Не верь мне (СИ)

Я не верю, что Пашка поведется на это. Я не хочу в это верить. Краснеющие девственницы с сияющими восторгом глазами – не его профиль.
Он не подпишется на это. Не настолько Эва хороша.
Черт!...
Глубоко вздохнув, я отворачиваюсь и возвращаю на лицо улыбку.
– Похоже на то.
– Могу обеспечить такой отдых, что ты это лето надолго не забудешь.
Я его итак не забуду, даже если захочу.
  
– Очень интересно, – склоняю голову набок, и Рома повторяет мой жест.
Наверняка со стороны выглядит как флирт, но я на это и рассчитываю.
– Параплан, парашют... Хочешь? – шепчет он с воодушевлением, – Сплав по горной речке, дайвинг...
– Боже!... – смеюсь я, – Не думала, что отдых будет настолько экстремальным! Боюсь, что...
– Ну да... – перебивает Рома, скривившись, – Паха не разрешит. Не дай бог, с тебя хоть один волосок упадет.
В этот момент Просекин подходит к нам и, пожав на прощание руку Ромки, открывает для меня дверь.
Таня уже уехала на такси. Дима со своей девушкой – тоже. За сестрами Силагадзе приехала машина. Я машу им ладошкой и плюхаюсь в кожаное кресло Пашиного седана.
Он перебрасывается с парнями парой слов и садится за руль.
Хлопок двери, и одно тесное пространство на двоих, от которого закладывает уши.
Я пристегиваюсь ремнем безопасности и веду себя так, словно для меня все по–прежнему. Опустив козырек, смотрюсь в зеркало, поправляю волосы и провожу пальцем по брови. Затем достаю из сумки телефон, а ее саму отправляю на заднее сидение.
Пашка кладет мобильник на консоль и, ориентируясь по камерам заднего вида, выезжает с парковки. А когда разворачивается, мигает фарами усаживающимся в такси сестричкам.
– Как настроение? – спрашивает спустя несколько минут обоюдной тишины.
– Отлично! – отвечаю с улыбкой, – Буду спать без задних ног!
– Устала?...
Мимолетный взгляд на мое лицо будто фиксирует мое настроение, а потом возвращается к дороге, небрежно мазнув по моим коленям. Я натягиваю на них подол юбки и вдавливаюсь телом в спинку кресла.
– Немного... столько впечатлений...
Уголок его губ дергается. Пашка выглядит бодрым и свежим, словно не был организатором сегодняшней тусовки.
– В следующем месяце можно повторить.
– Да, кстати... У Ромы тоже богатая программа на лето, – рассказываю зачем–то, – Можно что–нибудь устроить.
– Что, например? – спрашивает Просекин, насмешливо глянув на меня, – Прыгнуть с парашютом? Или сплавиться по реке на плоту?
– Да! А почему бы и нет?
– Ты серьёзно? – поднимает брови, – Собралась прыгать с парашютом?
Вообще–то нет, не собиралась, поскольку никогда не была любительницей экстрима, но накопленное за день напряжение начинает выходить из меня желанием перечить.
– А что такое, Паш?... Ты против?
– Против, – говорит со смехом, – Я и твои родители, и...
– А при чем тут мои родители? – обрываю его, тоже смеясь, – Я давно взрослая, если ты не заметил...
– Я заметил...
– Могу заниматься, чем хочу.
– Перед прыжком с парашютом требуется как минимум профессиональный инструктаж.
– Я в курсе!...
– Катя!
– Что?!
Мы оба продолжаем смеяться, хотя никому из нас не смешно. Во мне бурлит жгучая обида – детская, эгоистичная и максимально нелогичная. Мне стыдно ее чувствовать, не говоря уже о том, чтобы делиться ею с Пашкой.
– Совет могу дать?
– Давай! – в шуточной манере склоняю голову набок и, демонстрируя внимание, округляю глаза.
– Не бросайся в омут с головой.
– В какой омут?...
– Не торопись, Коть.
– Я не тороплюсь! Ты о чем вообще?!
У меня миллиард контраргументов на все, что бы он сейчас ни собрался сказать, и мне приходится приложить тонну усилий, чтобы не завалить его ими по самую его русую макушку!
– Ты только что вышла из отношений, – говорит он тоном переживающего, мать его, старшего брата, – Дай себе время прийти в себя, иначе...
– Иначе что?...
– Наделаешь глупостей, от которых потом будешь страдать ещё больше.
Я дар речи теряю.
– Паш... Ты дурак, что ли?...
Машина дергается от того, как на него действуют мои слова.
– А ты думаешь, Ромыч сможет предложить тебе что–то серьёзное?! – спрашивает, понизив голос до хрипа, – Он в августе в Канаду возвращается.
– Тебе какое дело?! – восклицаю громко, – Ты с чего решил, что мне серьёзные отношения нужны?!
– Потому что я тебя знаю!
– Ни черта ты меня не знаешь, Паша! – выкрикиваю со смехом, – Ни черта!...
– Снова будешь жаловаться мне...
– Не буду!
– Катя!
Воздух в салоне трещит электричеством. Я опускаю стекло, чтобы вдохнуть кислорода.
– Катя... он уедет скоро...
– Эва тоже.
– При чем тут она?
– Дурак, – повторяю тихо, закрывая лицо руками.
Паша замолкает. Я чувствую, что он все знает про меня. Про нас. Все понимает и бесится от того, что ничего сделать не может.
– Тебе нужно остыть, – проговаривает наконец, когда ко мне возвращается способность нормально дышать.
– Со мной все в порядке, – отвечаю глухо.
– Ты запуталась, Кать...
Тут он прав. Возможно.
Только распутаться обратно уже не получится.
– Ты готова влюбиться в первого, кто на тебя обратит внимание.
– Тебя это так волнует?
Отвечает не сразу. После того, как, достав из бардачка бутылку воды, делает из нее пару глотков, и возвращает на место.
– Волнует. Ты как сестра мне.
– Взрослая сестра, – поправляю шепотом, – Из вас двоих Рома мне нравится больше. Выдыхай, Паш...
Машина останавливается у ворот моего дома, мы оба тянемся за моей сумкой и едва не впечатываемся друг в друга лицами. Губы Просекина всего в нескольких сантиметрах от моих. Я чувствую жар на своих щеках.
– Если это назло мне, то лучше не надо, Коть... Не играй с огнем.
  
 Глава 19
 
Катя
Микроскопическое пространство между нами застывает. Мы замираем, как готовые к атаке соперники на ринге. Стыд и смятение внутри меня оборачиваются кипящей яростью.
Самоуверенный говнюк решил применить свои приемчики на мне?! Поставить меня на одну степень со своими недалекими фанатками и иметь наглость заявить, что его утомляет моя навязчивость?!...
Так, значит?!
– Павлик... ты знаешь, как я тебя люблю. Знаешь, что никогда не сравнишься не с одним моим даже самым охрененным любовником!...
– Любовником?... – переспрашивает моргнув несколько раз подряд, – Ты чё несешь?...
– Потому что любовник сегодня один, а завтра другой... – продолжаю проникновенным шепотом, – А брат... он навсегда один.
Выпрямив спину, я делаю живительный глоток воздуха, а Пашка, оставшись в той же позе, просверливает взглядом дыру в моем лбу. Вижу по глазам, что моя импровизация его не проняла. Слишком хорошо он меня знает.
Не проняла, а будто испугала ещё больше.
– Я серьёзно, Котя... Не влюбляйся. Ничего хорошего из этого не выйдет.
– И не собиралась, Паш... – взбиваю пальцами волосы и провожу подушечкой указательного пальца по нижней губе, – Из тебя вышел прекрасный брат, но вот для отношений, извини, ты не годишься.
Он садится ровно и, положив одну руку на руль, смотрит на меня уже с безопасного расстояния.
– Я рад, что ты понимаешь это.
– Конечно, – улыбаюсь я, – Поэтому можешь успокоиться.
– Но это не значит, что нужно тут же бросаться в объятия Ромыча, – перебивает он.
– Не начинай!...
– Присмотрись для начала...
– Я весь день на него сегодня смотрела! Он секси!...
– Блядь!... – вздыхает Просекин, усталым жестом растирая лицо, – Катя... Не сворачивай кровь, ладно?...
Я тихонько смеюсь и, потянувшись к нему, касаюсь губами колючей щеки. В груди звенит, будто она осколками набита, но я держу лицо.
  
– Все нормально, Паш... Я разберусь, правда.
– Не придумывай лишнего, окей?... – просит тихо, – Я бы тебе никогда не пожелал такого парня, как я.