Не верь мне (СИ)

– Не успел, – жмет плечом. – Но позову обязательно.
Мы оба смеемся, как над хорошим анекдотом, и я понимаю, что мы снова ни к чему не пришли. А может и пришли, только мое сердце отказывается это принимать.
– Ладно... – выдыхаю я, – Спасибо большое, Паша. Поцеловать–то можно? По дружески...
И, не дожидаясь позволения, а может опасаясь того, что он откажет, тянусь к нему и, обняв рукой за шею, прижимаюсь к нему щекой. Это даже не поцелуй, но вспыхнувший в венах ток быстро разгоняет по телу жар. Пашка так приятно пахнет!...
  
Я чувствую его теплое дыхание на своем виске и, чуть повернув голову, касаюсь кожи губами.
Это действие растягивается на несколько секунд, а потом я заставляю себя отстраниться.
– Давай, Коть... беги отсюда на хрен.
  
 Глава 23
 
Катя
Рассматривая крохотные детские вещички преимущественно в бежевых тонах, я испытываю ни с чем не сравнимый трепет и уже прикидываю, что подарю малышке Ярославы на рождение.
– Я собираюсь стать бежевой мамой, – говорит она таким тоном, словно собирается отстаивать передо мной свою позицию.
– Мне нравится, – улыбаюсь я, оставляя за ней право выбора.
– Сейчас везде столько хейта против них, а мне пофиг...
– И правильно.
– Говорят, дети бежевых мам эмоционально недоразвиты и вообще... – кривится Яра, – для их мамаш эстетика важнее ребёнка...
Я встречала подобные споры в интернете, но никогда даже не задумывалась, какую сторону приняла бы я сама в этой дискуссии.
Вытянув перед собой отекшие ноги, она шевелит пальцами и тяжело вздыхает. Ярославе рожать на днях, и она попросила приехать сегодня навестить ее, потому что оставаться наедине с самой собой с каждым днем все страшнее.
– Моя мамка меня тоже летом родила, – проговаривает, поглаживая ладонью объемный живот, – Рассказывала, это та ещё задница.
– Почему? Воды хочешь?...
– Хочу, – соглашается она и продолжает, – Жару тяжело переносить, отеки, головные боли, чертова одышка...
– Крепись, Яр... – протягиваю прохладный стакан, – Немного осталось.
– Боже... – смеется она невесело, – Да ещё ведь ничего не начиналось, Кать!... Я насмотрелась рилсов с новорожденными и теперь в таком ужасе!...
– Все ведь через это проходят.
Ее настроение ещё хуже, чем в тот раз, когда она при всех сорвалась на своем муже. Тусклая кожа, немытые волосы и несвежая сорочка говорят о том, насколько тяжело ей смириться со своим нынешним положением.
– Да я ж не спорю, – отпивает воды, ставит стакан на стол, но тут же снова берет его в руку и делает два больших глотка, – Но к материнству нужно подходить осознанно, а не так, как я... по залету.
– Многие женятся и рожают по залету, – замечаю я, – Вспомни хотя бы Волошину с параллельного потока. Вышла замуж, родила, и, кажется, счастлива...
– А я – нет!... Я не счастлива, Кать! Мне кажется, меня обманули, понимаешь?!... Заманили в ловушку и теперь издеваются!
На самом деле, звучит жутко. Я тяжело сглатываю перед тем, как подойти и опуститься перед ней на корточки.
– Я могу чем–то помочь тебе?...
– Ага... – смеется Ярослава негромко, – Залететь, потолстеть на двадцать килограммов и выйти замуж на какого–нибудь оладушка.
– Яр...
Судорожно втянув воздух, она прячет лицо в ладонях.
– Яра... ну ты чего?... Это близость родов на тебя так влияет... Гормоны скачут, а вместе с ними и настроение.
Она мотает головой, когда я пытаюсь, придвинувшись, обнять ее. Всхлипнув, начинает тихонько плакать.
– Я на грани, Кать... Мне себя так жалко!
– У тебя хороший муж! Надежный, уравновешенный... – продолжаю успокаивать, – Тебя очень любит! И с малышкой помогать будет!
– Он меня бесит! Катя–а–а–а!... – рыдает подруга, – Я его ненавижу!
– Это гормоны!... Боже! Все пройдет, как только ты родишь.
Шмыгнув носом, она снова хватается за стакан и залпом его осушает.
– Знаешь... Я ведь так хотела, чтобы ребёнок был от Просекина!
– Что?...
Тихо произнесенная Ярославой фраза как удар в солнечное сплетение. Он вышибает воздух из лёгких и откидывает меня назад. Я поднимаюсь на ноги и отхожу на пару метров назад.
Яра все это время смотрит на меня исподлобья, а потом вдруг с сарказмом усмехается.
– Что?... Ты не была бы рада? Не хочешь себе такую родственницу?
– А... – прочищаю горло и нервно растираю шею ладонью, – Ты уверена, что беременна не от него?
– Уверена. Там разница в две недели. Если бы я была беременна от Пашки, уже родила бы...
– Но иногда, говорят...
– Нет, Кать, – вздыхает судорожно, – Все проверено на сто раз. Да и Просекин не дурак же...
– Он в курсе?... То есть, ты ему говорила?
– Ну, конечно, говорила!
И тут я начинаю вспоминать то, что происходило прошлой осенью. Как Яра преследовала Пашку и как со слезами на глазах просила меня устроить их встречу. Я, волнуясь за подругу, даже звонила ему, просила, чтобы он поговорил с ней.
Я не знаю, встречались они потом или нет, но внезапно все успокоилось, и Яра стала встречаться с Виталиком.
– Врачи иногда могут ошибаться со сроками, – проговариваю шепотом, сама до ужаса боясь этой ошибки.
– Да, нет, Кать... С Пашкой мимо, – проводит пальцами под глазами и убирает волосы от лица, – Он же только в резинке... И было у нас всего один раз.
– Зачем?... – не удерживаюсь от вопроса.
– Что зачем?
– Зачем нужен был этот один раз?
Я на самом деле не понимаю. Яра ведь не настолько наивна, чтобы надеяться зацепить Просекина сексом. Он для него как хлеб с маслом на завтрак каждый день. На что она рассчитывала?
– А кто не мечтает побыть с ним хотя бы ночь, Кать?...
Мое лицо пылает, и я не нахожусь с ответом, а Яра между тем продолжает:
– Он мне нравился... нравится. И знаешь, когда он нагуляется и встретит ту самую, она будет счастливейшей из женщин.
– С чего ты взяла?... – смеюсь я.
– Таких видно, – шмыгнув носом, пожимает плечами, – Видно же, как он к тебе относится.
– Это ещё ничего не значит...
– Значит, Кать. Просекин же не охотник, он не коллекционирует свои победы. Он просто выбирает лучшее из предложенного.
– Но... – перехватываю ее воспаленный взгляд, – ты же не влюблена в него?
– Нет!... Конечно, нет! – смеется хрипловато, – Но трахается твой брат божественно!...
– Яра! – восклицаю задушенно.
– Что?... Это правда!
– Он мне не брат!
– Тем более! – хохочет она.
Выхожу я от нее в подавленном настроении. Рассчитывала поддержать, развеселить, а по итогу заразилась от нее сама.
Блеск!
Переведя дыхание и тряхнув головой в надежде выкинуть из нее все дурные мысли, озираюсь в чужом дворе и слышу одиночный звук клаксона.
Улыбнувшись, поднимаю руку и быстро шагаю к машине Ромы.
– Как посидели? – спрашивает он, когда я открываю дверь и занимаю место рядом с ним.
– Неплохо...
Рома тянется ко мне и, спросив разрешения взглядом, оставляет на щеке сухой поцелуй. Пока его это устраивает, мы будем встречаться.
– Может, в кафе посидим?
– Можно, – соглашаюсь, пристегиваясь ремнем.
Если это поможет отвлечься от атакующих мою голову прямо сейчас мыслей, то даже нужно.
  
 Глава 24
 
Катя
– Что?... – прерывает Рома свой увлекательный, длиною в десять минут, монолог, заметив, как я кусаю губы, чтобы не рассмеяться, – Я слишком болтлив?
– Нет! – восклицаю я, – Говори – говори!... Ты очень интересно рассказываешь.
Действительно, это похоже на чудо, но воодушевленный, приправленный яркими нюансами рассказ Романа о том, как вчера они с парнями сплавлялись по местной горной речке, практически избавил от неприятного привкуса после встречи с Ярой.
  
– Я скучаю по родному языку, Кать... – объясняет он, сделавшись серьёзным, – Целый год будто не в своей шкуре живешь...