На изломе (ЛП)

Тёплые руки легли ей на колени, и, опустив взгляд, она увидела, что Эмброуз присел перед ней на корточки.
— С тобой всё в порядке, — сказал он. — Сейчас тебя начнёт сильно трясти. Возможно, закружится голова. Ты в порядке. Это нормально, и это пройдёт.
Леннон отрывисто кивнула. Это было всё, что она могла сделать. Сирены звучали всё ближе. Уже через минуту кавалерия будет здесь.
  
— Как ты здесь… — спросила она, изо всех сил пытаясь пошевелить стиснутой челюстью, но у неё это едва получалось.
— Лейтенант позвонил мне после того, как набрал тебя. Мне очень жаль, что я приехал сюда позже тебя.
Мужчина посмотрел в сторону, и она увидела, как напряглись мышцы его челюсти. Но это была не его вина. А её. Не только потому, что она примчалась сюда, желая что-то себе доказать, но и потому, что ей следовало дождаться подкрепления или попросить кого-нибудь из офицеров пойти с ней в конец квартала и постоять на страже, пока она осматривает место происшествия. Но она этого не сделала, потому что снова пыталась заставить себя использовать превосходство разума над материей. И вот что из этого получилось.
Этим утром её мог убить бездомный наркоман, которого она считала мёртвым. Он был под таким кайфом, что обладал сверхчеловеческой силой. Ещё три секунды, и она умерла бы в вонючей нейлоновой палатке на улице, пока проезжавший мимо автобус заглушал её крики.
Или, может быть, она бы не умерла. Во всяком случае, не так быстро.
Видения роились в голове, накатывая на неё вспышками ужаса. Полицейские, оглянувшись по сторонам, заметили бы, что её нет, и вероятно решили бы, что она направилась в какой-нибудь магазин, чтобы допросить кого-то ещё. Но вместо этого она оказалась внутри этой маленькой вонючей капсулы с монстром, одурманенным наркотиками. Нечто подобное уже случилось годом ранее. На утреннюю бегунью напали и затащили её в лагерь бездомных. Её изнасиловали и подвергли жестокой расправе. И хотя Леннон не занималась тем делом, иногда ей всё равно снились кошмары на эту тему.
Раздался стон, и девушка поняла, что это она, поэтому крепко сжала губы и закрыла глаза. Кожа была горячей и липкой, а правый глаз пульсировал. Почему глаз так сильно пульсировал?
— Леннон. — Его голос звучал успокаивающе, и она поняла, что её руки, лежащие на коленях, накрывают его.
Это прикосновение рук удерживало её от полного разрушения, поэтому она положила ладони на костяшки его пальцев, чтобы он не убрал их.
— Ну же, тебя нужно осмотреть, — сказал Эмброуз таким нежным голосом, что ей захотелось заплакать.
Девушка подняла глаза, увидела, что приехала скорая помощь, и покачала головой. Ей не нужна была ни скорая, ни больница. Она не хотела, чтобы незнакомые люди смотрели на неё и знали, насколько она слаба.
— Не только из-за глаза. Возможно, в палатке или на том человеке был фентанил9. Я тоже хочу провериться, — сказал он, высвобождая свои руки, но затем крепко сжимая их.
Он поднял её, и она с облегчением обнаружила, что может стоять и даже ходить. Так она и сделала, позволив Эмброузу вести её к машине скорой помощи.
  
ГЛАВА 14
 
«Я иду в лес, чтобы потерять рассудок и найти свою душу».
Джон Мьюр
Семнадцать лет назад
Пациент номер 0022
Тук, тук, тук. Тук, тук, тук.
Сбивчивые звуки, яркие, сдавленные. Пронзительный крик. Страх нарастал по мере того, как его тело сжималось всё сильнее и сильнее. Затем рывок.
— Я так рада, что ты здесь. Посмотри на себя. Ты такой идеальный. Просто чудесно.
Джетт слышал звуки и голос, но не мог разобрать слов, только тихий, мягкий звук. Страх начал ослабевать.
Тук, тук, тук. Теперь мягче. А потом тепло, но не слишком. Хорошо.
Он спал, и во сне к нему тянулись чьи-то руки, которые хватали и рвали его. Было страшно. Он плакал. Один. Никого вокруг. Холодно и пусто. Его живот скрутило от ужаса.
— Ш-ш-ш, — снова произнёс тот же голос.
Потом вдруг стало приятно и тепло. Ощущение пустоты исчезло, а тепло осталось. Он двигался туда-сюда, туда-сюда.
Тук, тук, тук.
Голос превратился в песню, и он поплыл. На этот раз никаких снов. Никаких слёз, только тепло.
Снова пустота и страх. Потом наполненность теплом и нежностью. Чем-то хорошим.
Жажда. Ужасно хочется пить. Снова песня. Та, что означает: «туда-сюда, туда-сюда». Тепло и хорошо.
Тук, тук, тук.
Я — песня? Или я — стук? Мне холодно или тепло?
Это не имело значения. Ему было всё равно. Он парил, и это было хорошо и приятно.
— Вот это улыбка! Такая красивая улыбка красивого мальчика.
Это я улыбаюсь? Я — тот самый мальчик?
Джетт ощутил что-то ещё помимо пустоты, тепла и холода, но не знал, как это описать. Какое-то мягкое и давящее чувство. Щекочущее и пушистое. Оно касалось и ласкало его.
У него было тело. Он был внутри тела и мог чувствовать его части. Он был счастливым, хорошим и красивым мальчиком.
— Такой хороший и идеальный мальчик. Я так рада, что ты здесь. Ты в безопасности.
Тепло, приятно и безопасно. Он дрейфовал. Он спал.
Вдруг наступил холод, но его быстро сменило тепло. Пустота расширялась.
Туда-сюда, туда-сюда.
Песня то звучала, то замолкала. Тук, тук, тук. Звучали слова тихим шёпотом: «Хорошо. Идеально. Безопасно».
Это он был мальчиком. Красивым мальчиком. Голос был счастливым. Он пел ему песни и успокаивал. Голос был хорошим. Место было хорошим. Ему было хорошо. Он был в безопасности.
Было ещё что-то за пределами этого добра, но Джетт не мог понять, что именно. И это было нормально, потому что поющий голос всегда был рядом. Иногда он чувствовал, что что-то плохое приближается. Но потом голос снова шептал, и плохое уходило, сменяясь глухим стуком. И то, и другое привязывало его к чему-то хорошему и безопасному.
Туда-сюда, туда-сюда.
Тук, тук, тук.
Он чувствовал свою кожу и шевелил пальцами ног. Он чувствовал, что его глаза двигаются, и осознавал, что за закрытыми веками есть свет. Но не хотел выходить из своего тела. Внутри было так безопасно. Так тепло и хорошо.
— Вот и ты, милый, — сказал голос. — Ты собираешься открыть глаза и поздороваться? Я ждала тебя.
Ждала.
Голос ждал. Голос хотел, чтобы он открыл глаза.
Страх. Яркий свет. Огромное пространство. Слишком большое.
— Ладно, всё в порядке. Не торопись. Не надо торопиться. Возьми столько времени, сколько тебе нужно.
Время. Никакой спешки. Безопасно.
Туда-сюда, туда-сюда.
Тук, тук, тук.
Холодно. Тепло. Пусто. Полно.
И снова голос, поющий так сладко. Джетт хотел увидеть этот голос. Голос избавлял от холода и пустоты. Этот голос спасал его.
Джетт медленно поднял веки, и свет просочился внутрь. Он знал свет, потому что знал тьму. Пространство вокруг него осветилось, и голос превратился в улыбающееся лицо.
— Привет. Вот и ты, милый. Я рада тебя видеть. — Голос был женским. Она была рада видеть его. Её улыбка стала шире, а глаза заблестели.
Он почувствовал, что улыбается в ответ. Женщина рассмеялась.
— Боже, какая красивая улыбка.
Ему захотелось увидеть её улыбку ещё раз. И он тоже хотел улыбаться, потому что она считала его улыбку хорошей. Но он так устал. Его веки отяжелели, и Джетт снова закрыл глаза и уснул.
Туда-сюда, туда-сюда.
Тук, тук, тук.
  
ГЛАВА 15
   
В дверь постучали как раз в тот момент, когда Леннон завязывала пояс халата на талии. Она решила проигнорировать стук, но потом предположила, что это может быть мама, которой было недостаточно услышать голос дочери по телефону, и она отправилась к ней лично, прихватив с собой набор лечебных трав и настоек. Она с радостью проглотила бы всё до капли, чтобы избавиться от синяков и плохих воспоминаний.