Не верь мне (СИ)

– У них ничего не было.
– Но как?... Их же видели вместе...
– Но тем не менее... – развожу я руками.
– Это точно?... – уточняет Алина.
Уверенная, что уже сегодня вечером новость облетит все чаты, подчаты и лички, я с грусной улыбкой киваю.
– Сто процентов. Просекин отказал ей.
– Охренеть!...
– Вот сучка!
Таня отставляет тарелку и молча берется за кофе. Я тоже допиваю капучино, ведомая инстинктом оборачиваюсь и вижу у входа Пашку.
  
– Я тебе переведу, – бросаю шепотом Тане и, бросив в сумку телефон, поднимаюсь со стула.
– Пока, девочки.
Они меня, похоже, не слышат. Заметив Просекина, обе выпрямляют спины и принимаются махать ему руками. Он смотрит только на меня. Как я прощаюсь с подружками и, улыбаясь, иду к нему через зал.
Под прицелом трех пар глаз я обнимаю его за шею и звонко целую в щеку.
– Рассказала? – спрашивает он, положив руку на мою спину.
– Пока только подготовила, – смеюсь в его ухо, – Расскажу в следующий раз.
  
Глава 45
 
Катя
– Хочу устроиться на работу, – говорю сестре, вышагивая рядом с ней по торговому центру.
– Зачем?... А как же твоя магистратура? – спрашивает она, остановившись у манекена за стеклом.
На ней узкая кофейного цвета юбка и легкий кардиган. Нате подошло бы.
– Занятия по вечерам, а я могла бы работать хотя бы три раза в неделю.
– Спроси у мамы... Может, возьмет к себе на время.
– Спрошу, – вздыхаю я, – У тебя что нового?
Это первая наша встреча после возвращения ее из командировки в Москву. Мы созванивались пару раз, но от ответов на мои вопросы она всегда увиливала, словно есть, что скрывать.
– Особо ничего, – ведет плечом, на котором весит сумка.
– Как с Богданом? Вы общаетесь?
Она поворачивает ко мне голову, и я вижу, как горят ее глаза. В них смешинки, словно она услышала хорошую шутку.
– Нет!...
– Совсем? Он не пишет?...
– Не пишет, Кать!... Представляешь! И я не звоню и не пишу ему, потому что не скучаю!... Как будто и не было тех трех лет!...
– Значит, ты все правильно сделала, – озвучиваю собственное мнение, – Вы друг другу не подходите!
– Нет, конечно!...
Она звонко смеется, и откидывает с лица светлую челку. Что–то в ее поведении и жесте цепляет меня, но пока я не могу понять, что.
– Может... – легонько пихаю ее плечом, – У тебя есть, что ещё мне рассказать?
Наши взгляды пересекаются на краткий миг, и я понимаю, что да, есть. Что–то случилось или происходит в ее жизни прямо сейчас.
– Может, и есть, а может, и нет!... – отвечает с загадочной улыбкой, уходя от ответа.
– Натка! – восклицаю с обидой.
В этот момент до нас долетает знакомый голос и, остановившись, мы оборачиваемся.
– Катя!... Ната! – машет нам рукой Арина, старшая сестра Паши.
Толкая перед собой коляску, она быстро идет к нам. Ната выдвигается навстречу и, дойдя до нее на полпути, крепко обнимает.
Мое лицо обжигает, на несколько секунд я прикладываю к нему прохладные ладони, а затем шагаю к девчонкам.
– Привет, – целую Арину в щеку и сразу заглядываю в коляску.
Ее семимесячный сынок сладко спит с соской во рту.
– Ты экстремалка, – тихо смеется Ната, – Решила прогуляться по торговому центру с Миром?
– Пока он спит, я накупила себе нижнего белья и обуви, – хвастает Арина, показывая забитую доверху корзину под коляской, – А вы?...
– Мы ещё не успели, – говорю я.
– Может, пока Мирон спит, выпьем кофе?
– Конечно! – восклицает моя сестра.
Я не видела Арину около четырех месяцев или больше, поэтому тоже с радостью соглашаюсь. Пусть она будет ещё одним человеком, от которого у меня есть, что скрывать.
– Он уже ползает и пытается дотянуться до всего, что плохо лежит, – рассказывает она с гордостью, пока мы, устроившись на мягком диване в уютной кофейне, ждем заказ.
Арина говорит и говорит, отвечая на сыплющиеся от нас с Наткой вопросы о малыше, а потом, когда они иссякают, осторожно спрашивает про Богдана. В глазах сестры снова вспыхивают огоньки, словно она не с парнем рассталась, а излечилась от тяжелой болезни. Я смотрю на нее и снова задаюсь вопросом – что с ней случилось за то время, пока мы не виделись?...
Она рассказывает сестре Просекина о том, что знаем мы все и замолкает. Арина, которая очевидно была готова выразить сочувствие, несколько обескуражено тоже молчит. Мы пьем кофе и заедаем его пирожными, а затем очередь доходит до меня.
– Катюш, а как твои дела?
– Все отлично, – отвечаю бодро с уверенной улыбкой.
Рассказываю про мою учебу и про курсы графического дизайна, на которые я недавно записалась, и вдруг понимаю, что интересует Арину не это.
– Я хотела про Пашу спросить. Вы же с ним очень близки.
«Очень» не то слово – мелькает в моей голове, и кончики ушей начинает печь.
– Что с ним? – спрашиваю тоном, который не должен вызвать подозрений.
– Я не знаю, – качает она головой, – Но мама говорит, что с ним творится что–то странное.
– Ого!... – восклицаю с застывшей в воздухе чашкой в руке, – Что именно?
– Он стал рассеянным и будто что–то скрывает...
– Да, вряд ли!
– Мама считает, у него кто–то появился, – делится Арина шепотом, – Я подумала, может ты знаешь?... У вас же никогда не было секретов друг от друга.
В этот момент Мир зевает и, едва не выронив соску, присасывается к ней губами. Его мать качает коляску, и он снова засыпает.
Я сижу, дыша через раз, и совершенно не знаю, что ответить. Не могу ни соврать, ни сказать правду, когда Пашки нет рядом. Ната тоже смотрит на меня, она ведь знает, что я к нему чувствую.
– Я... я не знаю... Мне ничего не известно.
– Ну, Кать!... – просит Арина, – Хотя бы намекни, кто она!... Кто–то из твоих подруг, да?
– Может, у него много работы и... поэтому он такой замкнутый? – приходит на помощь Натка.
– Нет! Тут что–то другое!... – заявляет приглушенным голосом, – Когда вчера я хотела заехать к нему в гости, он сказал, что я не вовремя!... Представляешь?! Он с кем–то живет!
О, Господи!... Вчера я готовила ужин на его кухне, а потом мы занимались сексом на диване под сериал. Почему он не сказал мне про звонок сестры?!
В моих ушах шумит, когда я слушаю предположения Арины о том, кто бы это мог быть. Какая она – блондинка или брюнетка, с каким характером, и где он с ней познакомился.
Вот черт!... Кажется, пора рассекречиваться!
К счастью, через десять минут за сестрой Просекина приезжает муж. Поднимается в кафе и забирает косяску со спящим малышом.
– Если будут новости, – напоследок говорит Арина, изображая пальцами трубку, – Звони.
Я киваю и, едва она исчезает, набрасываюсь с расспросами на Нату. Делаю это больше не из любопытсва, а опережаю ее попытку что–нибудь выведать у меня.
– Рассказывай, что случилось!...
Она отламывает кусочек пирожного, которое до этого ковыряла с неохотой и опускает глаза.
– Что?... Нат?...
– Вообще–то я не уверена, что хочу рассказать...
– Даже мне?
По ее лицу проносится тень сожаления, и щеки становятся розовыми. Никогда в жизни между нами не было ни одного секрета, а теперь каждой из нас приходится что–то скрывать.
– В Москве, когда я летала на конференцию, я встретила Резникова.
– Петю?... И как он? Я не видела его лет сто.
– Нормально, – отпускает смешок сестра, – Вернее... он... возмужал... и...
– Погоди...
Её лицо пунцовеет, в глазах пляшут языки пламени, и краски эти выдают ее с головой.
– Он тебе понравился, Ната?! Ты же его терпеть не можешь!
С Петей Резниковым, сыном друзей моих и Пашкиных родителей, Ната была дружна ровно до того момента, пока они оба не перестали проходить под столом. Потом Резниковы переехали в Москву, а в те моменты, когда они навещали нас, Петя вел себя с ней заносчиво и высокомерно. На меня и вовсе внимания не обращал.