Не верь мне (СИ)
– Я тоже.
Усмехнувшись, он пялится на мои губы. Затем, делая это демонстративно, смотрит на грудь и колени. Захохотав, я пихаю его в бок и выхожу из машины.
– Кстати!... – говорю прежде, чем закрыть дверь, – Эва тоже не заслуживает такого, как ты. Подумай об этом, Паша.
– Ты ее плохо знаешь, – отвечает он, подмигнув.
Возможно он прав. Похоже, они уже обо все договорились.
Пашка не собирается изменять себе, верно?... И мне пора вытряхнуть дурь из головы.
Пройдя половину пути до дома, я останавливаюсь, чтобы продышаться. Внутри ещё штормит, и колени как два сгустка желе, но стоит признать, что более откровенными друг с другом, чем только что, мы с Пашкой ещё никогда не были.
Главное, что мы оба признали, что как раньше уже не будет. Что пора перестать делать вид, что той ночи в его квартире не было.
Она была.
Была его эрекция.
И мое желание тоже было.
А наши взаимные «брат» и «сестра» звучат как насмешка над теми отношениями, что больше не склеить.
Родителей дома ещё нет – засиделись у Просекиных. Машины Матвея тоже. Значит, затусил со своей девушкой до утра.
Я набираю ванну и погружаюсь в покрытую ароматной пеной теплую воду. Положив голову на бортик, блаженно прикрываю глаза. Тут же начинает клонить в сон, но вместе с тем в голове происходит просветление. Если я смогу справиться со своими внутренними проблемами, мы с Пашкой сможем сохранить дружеские отношения. Нет, не близкие родственные, потому что о них теперь даже думать стыдно, но остаться друзьями – почему бы и нет.
А если не смогу, то просто отстранюсь. Иногда это лучший выход.
Лежащий на полочке позади меня телефон подает короткие вибросигналы. Это может быть кто угодно: Таня, которая уже добралась домой, родители или даже Эва, рассчитывающая узнать у меня, какое впечатление она произвела на Просекина.
Я разгоняю пену вокруг себя и беру его в руку.
Николаев.
Неожиданно.
«Как отдохнула, Катя?» – спрашивает он и ниже записывает кружочек.
Его улыбающееся нетрезвое лицо появляется на экране и сообщает мне, что он с друзьями развлекается в клубе. И в отличие от меня, не жмется к кому попало. Я тут же догадываюсь, что кто–то из присутствующих сегодня на пристани записывал рилсы и, очевидно, мы с Ромой попали в кадр.
Увидев меня в сети, Андрей принимается слать кружки один за другим.
В одном признается в любви, в другом заявляет, что разочарован моей легкомысленностью. В третьем и вовсе зовет замуж.
Я лежу в теплой воде, смотрю на него и не могу понять, на чем продержались наши отношения целый год. Он ведь нравился мне, и так сильно, что порой я думала, это навсегда.
А потом как отрезало. Будто внезапно включили свет, и я увидела его во всех неприглядных подробностях – жалким, слабым, бесхарактерным. Лживым.
Но странно даже не это, а разница в том, что я чувствовала к Андрею даже в самые лучшие наши времена, и тем, что я чувствую к Просекину сейчас.
Что это?...
Где настоящее? Где любовь?...
Так ничего ему и не ответив, я выхожу из нашей с Николаевым переписки и вылезаю из ванны.
Засыпаю, едва оказываюсь под одеялом, но сплю не крепко. То и дело слышу разные шорохи и звуки. Потом возвращаются родители. Я открываю глаза от тихих маминых шагов под моей дверью и приглушенного голоса отца. Чуть позже приезжает Матвей. Я слышу, как открываются и закрываются ворота, и его машина тихо вкатывается во двор. Слышу как он негромко говорит с кем по телефону.
А затем вырубаюсь до момента, когда мой лежащий на тумбе телефон вновь не подает признаки жизни. Всего один короткий сигнал, но его хватает, чтобы вынырнуть из сна и распахнуть глаза.
«Друзья?» – спрашивает Паша в сообщении.
Я перекатываюсь на спину и быстро облизываю сухие губы. Засевшая в груди тупая боль не мешает мне улыбнуться.
Может, я зря расстраиваюсь? Может, «друзья» в Пашкином случае – это высшая форма любви? Максимум, на что он сам способен? И этот максимум он может предложить только мне.
«Друзья» – отвечаю я одним словом.
Он молчит целую минуту, а потом от него прилетает огромный, во весь экран, стикер в форме сердца.
Глава 20
Павел
Кондиционер пашет на полную мощность. Если меня не сдует со стула, то точно свалит с пневмонией. Впахивать в офисе летом та ещё жопа.
– Подожди... не лезь... – ворчу, когда Леха, оттесняя меня от моего же компа, пытается добраться до клавиатуры.
– Вбивай код!...
– Не этот, блядь!... Не видишь, что ли?...
Сегодня пятница, и все мы порядком выеблись догонять сроки последние пять дней.
– Подчисти, – говорю, когда начинается выполнение скрипта.
Леха выдыхает. Пошло дело. Я откидываюсь на спинку кресла и откатываюсь в нем назад. Процессор выдает ровный низкочастотный гул.
У меня тоже получается выдохнуть.
Нормально все. Небольшой перенапряг с лихвой окупится суммой контракта. Отец охренеет.
– За час успеет? – спрашивает он, выпрямляясь, – Может, пожрать чего закажем?
– Минут сорок, думаю. Я потом домой.
Мозги гудят в такт процессору. Рубашка намертво прилипла к спине – надо в душ и просто перевести дух в тишине и темноте.
– Я даже бухать не хочу...
– Согласен, – произношу негромко.
В итоге из офиса мы выходим через час и будто попадаем в металлический ангар без вентиляции. Подошвы ботинок прилипают к расплавленному асфальту.
– Пиздец, – ругается Леха, ускоряясь на подходе к своей тачке, – Сдохнуть можно.
Я снимаю свою с сигнализации и вынимаю из кармана звонящий телефон. Падаю в охлажденное автомобильным кондером кресло и только после этого принимаю вызов от Кацюбы.
– Здорово, Паха, подруливай к нам на Мясницкую...
Я, даже не успев въехать, сразу отказываюсь. Только не сегодня.
– Без меня.
– А чё так? – обижается вроде бы, – Договаривались же.
– Когда?...
Я правда не помню, когда успел так облажаться. Не в моих правилах раскидываться обещаниями.
– Да, Паха, бля!... Разговаривали же про клуб!... Ты сказал, что в деле.
Работающий на полную мощность кондиционер начинает неприятно холодить разморенную жарой кожу. Держа телефон у уха, выставляю нужную температуру и немного опускаю стекло.
– Я не приеду, Ром... Устал зверски.
– Сука... – выдыхает раздосадовано, – Приедешь раз в год, а они, черти, все работой заняты.
– Завтра, – иду на компромисс.
– Ладно, давай...
– Не нажирайся в хлам, – напутствую прежде чем отключиться.
Пробок нет, дороги почти пустые, потому что все нормальные люди чилят летом за городом у воды. Добираюсь до дома всего за полчаса и, зайдя в лифт, падаю спиной на прохладную стену. Звонок Ромыча обломал сладкое предвкушение отдыха, о котором я мечтал весь день.
Инстинкт наседки кудахчет внутри растревоженной курицей. Он же Котю с собой поведет. С самыми, что ни на есть серьёзными «намерениями».
Завалившись к себе, принимаю холодный душ и перезваниваю Кацюбе.
– Передумал? – посмеивается довольно.
– Кто будет?...
– Все те же, – отвечает Ромка.
Я молчу, предлагая ему самому немного раскинуть мозгами, и он не подводит.
– Сестра твоя с подружкой тоже... – догадывается наконец.
– Ясно.
– Что ясно?... – уточняет с усмешкой, – Ты же не против был...
– Я не против.
– Ну?... И?...
Я представляю, что творится сейчас в его башке, но и в моей бардака не меньше. Чтобы разобраться с ним, надо просто завалиться спать, но, я уже понимаю – не поможет.
– Заеду чуть позже.
– Ладно, – хмыкает друг, – Приезжай.
Загляну ненадолго. Вроде как Руслану Андреевичу приглядывать за дочерью обещал.
Через полтора часа я у клуба. Относительно популярное место, учитывая, сколько подобных заведений открывается в нашем городе каждый сезон. Вхожу с заднего двора через неприметную серую дверь для своих. Поднимаюсь по узкой лестнице на второй уровень и, пройдя узкий коридор, оказываюсь над основным танцполом.