Не верь мне (СИ)

– Дай ей самой решить! – восклицает парень с возмущением, – Хватит ее опекать!
– Хватит на нее давить! – в том же тоне отвечает Просекин и берет меня за запястье, – Поехали.
– Пах!... Паха! – окликает его Рома, когда он открывает дверь машины, – Погоди!
Протиснувшись между нами перед тем, как я усядусь, он острожно обнимает мои плечи и оставляет на щеке целомудренный поцелуй. Настолько невинный, что ему умилился бы даже мой папа. Засмеявшись, я сама целую его – мягко касаюсь уголка его губ, а потом прижимаюсь к щеке.
  
– Я позвоню, Кать, – выдыхает парень, выглядя при этом потрясенным.
Меня и саму колотит, потому что жест этот чистой воды импровизация. Пусть даже и зритель у нее был всего один.
Глухо хлопает дверь. Паша бросает что–то Ромке, тот посылает что–то в ответ, они расходятся, а через пару мгновений Просекин оказывается рядом со мной.
Заводит двигатель, немного опускает стекла и, включив негромкую музыку, выезжает со стоянки.
Все это время я смотрю прямо перед собой. Снова, как часто это бывает, не могу ни пошевелиться, ни вымолвить ни слова.
– Охрененный у тебя ухажер, Коть, – не выдерживает Паша первым, – Человек – карнавал.
– В каком смысле? – смотрю на его ровный профиль и густые темные ресницы.
Торможу немного, потому что тело, реагируя на его близость, запускает известные механизмы.
– Он всегда бухает, когда вы встречаетесь?
– Нет...
– Только мне так везет?
– Он ведь в отпуске, Паш, – вступаюсь за Ромку, – Ему хочется отдохнуть и расслабиться.
– Ну так пусть выбирает, расслабляться или с тобой встречаться, – бросает он раздраженно.
– А что такое?... Тебя напрягает необходимость везти меня до дома? Я не просила!...
– Бред.
– Я собиралась ехать на такси, но Рома сказал...
– Заткнись, Коть!... Я уже жалею, что разрешил ему подкатить к тебе.
– Что?!
  
 Глава 22
 
Катя
Паша опускает стекло и, проехавшись пятерней по волосам, свешивает локоть из окна. Моя надежда на то, что он возьмет свои слова обратно или хотя бы пояснит их, не оправдывается, и меня разрывает на кусочки.
– Ты разрешил?! Ты?!... У тебя, мать твою, кто–то благословения просил?!
– Он уедет, Катя! – говорит с усмешкой так, словно я за собственной недалекостью не понимаю самых элементарных вещей.
– Я в курсе! И пусть едет!...
– А ты потом снова будешь рыдать на моем плече?
– Боже!... – ахаю я, схватившись за щеки обеими руками, – Какой же ты говнюк, Просекин! Да, обойдусь я без твоего незаменимого плеча! Найду, кому поплакаться, если приспичит!
– Я серьёзно, Катя!... Ты делаешь глупости.
– И что?! Я имею на них право, ясно!... Это моя жизнь...
– Вот ты как заговорила? – хмыкает, кольнув меня острым взглядом.
– Да!... Тыщу раз да, Паша!... – восклицаю я, – Это моя жизнь, это мое лето, которое я проведу так, как хочу!...
Звучащая фоном музыка раздражает до психа, и Пашка, ткнув пальцем в монитор, выключает ее совсем.
– А как ты хочешь, позволь спросить? Из постели Николаева прыгнуть в постель к Кацюбе, чтобы потом, когда он уедет, заскочить на кого–нибудь ещё?!
– Да!... – хохочу истерично, – Представляешь, да!... А знаешь, почему?
– Катя, – хрипит угрожающе, чем ещё больше распаляет меня.
– Потому что я, на хрен, взрослая! И не нуждаюсь в твоем разрешении!...
– На зло мамке уши отморожу?...
– Отморожу, если мне захочется! А ты... – со всей силы втыкаю указательный палец в его плечо, – Ты не смей вмешиваться, понятно?! И указывать Роме, как ему вести себя со мной!
– Он ведет себя как ебаный придурок! – заявляет Просекин, не особо жалея мои уши, – Скажи мне, что тебе нравится, и я отстану!...
– Мне нравится! Пашенька, если бы не нравилось, я бы с ним не общалась!... А ты...
– Охуеть!... – перебивает со смехом, – Тогда на хрена я вообще о тебе беспокоюсь?...
– А ты... – продолжаю свою мысль, – Ты займись своими отношениями!... И своей личной жизнью!
– С моей личной жизнью полный порядок, Котя!... Она, блядь, идеальна!
Меня буквально подкидывает на месте. От злости и жгучей обиды, которая обваривает внутренности кипятком.
Идеальный, мать его, Павлик! С идеальной жизнью – личной и половой!... Идеальный засранец!
– То есть, тебя все в ней устраивает?... – уточняю с улыбкой вкрадчиво, – Ты чувствуешь себя счастливым?
– Да, – кивает, нахально усмехаясь, отчего у меня сводит зубы, – Меня. Все. Устраивает.
Я закидываю ногу на ногу и поворачиваюсь к нему всем телом.
– Паша... счастливые люди, – изображаю пальцами кавычки, – те, которые полностью удовлетворены своей жизнью, как правило, не суют нос в чужую!
– Да ладно...
– Это база, Пашенька!... Так что очень сильно тебе советую – отвяжись от меня и от моих потенциальных любовников!
– Чтобы мне потом твой отец голову оторвал?
– Ой!... – всплескиваю руками, – Вы только поглядите на него!... Какой обязательный, какой ответственный...
– Хватит ерничать, Котя! – бросает с раздражением, – Я действительно чувствую за тебя ответственность...
– Спасибо! Огромное!
– И мне не все равно, что с тобой будет!
– Со мной ничего не будет, Паша! – сдуваюсь, услышав в его голосе неподдельную заботу, – Я просто общаюсь с Ромой!
Просекин, словно не найдя больше аргументов для спора, замолкает. Скрипнув кожаной оплеткой руля, смотрит прямо перед собой. Кипящая энергия внутри меня внезапно остывает и лопается пузырями, оставляя после себя ощущение опустошенности и безысходности.
И обиды, конечно.
На себя, на нас обоих за то, что не получается вернуться в прежний формат. За то, что с каждой новой встречей пропасть между нами становится только глубже и шире.
На Пашку – за то, что он не принимает мои чувства. И, черт возьми, за то, что не чувствует того же самого!...
Проведя ладонью по лбу, я на мгновение прикрываю глаза. Горло распирает разочарованием.
– Я не собираюсь строить с ним ничего серьёзного, – проговариваю тише, – Мы встречаемся, чтобы просто проводить время вместе.
– Он в курсе?
– Я думаю, он понимает...
– Понимает, Коть?... – смотрит на меня, – Мне кажется, что нет.
– Он приятный, веселый... симпатичный.
– Принц, бля...
– С ним интересно.
– Катя...
Я глубоко вздыхаю, но стянутость между ребер не исчезает.
– Я не понимаю, что происходит, Паш. Ты изменился. Я... я тоже изменилась.
– Мы просто повзрослели. Это нормально.
– Думаешь?...
– Да.
– Думаешь, мы сможем остаться друзьями, или нам стоит реже встречаться?
– Мы и так друзья.
– Но уже не как прежде, да? – спрашиваю шепотом.
– Как прежде, – отвечает Паша, качнув головой, – Если Ромыч тебя обидит, получит по роже, как Николаев.
Я тихонько смеюсь, думая о том, что, может быть, проблемы в нашем общении вижу только я. Для Пашки и правда все по прежнему, и связанные с Ромой опасения лишь следствие пережитой мной недавно неудачи с Андреем?...
– Я надеюсь, что так и есть, – протягиваю руку и касаюсь вихра в его волосах, как делала это раньше.
Просекин хмурится, словно ему неприятно, но длится это всего мгновение. Сглотнув, он поворачивает голову и слабо улыбается.
– Давай, забудем, что случилось тогда...
– Я забыла, – вру от всей души.
– Это физиология, не больше.
– Я знаю.
– У парней в этом плане все очень примитивно.
– Тебе все равно, с кем? – спрашиваю, усмехнувшись.
– Катя...
– Ладно, молчу.
Отворачиваюсь к окну и не открываю рта, пока его машина не останавливается у моего дома.
– На следующей неделе все наши собираются в кемпинг – отель, – проговаривает Паша негромко, – Ты же едешь?
  
– Да... Меня Рома пригласил уже.
– Охуенный молодец...
– Ещё какой, – киваю серьёзно, – А ты Эвелину позвал уже?