Не верь мне (СИ)

Громкая музыка и режущие глаза синие лазеры только добавляют раздражения.
– Паша?... – вдруг окликает тонкий женский голос, а следом на плечо опускается легкая рука.
Я оборачиваюсь и уставляюсь на высокую стройную брюнетку с большим ртом и таким же большим бюстом. Знакомые губы, но хоть убей, не помню, когда и при каких обстоятельствах они мне отсасывали. Видимо, давно, потому что с памятью пока проблем не наблюдалось.
  
– Привет.
Девчонка, заметив мое замешательство, смеется. Поправляет короткое узкое платье на бедрах и весело спрашивает:
– Заново будем знакомиться?
– То есть, знакомились уже?
– Да! – хохочет, закинув голову, – Целых два раза. Один раз здесь, в клубе, второй – на утро у меня.
Выждав ещё несколько секунд, добавляет:
– Марианна.
– Точно.
Вспомнил я эту Марианну. Действительно общались с ней два раза. Ничего особенного, раз забыл.
– Один здесь?
– Не один.
Обескураженно дернув бровями, она разворачивается и начинает спускаться вниз. В этот момент из одной из випок в нарушение правил пожарной безопасности с зажженной сигаретой выходит Ромка. Заметив меня, приближается, здоровается за руку и выдыхает дым в сторону.
– Выпьешь? Или за рулем?...
– За рулем.
– Идем, хоть мясом накормлю...
– Катя где?
Кацюба делает затяжку и указывает подбородком вниз на танцпол. Я прослеживаю за его взглядом и мгновенно нахожу ее глазами. В ярко–розовом платье, с распущенными волнистыми волосами, подняв руки над головой, Котя извивается под музыку.
Улыбаясь танцующей напротив подруге, медленно крутит бедрами.
Я зависаю, на секунду отпустив свой мозг покурить вместе с Ромычем, потому что смотреть на нее как на сестру реально больше не получается. И вроде обсудили все и точки в нужных местах расставили, а мысли при виде нее все равно не в то русло утекают.
На хрена прикатил, спрашивается.
– Мы в кино с ней ходили, – говорил Ромка, глядя на нее с прищуром.
– Когда?...
Охуеть – не встать. Мне видимо, знать не обязательно?... Друзья же, вроде, не?...
– В среду.
– Да?... – усмехаюсь я, когда Катя, словно почувствовав взгляд, оборачивается и машет рукой, – И как сходили?
– Хорошо сходили, – лыбится во всю рожу, – Хорошая девчонка... твоя сестра.
Не успеваю я прожевать и проглотить «сестру», как он добавляет шепотом:
– Котя не похожа на других.
– Как?... – хуею максимально.
– Говорю, не похожа она на других телок, – повторяет громче, пыхнув дымом.
– Как ты ее назвал?
– Эмм... Котя, а что?...
– Она тебе разрешала?
Ромыч теряется и видно, что не въезжает, в чем именно затык.
– Я не спрашивал, Пах... А что не так?...
– Это прозвище я дал ей, когда она ещё на горшок ходила.
– И?... Крутое прозвище. Охрененно ей подходит...
– Оно эксклюзивное, Ром... Не хуй лезть туда, где Вас не ждут.
  
 Глава 21
 
Катя
Если бы я выпила коктейль, он бы не так пьянил, как внезапное появление тут Просекина. Я не знала, что он приедет! Не знала, но не значит, что не надеялась.
– Видела, да? – перекрикивает музыку Таня.
Она, напротив, сегодня разрешила себе расслабиться и вот только что осушила, кажется, четвертый бокал. Расширившиеся зрачки полностью поглотили радужку и сделали ее глаза неестественно черными. И градус в крови губы – чересчур яркими.
– Ага!...
– Смотрит, – смеется она, – Наблюдает, как танцуем!...
Я поворачиваюсь к нему лицом, вращая бедрами, склоняю голову набок и провожу рукой по волосам. Не для него стараюсь – для Ромы, что стоит рядом с другом и, медленно затягиваясь сигаретой, улыбается. Знаю, как сильно я ему нравлюсь и знаю, что на Паше такие приемы не работают. Друзья же.
Мы с Таней не торопимся наверх, а парни не спускаются к нам на танцпол, но несмотря на это, мое и без того неплохое настроение взмывает до небес.
Я соскучилась. Скучала всю неделю, что мы не виделись, и не хочу думать, как по брату или как по другу. Или ни по тому, ни по другому.
Надоело изводить себя кислотными мыслями. Он приехал – есть повод радоваться.
– Или на меня?... – проникает в уши смех Тани, – Пялится как завороженный!
Позже, взяв в баре по бокалу сока, мы с ней возвращаемся в випку. Просекин привычно двигается на диване, рассчитывая очевидно, что я сяду рядом. Но, обойдя низкий столик, я занимаю место напротив, рядом с Ромой, который тут же протягивает мне пиалу с черешней.
– Спасибо, – бормочу, забирая угощение.
Я рассказала ему, когда мы болтали, гуляя по городу после кино, что люблю черешню, старые мелодрамы и летние грозы. Никто, кроме Пашки, этого не знал, и был момент, когда я чувствовала себя предательницей по отношению к нему, но потом я это запретила себе. Потому что дружба – это прекрасно, но она никогда не заменит романтических чувств. А я чертов романтик!
– Вкусная? – негромко интересуется Рома, когда я откусываю сочную мякоть.
Терпкая сладость разливается по языку и приятно щекочет рецепторы.
– Очень!... – отвечаю тихо.
Просекин даже не пробует делать вид, что не наблюдает за нами. Сморит без претензии во взгляде, но в то же время въедливо. Будто ни разу не видел, как я ем черешню. Я знаю эту его привычку смотреть прямо, если он хочет смотреть и не смотреть вовсе, если не хочет.
– Угощайся, – предлагаю ему с улыбкой.
– Ешь.
Не происходит ничего особенного, но я чувствую себя смущенной и... заведенной.
Вместе с соком ягод в меня вливается азарт. Появляется желание злить, цеплять, царапать. И откуда оно, я разбираться не желаю – просто хочу, чтобы в груди у него ныло, как у меня.
– Паш, – вдруг, упав грудью на стол, говорит Таня, – Тут Эва пишет... про тебя спрашивает. Что ей ответить? Ты с нами или тебя тут нет?
Я пригубляю сок. Улыбаюсь, конечно, как если бы была искренне рада за их взаимный друг к другу интерес. И снова испытываю целую гамму самых паршивых ощущений и чувствую себя сукой.
– Скажи ей, что я тут, – ровный взгляд на мое лицо, – И что наберу ее сегодня.
Они не встречались после вечеринки на пристани. Я это точно знаю. Общались в переписке, пару раз говорили по телефону, но точно не встречались. У Паши проект горит, Эвелина горит вся целиком, и я боюсь представить, чем закончится их первое настоящее свидание.
– Тебя Паха отвезет сегодня, окей? – шепотом проговаривает Ромка и добавляет очевидное, – Я выпил немного.
Украдкой глянув на залипающего в телефон Просекина, я киваю. Сердце сбивается с ритма.
– Я на такси собиралась.
– Не... – усмехается Кацюба горделиво, – Я с Пашкой договорился.
Свою усмешку мне приходится спрятать, потому что я уверена, что к решению Паши отвезти меня домой Рома никакого отношения не имеет. В прошлый раз он даже сестер Силагадзе на такси отправил.
– Отлично...
Из клуба мы выходим уже далеко за полночь, и Таня неожиданно оказывается гораздо пьянее, чем казалась до этого. Просекин предлагает подвезти и ее, но она наотрез отказывается и уезжает на такси в числе первых. Парни ещё какое–то время переговариваются, стоя у Пашкиной машины, а внимание Ромы целиком и полностью сконцентрировано на мне.
– Так что на счет прыжка с парашютом? – спрашивает тихо, склонив ко мне голову.
Я стою к Просекину вполоборота и чувствую его взгляд половиной лица. Левую щеку обжигает и начинает покалывать.
– Я не знаю, Ром, – отвечаю честно, – Я большая трусиха.
– Даже рядом со мной?
Становится так смешно, что, закусив губы, я прикладываюсь лбом к его плечу.
– Я не экстремалка... Все эти ваши байки, сплавы и парашюты не для меня.
  
– Да ты просто не пробовала!... – шепчет Кацюба проникновенно, – Ты подсядешь на адреналин, и потом...
– Завязывай лить в уши, Ромыч, – вдруг совсем рядом раздается насмешливый голос Паши, – Катя не будет ни нырять, ни прыгать.