Инквизитор. Охотник на попаданцев (СИ)

Мальчик, не отрываясь, смотрел на меня.
Водитель, не оборачиваясь, испуганно шепнул:
— Куда они? Я потерял.
Белого такси впереди не было. Оно исчезло.
— Туда, — показал я. — Сворачивай направо. Они наверняка на Владимирском проспекте.
Мы проскочили в последний момент уже на красный, прямо перед потоком машин, пересекающих Невский.
Сто.
Двести.
Триста метров, и я наконец заметил белое такси. Оно стояло у обочины, и из него уже выходил лысый мужчина с портфелем.
  
— Притормози у киоска.
Водитель ловко перестроился. Такси остановилось у тротуара.
— Спасибо, — бросил я, выпрыгивая. — Езжайте. Вы помогли империи.
Дама хотела что-то крикнуть, но я уже захлопнул дверцу, и такси укатило.
Я остался стоять у стеллажа с журналами, делая вид, что разглядываю корешки.
Попаданец в сером костюме подошёл к ближайшему кафе. Там на террасе его уже ждал мужчина в таком же неброском костюме.
Значит, лысый просто ехал на встречу, просто спешил. Интересно.
Я присмотрелся ко второму, но его разглядеть не удавалось. Мужчина сидел спиной ко мне.
Напрягся. А вдруг сейчас его контур тоже мигнёт? Что тогда делать? Но нет.
Между ними завязался короткий разговор. Быстрые взгляды по сторонам. И лысый открыл портфель, вытащил какой-то лист, с моего расстояния было не разобрать, и передал собеседнику. Тот мельком взглянул, потом сложил бумагу дважды и засунул её во внутренний карман пиджака, встал и быстро зашагал в сторону Загородного проспекта, так и не показав мне своего лица.
Я сделал три шага следом и остановился.
Вот он, выбор.
Второй только что получил какой-то документ и уходит. Если я иду за ним, то могу упустить лысого. Но он, судя по поведению в библиотеке, частый гость там, возможно, выслежу.
Секунда. Две.
Связной свернул за угол и исчез.
Я вернулся к киоску. Огляделся в поисках таксофона, ни на секунду не упуская из вида мужчину.
Одержимый остался на террасе один. Подозвал официанта, заказал что-то. Пересел лицом к проспекту, положил портфель на колени, нервно постукивал пальцами по столу.
Возможно, ждёт кого-то ещё?
Официант принёс кофе.
Значит, у меня есть время. Пока он пьёт, никуда не денется. Надо найти телефон и направить группу сюда.
Я скользнул назад по проспекту, прочь от кафе. Таксофон нашёлся метрах в ста, стекло мутное, трубка на месте. Набрал номер поста охраны с бумажки. Продиктовал: «Владимирский проспект, кафе „Встреча“, ориентир — угол с Владимирской площадью. Объект под наблюдением. Жду». Положил трубку.
Вышел и занял позицию за газетным киоском.
Перевёл взгляд на кофейную чашку: она была пустой примерно на треть. Время ещё есть.
Может, взять его самому?
А смысл? Я и так пятой точкой чувствую: по тому случаю у Финляндского вокзала меня ждёт писанины на полдня. Зачем плодить протоколы и усугублять ситуацию? Ну уж нет. Пусть канцелярия подавится чем-то одним.
Решено: жду.
Кофе осталось меньше половины. Допьёт — встанет. Группа ещё не приехала. Я снова прикинул расстояние, снова отверг мысль о том, чтобы брать самому. Артефакт при нём, и что у попаданца за магический резерв — неизвестно. Одержимые бывают очень разными.
И я застыл.
Он смотрел прямо на меня.
Не на витрины, не на прохожих, а сквозь плотный поток людей и тридцать метров проспекта, точно в цель. Глаза в глаза. Спокойно, без тени паники. Он даже не сделал попытки встать.
Я не шелохнулся.
Секунда тянулась бесконечно.
В висках застучало, но я не подал виду, смотрел на цветные обложки журналов, проговаривая названия статей, выведенные на первую страницу.
Ещё секунда — и стук прекратился.
Мужчина по-прежнему сидел. Допивал кофе, постукивая пальцами по столешнице.
Потом просто отвёл взгляд.
Холодок прошёл у меня по спине: да кто он такой, что может пробить защиту мага жизни пятого уровня?
Чашка была почти пуста.
Сейчас он встанет, и мне придётся действовать, иначе будет поздно.
Внутри всё пело от напряжения, так бывает перед боем, когда знаешь, что через минуту начнётся.
Начал считать про себя, чтобы не сорваться. Двести тридцать семь… двести тридцать восемь… Двести сорок.
Чёрный микроавтобус без опознавательных знаков, только буквы «РУН» на номерах говорили о принадлежности к Ордену Инквизиции, вынырнул из потока машин и мягко притёрся к тротуару рядом со мной. Дверь откатилась, вышли знакомые фигуры.
Первым — Волков. Улыбчивый, расслабленный, в чёрном плаще, накинутом на плечи. За ним — Соколов, главный менталист ордена, сухой, подтянутый. И двое бойцов в коричневых плащах, стажёры, но уже с оружием.
Я усмехнулся про себя: Волков и Соколов — прямо «двое из ларца». Учитель называл так нас с братом, когда мы ещё мелкими таскались везде парой. Фраза с тех пор так и застряла в голове.
— Воронов? — друг подошёл и хлопнул по плечу. — Опять ты? Всё себе приключения находишь на голову? Нет чтобы отдыхать, — он засмеялся, но глаза остались внимательными. — Ладно, молчу. Молодец, что вызвал, а не полез один, как в прошлый раз. Где объект?
Я кивнул на кафе.
— Вон за тем столиком, с кофе. Лысый, в тёмном пиджаке. Портфель на коленях.
Менталист Соколов уже оценивал обстановку. Короткий жест — и бойцы начали окружать террасу, перекрывая пути отхода. Прохожие шарахались от плащей похлеще, чем от проказы, кто-то ахнул, но вмешиваться не решался.
Одержимый даже не дёрнулся с места.
Он медленно наблюдал, как его окружают, а потом поднял руки и положил их на стол ладонями вверх. Жест человека, который не собирается сопротивляться. Его лицо не выражало ни страха, ни паники. Только тихое спокойствие человека, который давно знал, что этот момент наступит, и давно с этим примирился.
Это было странно.
Это было очень странно.
Я смотрел на него и ждал действия, сопротивления. Я готовился к его рывку, вспышке, попытке применить магию. Но ничего. Только руки на столе и взгляд поверх голов бойцов. Он смотрел за крыши домов, на небо.
Соколов был в звании советника, хотя объективно мне казалось, что он гранд-мастер, вот только не афиширует этого.
Инквизитор уверенно подошёл к столику первым. Показал удостоверение.
Обыск был быстрым и профессиональным. Из кармана пиджака извлекли небольшой тускло-серый медальон на цепочке. Соколов повертел его в пальцах и, хмыкнув, засунул себе в карман.
И в ту же секунду мир для меня вспыхнул красным.
Вокруг одержимого загорелся ровный, яркий, пульсирующий контур. Я видел его так же отчётливо, как лица бойцов.
Внутри меня словно щёлкнуло что-то: тип «сосуществование». Реципиент жив, его душа спит где-то глубоко внутри, а сверху чужое, иномирное. Ещё не всё потеряно для этого человека.
Значит, артефакты защиты глушат это красное свечение. Интересно.
Соколов положил руку на плечо задержанного, закрыл глаза. Диагностика. Секунда, две. Потом он вынес вердикт:
— Одержимый демоном второй категории. Везём на экзорцизм. Вяжите.
Один из бойцов шагнул вперёд с металлическим ошейником в руках.
— Ну зачем так грубо?
— А как с тобой по-другому, мразь, — ответил Волков и застегнул артефакт.
Мужчина тут же обмяк. Взгляд потускнел, стал отсутствующим. Он послушно встал и позволил увести себя к микроавтобусу. Ни слова больше. Ни взгляда.
Соколов посмотрел на меня.
— Как вам только это удаётся, Воронов?
Я пожал плечами.
Он помолчал секунду. Потом кивнул и отвернулся.
Стоял и смотрел, как бойцы ведут задержанного к машине.
Я почему-то всегда называл их иначе. Не «одержимые», не «демоны», слово «попаданцы» само всплывало в голове каждый раз. Нейтральное, описательное, совершенно не казённое. Откуда оно? Я никогда не задавал себе этого вопроса. Просто пользовался и всё.
  
Может, пора задать?
Краем глаза я видел, как при обыске из портфеля извлекли несколько документов. Один из них мелькнул передо мной, там стоял гриф «Колония З-1. Срочно. Лично в руки». Снова колонии. Там, в глубине Уральских гор, был выход в другие миры, и всё больше следов ведёт к ним.