Нам по пути

Нежданно-негаданно я оказалась обладательницей трех четвертей номеров телефонов братьев Мэттьюз.
— Вот облом, — ухмыльнулась Маккензи. — Самого нужного номера у тебя нет.
Убью Коннора!
  
Глава 5
 
СИЭТЛ, штат ВАШИНГТОН
Следующая неделя репетиций выдалась бурной. Артисты пытались привыкнуть к режиму тура, и в день открытия сезона все еще царил хаос. Между звонками с раннего утра и встречами поздним вечером я почти не видела Коннора, Маккензи и «Скайлайн».
  
Если бы не мои утренние пробежки, у меня хватило бы времени прогуляться по городу. В общем, утром в день открытия сезона я решила так и сделать. В конце концов, если я собиралась в турне по Соединенным Штатам, мне нужно было осмотреться.
— Держи телефон при себе все время, — напомнила мама, когда я складывала вещи в рюкзак. — И лучше включи геолокацию. — Она взяла свой телефон. — Сейчас проверю.
— Она включена. — Я засунула банан в боковой карман рюкзака. — Я прогуляюсь и обратно.
Чмокнула маму в щеку, не дав ей отговорить меня от прогулки.
— Мам, я устала постоянно сидеть в отеле. Обещаю вернуться вовремя, до выступления.
Мама крепко обняла меня.
— Будь осторожна, хорошо?
— Всегда.
Закинув рюкзак за плечо, я направилась на улицу. Мы так обычно делали с Дженикой, когда выходили прошвырнуться. Но в этом путешествии у меня не было спутницы, которую можно было вытащить с собой в город. Сегодня у Кейтлин одиночный выход. Но выйдя из отеля, я забыла об одиночестве.
В моих путешествиях самыми лучшими были непредвиденные ситуации. Поэтому я шла по дорогам Сиэтла, не задумываясь о цели. По дороге я невольно сравнивала этот город с Лос-Анджелесом. Нависшие тучи и моросящий дождь разительно отличались от вечно палящего солнца и засухи дома. Люди кутались в сто одежек, но, несмотря на прогноз, ни у кого не было зонтов. Все время я искалачто-то свое, то, чего с нетерпением ждала в каждом городе. Однако не вполне понимала, что это, тратя время на раздумья. Телефон загудел в кармане, когда я трусцой пересекала очередной пешеходный переход, отсчитывавший последние «пешеходные» секунды.
 
С тобой все в порядке? Люблю тебя. Мама.
 
Только мама подписывала свои сообщения. Я быстро ответила, прежде чем определить свое местоположение в телефоне.
Согласно интерактивной карте, я добралась почти до центра Сиэтла, рядом была пристань. Отлично. В центре города и должно быть то, что мне нужно.
Когда я шла по Брод-Стрит, поднялся ветер, трепавший мои волосы. Я подняла лицо к небу и ощутила дуновение ветра.
И вот передо мной центр города. Я вдруг смутилась от того, что взмокла, и остановилась. Как только я вошла в первый попавшийся магазин, меня обдал прохладный воздух кондиционера. Дрожь прошла по спине. Мокрая одежда и кондиционер были не лучшим сочетанием.
Я прощупывала мягкую ткань дешевых сиэтловских толстовок. Может быть, это было моим. Я хихикнула, обойдя сувенирные магазинчики, забитые дешевыми футболками и болванчиками. Наконец купила футболку с длинными рукавами и с разноцветным словом «Сиэтл» на груди. Она стала идеальным приобретением для начала моей коллекции недорогих сувениров из поездок.
* * *
Как и обещала, я отправилась обратно, чтобы прийти на шоу вовремя. Мама ждала меня в номере, рассчитывая послушать мой рассказ о прогулке по Сиэтлу. Папа с Коннором давно уж свалили.
— Понравилось? — поинтересовалась она, заплетая мне волосы. Я не рассказала ей, что купила дешевую футболку, она бы не поняла. Мне хотелось иметь что-тосвое.
— Прогулка была замечательной.
Готово. У меня были теперь две французские косички.
— Спасибо.
— Ты такая хорошенькая с двумя косичками, — сказала мама. — Маленькая моя.
— Мне почти семнадцать, мам. Я не маленькая, — поморщившись, ответила я.
Я отправилась в ванную привести себя в порядок: умыться, увлажнить кремом лицо, немного подчеркнуть глаза и гигиенической помадой смягчить вечно сухие обветренные губы. Это был весь мой макияж во время путешествия.
За тридцать минут до начала концерта мы наконец-то покинули отель. Он находился в двух кварталах от арены, и мы смогли подышать свежим вечерним воздухом.
— Я должна быть уверена, что ты не потеряешься во всеобщей толкотне за кулисами, — сказала мама по дороге. — Напиши мне, когда будешь готова, я приду за тобой.
— Поняла.
Мой пропуск висел на шее, когда я пошла за мамой к боковому входу, куда проходили артисты и гастрольная команда. Было совершенно непривычно видеть шоу изнутри. В отличие от яркого света и визжащих фанатов снаружи, позади сцены было гораздо тише. Доносился мощный гул разговоров снаружи, а здесь все разговоры велись гораздо тише и по четкому поводу, у каждого была какая-то задача.
— Мисс Джексон? — обратился к маме охранник. — И юная мисс Джексон?
Нас проводили до наших мест.
— Будешь смотреть? — спросила я.
Она отрицательно покачала головой:
— Мы с твоим отцом проследим, чтобы за кулисами все шло гладко.
Я заняла свое место, опять одна.
Ожидая начала шоу, я рассматривала поклонников. Девушки, одетые в толстовки с портретом Коннора Джексона и с самодельными постерами в руках, другие в кричащих костюмах, которые они, наверное, продумывали месяцами, и их родители, безучастный вид которых говорил, что им очень хотелось быть в каком-нибудь другом месте.
Свет приглушили, и поклонники взорвались криками восторга.
Как обычно, выступление Маккензи прошло безупречно. Ни единой оплошности в движении. Ни одной неверной ноты, и даже текст без ошибок. Она выглядела так, словно родилась на сцене. Меня обдало жаром, когда Маккензи ушла со сцены, — следующими на сцену выходили «Скайлайн».
На подготовку сцены ушло примерно двадцать минут, и когда освещение приглушили, на сцене оказались четыре парня. Я не смогла сдержать восторженного вопля вместе со всеми зрителями.
— Привет. Меня зовут Джесси.
— Я — Росс.
— Аарон.
— А я Зак, — он одарил всех улыбкой победителя. — Мы — «Скайлайн»!
Послышался оглушительный рев публики. Я придвинулась к краю кресла в предвкушении первой ноты. Они очаровали меня с первого аккорда. Завороженная голосом Зака, я не спускала с него глаз.
В отличие от Маккензи «Скайлайн» лажали — они путали и ноты, и тексты, но публика смеялась и поправляла их. Выступление группы тем не менее обладало каким-то особенным очарованием и индивидуальностью. Так же, как визжащие девчонки в зале, я орала песни во весь голос, закрывая глаза, когда их чарующие голоса заполняли всю арену. Не отрицаю, я по уши влюбилась в «Скайлайн». В конце их выступления свет зажегся вновь. Девчонки пронзительно кричали в ожидании выхода Коннора Джексона.
Казалось, прошла вечность, огни снова погасли, и поднялся оглушительный визг. Группа Коннора была освещена сзади. Все видели только силуэты музыкантов, играющих начало песни. Включилась дымовая машина, и в клубах дыма Коннор появился из-под сцены. Прожектор осветил его, когда музыканты вышли на ударную ноту.
Великолепно.
Все шоу группы было фееричным до песни «Сумерки». Запрыгнув на стул, брат опрокинул его и упал. Зрители охнули. Коннор замолчал, но музыканты продолжили играть.
В мгновение ока Коннор поставил стул обратно и, запрыгнув на него, продолжил петь как ни в чем не бывало. Но выражение его лица выдавало боль. Уверена, папа сделает все возможное, чтобы сын смог выступать дальше. Я откинулась назад в кресле, ожидая конца выступления. Хотелось увидеть, как пройдет номер на бис.
  
Коннор ушел за кулисы, а народ начал кричать, требуя песню на бис.
После нескольких минут громких аплодисментов, криков и топота, вновь вспыхнули софиты. Маккензи начала песню одна. «Скайлайн» присоединились к ней. И куплетом позже, к великой радости зрителей, в действо вернулся Коннор. Но я заметила, что всякий раз, как он танцевал или прищелкивал пальцами, левую руку старался не беспокоить и морщился от боли, когда шевелил ею. Когда началось их с Джесси соло на гитарах, попытавшись сыграть пару раз, он скорчился от боли и затряс головой.