Джейн Остен и роковое наследство

Явно польщенный, Недди самодовольно улыбается.
– Бет предпочитает закрытые кареты. Хотя для семейства они, конечно, более подобающие, фаэтон создан для скорости. В следующем году, если дела пойдут хорошо, пожалуй, обзаведусь для жены коляской. Только вот придется нанимать кучера да подбирать новую пару – найти идеально подходящих лошадей ох как непросто. За этих я выложил шестьдесят гиней [6], но устоять не смог.
  
– Не сомневаюсь, – улыбается Джейн, придерживая соломенную шляпку, которую норовит сорвать ветер.
Грациозные кобылки четко выбивают такт копытами, в том же ритме помахивая заплетенными хвостами. Она не стала упоминать, что после введения парламентом налога на экипажи мистеру Остену пришлось продать свой, оставив семью на милость соседей. Недди живет в ином мире, даже сравнивать бессмысленно.
Джейн едва исполнилось три года, когда во время свадебного путешествия пасторский дом в Стивентоне посетили мистер и миссис Найт. Этот визит врезался в память благодаря необычайно строгому наказу отца вести себя безупречно. Именно отец мистера Найта, разбогатевший благодаря тому, что пережил своих бездетных родственников, даровал мистеру Остену приходы Стивентона и Дина с доходом в двести с лишним фунтов в год, что и позволило семье вот уже тридцать лет поддерживать зыбкий статус респектабельных джентри [7].
Когда великолепная пара наконец явилась в запряженной шестеркой карете, дети пришли в неописуемый восторг. Мистер Найт щедро раздавал лимонные леденцы, а его юная супруга (на двадцать лет моложе) блистала шляпой с огромными полями, украшенной страусиными перьями. Родители, должно быть, вздохнули с облегчением, когда перед отъездом Найты, очарованные семейством, пригласили одного из старших мальчиков сопровождать их. Джеймс готовился поступать в Оксфорд. Болезненного Джорджи даже не рассматривали. Непоседливый Генри был слишком ненадежен. Остался одиннадцатилетний Недди – всеобщий любимец, самый миловидный и обходительный из Остенов.
Он так преуспел в угождении, что после возвращения в Годмершем-парк Найты стали часто приглашать его погостить. Матушка объясняла, что раз у Найтов нет своих детей, будет благородно позволять им «одалживать» Недди. Через четыре года мистер Найт, видимо смирившись с бездетностью и отсутствием наследника, попросил отдать ему мальчика насовсем.
Посыльный из Годмершема привез это предложение вместе с породистым пони. Мистер Остен сначала воспротивился, но практичная миссис Остен убедила его: «Думаю, дорогой, тебе следует уступить кузенам». Когда Недди вскочил на нового пони и попрощался, Джейн стояла у дверей дома, изо всех сил стараясь не заплакать. С тех пор Найты воспитывали его как наследника солидного состояния. Теперь Недди действительно наследник вдовы Найт (чьи владения, по подсчетам миссис Остен, приносят восемь тысяч в год), а его супруга Элизабет – дочь баронета.
Это решение оказалось благом для всей семьи. Несмотря на щедрость покровителя и доходы от школы для мальчиков и возделывания церковной земли, мистер Остен вечно жалуется, что расходы превышают доходы. Отсутствие необходимости обеспечивать Недди позволяет ему позаботиться об остальных. Джеймс и Генри учатся в Оксфорде бесплатно, как потомки основателя колледжа, готовясь к принятию сана. Фрэнк же решил стать флотским офицером, по этой же стезе последовал и младший Чарльз, обожающий старшего брата. Поскольку у семьи нет связей в Адмиралтействе, которые обеспечили бы мальчикам место на корабле, мистер Остен платит по пятьдесят фунтов в год за их обучение в Королевской морской академии в Портсмуте – невозможная роскошь, будь у него на содержании еще один сын.
Но главное – усыновление Недди дает семье гарантию будущего. Пусть он пока и не владеет состоянием, они уже привыкли рассчитывать на эти деньги. Перспектива богатства вкупе с добрым нравом Недди позволяет мистеру Остену спать спокойно, зная, что после его смерти жена, дочери и особенно уязвимый Джорджи (страдающий припадками и лишенный дара речи) не останутся без поддержки. Ибо Джорджи никогда не будет жить самостоятельно, а Джейн и Кассандра, как девушки среднего достатка, могут улучшить свое положение лишь удачным замужеством.
Некоторое время после отъезда Недди Джейн всерьез размышляла, не могут ли и остальных детей Остенов усыновить богатые родственники. По логике, дядя Джеймс Ли-Перрот, также не имеющий наследников и обладающий завидным талантом получать наследства, должен стать первым кандидатом. Однако Джейн всегда полагала, что куда счастливее ей жилось бы с покойной тетушкой Филадельфией Хэнкок. При всем неумении вести хозяйство (жалованье мистера Хэнкока как хирурга Ост-Индской компании вечно растворялось без следа), тетушка Фила обладала удивительным даром приобретать самых щедрых друзей. Во время жизни в Бенгалии она снискала особое расположение самого Уоррена Гастингса [8]. Когда менее чем через год родилась кузина Элиза, мистер Гастингс великодушно согласился стать крестным и даже подарил ей десять тысяч фунтов. Как иначе могла бы сложиться жизнь Джейн, имей она собственное состояние! Например, она могла бы выйти замуж за Тома.
Недди прерывает ее размышления, энергично помахав шляпой в сторону стоящего вдали пастуха.
– Скоро будем в Роулинге.
Историческая усадьба, где сейчас живет Недди, – это часть обширного поместья Гуднстон (которое семейство Бриджес, в силу давних прав на эти земли, называет «Ганстон», не нуждаясь в лишних буквах).
– Это мои поля. К дому прилагалось сто акров [9], но на Благовещение я арендовал у сэра Уильяма еще двести. К счастью, баронет мало интересуется сельским хозяйством и с радостью сдает землю под добросовестное управление.
Джейн с умилением наблюдает за только что постриженными овцами, резвящимися в «чулочках и сорочках», и размышляет, не пытается ли Недди таким образом доказать миссис Найт свою готовность к управлению будущим наследством. Ей даже приходит в голову, что он, вероятно, рассчитывал получить часть состояния приемного отца сразу после его смерти, а не ждать кончины вдовы. Любое из трех основных поместий – Стивентон, или Чаутон в Хэмпшире, либо Годмершем в Кенте – сделает его богатым землевладельцем, равным по статусу герцогу.
– Как чудесно! Отец потребует от меня подробного отчета, так что, будь добр, расскажи все подробности.
– Мои овцы иной породы, чем в Стивентоне, – мордочки темнее да и рогов нет. Разве не заметила? Кентерберийская шерсть – лучшая в мире. Я бы мог выручить за нее изрядную сумму на континенте, если бы не проклятый экспортный налог.
– Я и не подозревала, что имею честь общаться с таким знатоком! Можно ли мне представиться твоим овечкам? Передай, что я горю желанием с ними познакомиться.
Недди смеется под скрип колес.
– Как я рад, что ты здесь! Когда ты вызвалась приехать, Бет и дети были в восторге.
– А я так рада быть здесь. – Джейн опускает подбородок, пытаясь защитить лицо от ветра и солнца. В лучах света ее полусапожки выглядят потрепанными, и она сожалеет, что не попросила новую служанку начистить их перед отъездом. Прежняя горничная, Салли, сделала бы это без напоминаний, но та предпочла брак и собственный дом, а новую «девушку на все руки», которую мать Джейн наняла взамен, похоже, оскорбляет любое поручение.
Недди щелкает кнутом над гривами кобыл.
  
– Давай пущу их в галоп и прокатимся с ветерком? Как в старые времена, когда я заворачивал тебя в простыню и тащил вниз по лестнице!
Рывок лошадей отбрасывает Джейн назад. Ухватив брата под руку, она смеется, вспомнив его буйные забавы. Слишком много лет прошло с тех пор, как они проводили время вместе, и она страшно скучала по Недди. Теперь у нее будет возможность лучше узнать брата и его семью. Возможно, к концу лета пропасть между ними и вовсе исчезнет, Недди станет ей таким же близким, как и другие братья. Кроме того, в собственной комнате в уютном доме Недди без обычных хлопот можно всерьез заняться «Сестрами», эгоистично думает Джейн.