Не верь мне (СИ)
Ладно.
Отвожу глаза и прижимаю ладонь к животу. Туда, где под ложечкой завязался плотный узел.
Немного освежившись у воды и выпив по коктейлю, мы направляемся к продолговатой беседке с навесом из коричневого поликарбоната, где парни суетятся вокруг длинного стола.
– Помощь требуется? – спрашивает громко Таня.
Паша оборачивается, смотрит на мило краснеющую Эву, а только потом на всех остальных, в том числе меня.
Интересно, они уже договорились о чем–то конкретном? Потому что я, как и обещала, дала его контакт Эве уже на следующий день.
– Требуется, – показывает кивком головы на стол.
Я нарезаю овощи и чищу фрукты и все время поглядываю на них. Накручиваю себя до максимума, потом сама же успокаиваюсь. Они не ведут себя как пара, да и не думаю, что Пашка захочет сейчас связать себя серьёзными отношениями.
– Что это с Силагадзе? – спрашивает шепотом Таня.
Силагадзе – это фамилия Евы и Эвелины, но она, вероятно, имеет в виду младшую сестру.
Я снова смотрю на нее и пожимаю плечами.
– А что с ней?
– Цветет и пахнет.
Я разрезаю яблоко и вынимаю сердцевину.
– Наверное, есть причина.
– Думаешь, она с Пашкой сконнектилась?
– Они общаются...
– Да ладно! – ахает Таня, – Просекин и маленькая овечка?!
Закусив губы, я пытаюсь не рассмеяться, хоть для веселья поводов мало. Уж лучше бы она была опытной кошкой.
– Она ведь все равно уедет в Питер в сентябре, – проговариваю я тихо.
– Вот именно! Она же не думает, что он будет ей здесь верность хранить?
– Я не знаю... Вдруг, у них серьёзно?
– Да, ну!... – отмахивается подруга, – Не верю. Чтобы Просекин и серьёзно?... С Эвой, которая кроме как краснеть, ничего не умеет?
Я незаметно вздыхаю.
И чувствую себя отвратительно. Мне стыдно за мои мысли, за то, что чувствую, за удовлетворение от слов Тани.
И за то, что ревную Пашку смертельно.
Глава 15
Катя
– Тот блондинчик, – проговаривает Таня, практически не шевеля губами, – Друг Просекина...
Я прослеживаю за ее взглядом поверх солнечных очков и вижу пританцовывающего у мангала под музыку Кацюбу.
– Рома?
– Точно, Рома... – пробегается кончиком языка по губам, – Хорошее имя.
– Понравился? – смеюсь я.
– Где он был все это время? Давно его не видела.
Услышав писк Евы и шлепок о воду, оборачиваюсь. Кто–то столкнул ее в бассейн и с хохотом прыгнул следом. Кажется, это Макс, который обычно ведёт себя как придурок.
– Он же в Канаде живет, – отвечаю на вопрос подруги, – Приезжает сюда к родителям на лето.
– В Канаде?... Жаль...
Он симпатичный, конечно. Заматерел за тот год, что мы не виделись. Стал шире в плечах и, соответственно увереннее в повадках. Неудивительно, что Таня обратила на него внимание.
– Свободен? Не знаешь?... – спрашивает, продолжая незаметно за ним наблюдать.
– Эй!... Ты серьёзно?
– А что такое? – дергает бровями, – У меня овуляция.
Мы весело хохочем, а потом мимо наших шезлонгов к бассейну проходит Пашка.
– Бля–а–а–а–а... – выдыхает Танька, поднявшись на локте, – Я хочу их всех!...
Я ударяю ее по плечу, но мой смех застревает в горле комками воздуха. Становится не до него, когда он, перенеся вес на одну ногу, останавливается у бортика и наблюдает, как плещутся в воде две русалки – Ева и Эвелина. Последняя, повернувшись вокруг своей оси, поднимает руки и, глядя на Пашу с улыбкой, поправляет собранные на макушке волосы.
Я не вижу его лица, но до боли отчетливо представляю его сдержанную, но черт его дери, многообещающую усмешку. Розовые пятна на щеках Эвы только подтверждают это.
– Смотри... – тихонько посмеивается Таня, глядя туда же, куда и я, – Она сейчас из купальника выпрыгнет.
– Вся светится от счастья, – подтверждаю я.
– Ага... Хорошая девка... Даже жалко ее.
– Почему?
– Потому что такой, как Просекин, ей не по зубам.
Согласна, но с одним нюансом. Пашка сам выберет, кому ему сдастся. Если он решит, что Эвелина та самая, то ее не жалеть надо, а завидовать.
– Посмотрим, – отвечаю неопределенно.
– Вот увидишь... – продолжает подруга шепотом, – Он сейчас оценит возможности и последствия и примет решение. Покувыркаться с ней пару раз или вообще не связываться.
– Думаешь, с ней можно на пару раз?...
Таня приспускает очки на кончик носа и, сощурив глаза, внимательно смотрит на Эву. Та, проплыв пару метров, переворачивается на спину и раскидывает руки, являя взору Просекина все свое стройное тело.
– Почему нет? Она сама себя предлагает.
Я сотню раз наблюдала подобные игры. Жеманность, ложная скромность. Изворотливость и фантазия во флирте некоторых порой поражала меня до поднимавшихся дыбом волос. Со стороны это всегда выглядело смешно, в том числе для самого Пашки.
Но сегодня мне, откровенно говоря, не до шуток, и мне кажется, я смогла найти причину.
Мне обидно...
Нет, мне больно от того, что Пашка не чувствует ничего после той ночи. От того, что наш поцелуй перевернул мой мир с ног на голову, а для него все осталось по прежнему.
Конечно, это только мои проблемы, и разбираться с ними я должна сама, но... скажите мне, как это сделать, и я сделаю в ту же секунду!...
– Дамы!... – вдруг раздается над нами голос Ромы, а затем на мои ноги падает его тень.
Таня, засуетившись, тут же принимает сидячее положение и скрещивает лодыжки.
В руках Романа поднос с мясом, креветками и фруктами. Подмигнув нам, он обходит мой шезлонг и опускает его на белый пластиковый столик.
– Сейчас ещё коктейли принесу, – говорит он, отправляясь к бару.
– Бля–а–а–а–ть... – выдыхает подруга, провожая жадным взглядом его спину, – Катька, кажется, я только что влюбилась!... Посмотри на меня... – поднимает очки на лоб, – Видно сердечки в глазах?
– Видно, – киваю я, – Они розовые и пульсируют.
– В животе тоже все пульсирует, – проговаривает она со стоном.
Через минуту Роман возвращается с двумя бокалами. Вручает нам и садится на шезлонг Тани. Широко расставив колени и упираясь в них локтями.
– Какой сервис!... – восклицает подруга и складывает губы в розочку.
Я знаю, что она прикалывается, и все происходящее для нее не больше, чем развлечение.
– Паха велел не оставлять вас без внимания, – проговаривает Рома со смехом.
Слышу плеск и вижу мокрую голову Просекина в бассейне. Белокурая макушка Эвелины нарезает круги вокруг него как плавник акулы.
– Паша попросил? – уточняю я, – Сказал, чтобы ты развлекал нас?
– Вы против? – отвечает он вопросом на вопрос.
– Я – нет! – заявляет Таня.
– Я – тем более!...
– Угощайтесь.
Так, значит, да?... Скинул меня на друга, чтобы не докучала и не путалась под ногами, а сам клеит Силагадзе!
Молодец какой! Настоящий брат!
Беру шашлык и с азартом вонзаю зубы в мясо.
– Рома, расскажи, как твои дела! – просит Таня, – Чем занимаешься в Канаде?... Девушка там есть?
– Девушки нет, – отвечает парень, пропустив первые два вопроса и почему–то глядя при этом на меня.
– Правда?... Как же так?
– Мне русские по душе.
– Славянки? – уточняет подруга, взмахнув ресницами.
– Да. Блондинки с голубыми глазами.
Я изображаю удивление и театрально прижимаю ладонь к груди.
– Какое совпадение!
Ромка ржет, являя нашему взору ровные белые зубы.
Он мне нравится. Если Паша ему доверяет, то кто я такая, чтобы не доверять Паше?...
– Он сказал, ты теперь свободна, – продолжает Кацюба, взъерошив волнистые пряди, – Николаев получил отставку?
– Типа того.
Таня возвращает очки на нос и принимается за еду, больше не обращая на нас внимания.
– Придурок...
– Так и есть, ага, – усмехаюсь я, – А ты, Ром, с какой целью интересуешься?
Застыв с улыбкой на лице, он пробегается вороватым взглядом по моему телу и возвращает его к глазам.