весьма забавная ситуация. Из-за того, что эта планета обогревалась Любой весьма равномерно, на ней за всё это время не было ни одного урагана по той причине, что в атмосфере не возникало гигантских циклонов и антициклонов, зато было множество локальных областей то повышенного, то пониженного давления. Поэтому погода была весьма переменчива и практически непредсказуема. За день мог трижды пройти дождь и трижды проясниться, но вместе с этим было ещё неспешное, ровное движение воздушных масс навстречу движению планеты вокруг своей оси, внутри которого постоянно образовывались не слишком мощные минициклоны и миниантициклоны, и как следствие в любой момент мог подуть ветер, временами довольно сильный.
Случались также внезапные вертикальные воздушные потоки, быстро зарождающиеся возле поверхности, стремительно возносящиеся вниз и также быстро прекращающиеся. Вот они-то и могли запросто подхватить небольшого зверька и зашвырнуть его довольно высоко вверх, прямо в клюв какого-нибудь крылатого хищника. Эти пернатые бестии в таких случаях мгновенно переходили из планирующего полёта в пикирующий и никогда не промахивались, если ветром забросило вверх отчаянно верещащего безухого зайца, не успевшего прижаться к земле. Особенно часто такие восходящие потоки возникали в экваториальной зоне и некоторые дули с такой силой, что грозились утащить в небеса надувные домики старателей.
Чтобы не причинять вреда обитателям пустыни и вообще не беспокоить их лишний раз, для установки надувных пластиковых домиков размером шесть на четыре метра, был найден довольно оригинальный способ. Для этого были изготовлены стальные решетчатые платформы несколько большего размера, по углам которых были установлены стальные стойки пятиметровой длины, оканчивающиеся резьбой, как шурупы. Такую платформу с уже установленным на ней домиком, брал за стропы грузовой бимобиль и долетев до нужного квадрата, ставил её в самом центре делянки. Включались электромоторы и стойки ввинчивались в грунт. После этого старатель высаживался на платформу, опускал с двухметровой высоты вниз лесенку и накачивал зеркальные, светоотражающие стены и крышу домика.
Правда, вся близживущая живность немедленно собиралась в его тени и всякий раз нужно было поднимать и опускать лесенку, но всё это уже были мелочи. После того, как платформу увозили, на том месте, где она стояла, оставались четыре глубокие норы. Главное требование, которое Виктор предъявлял к тестировщикам и в будущем собирался предъявлять к старателям, это не причинять вреда флоре и фауне пустыни. Воды им давался самый минимум, но её в пустыне и так можно было добыть, установив в лунках пять, шесть водяных ловушек. В предутренние часы выпадала обильная роса и потому каждая водяная ловушка давала минимум три литра воды, а всё остальное, что касалось очистки воды и её охлаждение, уже было делом техники, а она в старательском домике имелась в достатке.
Процесс добычи марианитов также был предельно прост и заключался в следующем — осторожно, чтобы не раздавить ни одного кактуса и клубневидного живого камня, а их было нетрудно разглядеть, доходишь до первой же лунки, понравившейся тебе, аккуратно забираешься и сидя на корточках или стоя на коленях начинаешь ковырять грунт поближе к центру, стараясь не попасть на зуб или острый шип её обитателей. Марианиты залегали как правило не глубоко, максимум в полуметре от поверхности, а иногда их кристаллы и вовсе выглядывали наружу. Орудую попеременно то кирочкой, то сапёрной лопаткой, старатель выуживал эти драгоценные камни из лунки, после чего в обязательно порядке заровнять следы своей старательской деятельности. Пускай и не часто, примерно через две на третью, попадались пустые лунки. В этих местах пузыри выдуло, но они оказались дырявыми и кристаллы в них так никогда и не выросли.
Довольно часто попадались марианитовые скарны, кристаллы в которых были такими крохотными, что были годны только на производство наждака. Попадались щётки с более крупными кристаллами, но они обычно были мутными, с песком и не пели. Зато время от времени попадались прекрасные марианиты размером в половину мизинца и уж совсем как настоящая удача друзы с огромными, исключительно чистыми кристаллами, но за всё нужно было платить. Потревоженная живность, а её было немало, кусалась просто отчаянно и хотя экипировка у старателей была надёжная, пошитая из кевлара, пластиковые перчатки, хотя они и были с кевларовыми вставками, эти зубастые бестии иногда прокусывали и протыкали своими шипами. На взгляд Виктора, хотя он и не был мазохистом, это только добавляло остроты процессу добычи марианитов.
Виктор выбрал себе самую сложную и опасную делянку, но тем не менее прекрасно справился с задачей и всего за семь с половиной дней заполнил доверху марианитами пятидесятилитровый пластиковый бочонок, а ведь он не обследовал и трети лунок, да, и в тех лунках, где он уже поработал, марианитов осталось ещё много. Если пустить сюда горнодобывающую технику, то эти удивительной красоты драгоценной камни будут стоить не дороже мраморной крошки, да, и массовый наплыв старателей также способен очень существенно снизить цены. Поэтому Виктор прекрасно понимал, что они должны найти какую-то золотую середину и поэтому с большим нетерпением ждал прилёта гостей с Земли. То, что кто-то очень быстро создал Ассоциацию Искателей Радуги, его вполне устраивало, но он всё же побаивался этих хватких ребят и все эти дни думал о том, как всё обустроить.