Джейн Остен и роковое наследство
Окруженный ухоженным парком, Роулинг-мэнор возвышается в конце извилистой аллеи. В послеполуденном солнце сверкают кирпичные дымоходы на шиферной крыше, а бледно-розовые розы, оплетая фасад, наполняют воздух сладким ароматом. К дому примыкает флигель для кухарки, лакея и двух горничных, имеются также отдельный каретный сарай и конюшня. В письмах Недди называл его «домом для большой семьи». Джейн не может не согласиться – особняк восхитительно просторный.
Экипаж останавливается, из-за лакированной входной двери высовывает голову Элизабет. В двадцать четыре года (всего на три года старше Джейн) невестка уже обзавелась мелкими морщинками у темных глаз. Ее стройная фигура с длинной шеей напоминает любопытного лебедя, а утреннее платье с высокой талией скрывает округлившийся живот – если не смотреть сбоку.
– Эдвард, где ты пропадал? Я ждала тебя еще вчера! Дорога из Дартфорда и обратно не занимает четыре дня.
– Но я же здесь, душенька. Не волнуйся. – Недди спрыгивает и подает Джейн руку, как только подошвы его сапог касаются гравия.
Джейн старается изящно выйти из экипажа под оценивающим взглядом невестки, выпускницы дорогого лондонского пансиона, где даже держат специальную карету для обучения девушек искусству выходить из экипажа, не показывая более дюйма чулок над лодыжкой.
– Джейн.
Элизабет подставляет щеку. Джейн целует воздух рядом. На бедре невестки сидит малыш, с недоверием рассматривая свою тетку. Еще двое златовласых детей выглядывают из-за материнской юбки, а сзади стоят две юные служанки в одинаковых серых платьях.
– Это не тетя Касси, – разочарованно шепчет старшая девочка четырех лет.
Мальчик рядом смотрит на Джейн с явной враждебностью. Лишь пятнистый коричнево-белый спаниель Конкер с подлинной радостью виляет обрубленным хвостом, подпрыгивая, будто марионетка на невидимой нитке.
– Фанни, Тед, не робейте. Мы же сказали, что на этот раз приедет тетя Джейн. Уверен, тетя Касси скоро тоже нас навестит.
Сильными руками Недди подхватывает обоих детей, представляя каждого по очереди. Они пахнут топленым молоком, а их кудряшки мягкие, как цыплячий пух. Джейн пытается поцеловать их, избегая дрыгающихся ножек. Благополучно поставив детей на землю, Недди берет у Элизабет малыша.
– А что скажешь о нашем малыше Джорджи? Уже догнал тезку?
– Я малыф Дшодши? – шепелявит малыш.
– Именно так, ты малыш Джорджи, – смеется Джейн. – Но папа прав: скоро ты станешь таким же большим, как дядя Джорджи.
Она хлопает мальчика по румяным щечкам, и тот хихикает, втягивая шею в складки жира. Хорошо хоть один ребенок не таит на Джейн обиду из-за того, что она не та тетя.
Элизабет смягчается, глядя, как муж качает одного ребенка, пока двое других висят у него на ногах.
– Пойдем, устроим тебя поудобнее. – Она кладет Джейн на спину прохладную ладонь. – Мы отвели тебе зеленую спальню с видом на пруд. Сегодня у нас семейный ужин, но на остальное время у меня полно планов. Общество в Кенте весьма оживленное, и я составила список семейств, с которыми тебя непременно нужно познакомить.
– Не стоит так хлопотать, – возражает Джейн. – Я приехала помогать тебе, а не обременять новыми заботами.
– Помогать?
Элизабет удивленно моргает.
– Ну да… с твоим… – Джейн указывает на живот невестки, – с разрешением от бремени. Я буду кормить и купать детей, штопать белье, выполнять поручения. Делать все, что обычно делает Касси.
Элизабет машет рукой в сторону служанок.
– Для этого у нас есть прислуга, Джейн. Познакомься – Сьюзен и… Сьюзен.
– Две Сьюзен?
Высокая служанка пожимает плечами, а низенькая и помоложе просто таращится на Джейн.
– Что же касается разрешения от бремени, – продолжает Элизабет, – я не Анна Болейн, чтобы меня запирали в комнате с гобеленами. До родов еще полтора месяца – вполне достаточно, чтобы всем тебя представить.
– Представить?
Джейн переступает порог огромного холла, где даже в летнюю пору тлеют угли в камине. Она развязывает кружевные ленты соломенной шляпки. Каштановые кудри под ней влажные и прилипают ко лбу.
– Разумеется. В нашем кругу. – Элизабет берет шляпу и передает служанке будто грязную тряпку. – Ты ведь сестра наследника Годмершема. Здесь полно достойных холостяков, жаждущих с тобой познакомиться.
Джейн с ужасом осознает, что попала в ловушку: оказывается, в Кенте ждут, что она устроит свою судьбу единственным подобающим респектабельной леди способом.
– Но я надеялась тихо провести лето с тобой и детьми. И выделить немного времени, чтобы писать. Я привезла «Кэтрин» и «Первые впечатления», могла бы почитать вам вечерами.
– Первые… что?
Элизабет смотрит на нее пустым взглядом.
– «Первые впечатления». Мой новый роман. И я надеялась поработать над «Сестрами».
– Я думала, ты уже переросла эти чудачества. – Невестка упирает руку в бок. – Боюсь, у тебя не будет времени на эту чепуху.
– Но я…
Джейн пытается найти возражения, но слова застревают в горле. Даже мать не относится к ее занятиям литературой настолько пренебрежительно. Джейн не смеет сказать Элизабет, даже себе не готова признаться, что, как никогда прежде, настроена увидеть свои работы напечатанными.
– Это твой шанс устроиться. Мы вращаемся в лучшем обществе восточного Кента, – продолжает Элизабет, не понимая, какую нанесла рану. Джейн начинает подозревать, что лишняя ночь в пути понадобилась Недди, чтобы избежать клохтанья жены. – Что касается чтения вслух, Недди предпочитает карты, а я к тому времени, как дети отправляются спать, совершенно измотана.
– Спорить бесполезно. – Недди опирается рукой о дубовую балку, стаскивая сапоги. – Когда моя дорогая супруга что-то задумала, покориться куда проще, чем сопротивляться, уж поверь моему опыту.
Элизабет сияет, будто это был превосходный комплимент.
– Полагаю, ты захочешь переодеться. – Она окидывает взглядом поношенное платье Джейн, давая понять, что за столом в этом доме следует появляться в более приличном виде. – Не беспокойся, если взяла мало вещей. Я приготовила несколько своих старых платьев, которые носила до замужества. Вероятно, прежде чем я снова смогу их носить, мода полностью сменится. Лифы скоро окажутся под самыми ушами, если мы потеряем бдительность.
– Право, не стоило. – Джейн поспешно сбрасывает пыльную пелерину, внезапно ощутив, что вспотела. Она пытается повесить ее на крючок у двери, но младшая Сьюзен с видом оскорбленного достоинства перехватывает пелерину. Времени для сочинительства и так вечно недостает, как тут можно тратить драгоценные часы на знакомство с «приятным обществом» Элизабет? – Пожалуйста, не беспокойся обо мне. Я вовсе не жажду светского общения. Более того, сейчас я не расположена принимать ухаживания.
– Это меня не побеспокоит. Я поступила бы так же для любой из своих сестер. К тому же все мы знаем, что ты до сих пор не в духе после разочарования с тем ирландцем.
– Неужели? – Джейн вцепляется в балясину перил, гадая, каким образом слухи о ее неудачном романе дошли до Кента. – А что, эту историю напечатали в «Кентской газете»?
– Ну не будь такой язвительной. Нам написала твоя матушка. Понимаю, какой это был удар, но нельзя позволять одной неудаче навсегда выбить тебя из игры.
Джейн следовало догадаться. Элизабет повторяет слова миссис Остен, называющей их роман «разочарованием», будто речь о холодном ужине вместо ожидаемого ростбифа. «Я знаю, какое это разочарование, дорогая, когда ожидаешь большего. Но все равно надо подкрепиться».
– Ты и так потеряла много времени, томясь в Стивентоне, – продолжает невестка. – Ты молода, Джейн, вполне приятной наружности и обладаешь многими достоинствами. По крайней мере, так мне говорили. Пора выходить в свет, пока не поздно.
Очевидно, миссис Остен возложила на Элизабет миссию найти Джейн мужа. Она уже готова потребовать, чтобы ее отвезли на ближайшую почтовую станцию. Когда она рассталась с родителями, те направлялись в Дептфорд, дабы присутствовать при спуске на воду «Тритона», нового корабля Фрэнка. После долгих мытарств его наконец произвели в старшие лейтенанты тридцатидвухпушечного фрегата под командованием бывшего сослуживца, капитана Гора. Если поторопиться, можно нагнать родителей и настоять на возвращении в Хэмпшир. Но тогда придется снова видеть страдания Кассандры. От этой мысли Джейн падает духом. А если пробраться на «Тритон»? Капитан Гор мог бы взять ее переписчицей. Джейн подозревает, что жизнь на море придется ей по вкусу. Нет, так не годится. Рвущийся к повышению Фрэнк, вероятно, сам велит высечь ее как самозванку.