Не верь мне (СИ)

– Всё хорошо будет, – снова обещаю я, – Клянусь.
Отец все же не выдерживает – закуривает ещё одну сигарету. Смолит, не отрывая от меня взгляда, а потом, когда окурок улетает в пепельницу, грозит:
– Смотри мне, Павел... Не облажайся.
– Не облажаюсь, – киваю, прикидывая, сколько времени мне понадобиться, чтобы они мне начали доверять.
До того момента, когда мы поженимся или когда родится наш ребёнок?... А может, когда я его в школу поведу?...
  
Выслушав ещё целую серию наставлений и угроз, я замечаю в окне встревоженное лицо Коти.
– Может, пойдем? – предлагаю я, – Кате нельзя нервничать.
Мы входим в гостиную и втроем останавливаемся у порога. Мой отец, прочистив горло, громко заявляет:
– Дети любят друг друга. Все в порядке.
– Готовимся к свадьбе, – добавляет Руслан Андреевич.
Мне остается только кивать. Катя быстро идет ко мне, обнимает и прижимается лицом к плечу.
– Все нормально? – шепчет тихо.
– Да.
Мама и Мария Сергеевна утирают слёзы. Отцы наполняют бокалы. Кажется, мы благополучно проехали то, чего боялась Котя больше всего. Все самое страшное позади.
Вырваться у нас с ней из тесного семейного круга получается только к ночи, когда Катя начинает демонстративно зевать.
– Оставайтесь, – предлагает будущая теща.
– Мы поедем. Завтра заберем вещи. Катя будет жить у меня.
Новое потрясение для Лебедевых. Раслан Андреевич скрипит зубами, Мария Сергеевна плачет.
Катя оказалась права – выдрать ее из родительских лап оказалось тем ещё испытанием.
– Что они тебе говорили? – первым делом спрашивает она, едва мы оказываемся в машине.
– Ничего особенного.
– Угрожали? Папа ругался?...
– Нет.
И угрожали и ругались и крыли матом, но зачем это знать моей беременной Коте?...
Беременной... Твою мать, я даже не успел прочувствовать значение это слова. Ребёнок. Катя родит мне ребёнка.
Зависаю на мгновение, чувствуя, как сильно тянет вдоль ребер, и как сердцу становится горячо.
Никогда раньше я не представлял себя в роли отца, а сейчас вдруг ясно вижу Котю с животом и ее же кормящей грудью. Гляжу в одну точку, не поспевая за разгоняющимся воображением.
– Паш... – проникает в сознание ее голос, – Ты чего?...
– Как ты себя чувствуешь?... Нигде не болит?
– Нет.
– Может, чего–то хочется?... Огурцы?... Глина, мел?... Я слышал, беременных иногда на них тянет...
– Нет... – смеется она, – Я хочу... целоваться и спать.
– Понял.
Трогаю машину и плавно разворачиваюсь.
– К врачу, наверное, надо?
– Да, завтра хочу пойти, – говорит она, – Твоя мама уже созвонилась. Меня будут ждать.
– Я надеюсь, ты с мамами не успела выбрать имя ребёнку, пока меня не было?
– Нет... Имя мы с тобой выберем вместе.
Я все ещё в шоке и все ещё оглушен. Держусь за руль обеими руками, пытаясь сконцентрироваться на дороге. В ушах звенит, как после лобового столкновения.
– Паша... ты ведь не расстроился?
– Нет, конечно.
Моя жизнь только что перевернулась с ног на голову. Я чувствую мандраж, азарт, эйфорию, распирающую грудь гордость и счастье, но точно не досаду. Я чувствую себя игроком, взявшим джек–пот.
– Все случилось так быстро...
– Ты привыкнешь.
– Я уже привыкла! – восклицает Катя, – Я ощущаю себя беременной!
Мы останавливаемся на светофоре, я протягиваю руку и кладу ее на ее плоский ещё живот.
– Ты чувствуешь его?
– Да!
– Он шевелится?
– Нет ещё! – хохочет Котя, – Но я чувствую его внутри!... Я не знаю, как объяснить, Паш.
Накрывает мою руку ладонью и затихает.
– Что ты чувствуешь?
– Там тепло и светло.
  
Глава 50
 
Катя
Они все ещё разговаривают. Хотя говорит в основном папа, Паша больше слушает, иногда кивает, местами коротко отвечает. Я слежу за ними, стоя коленями на диване и подглядывая через отодвинутую занавеску окна в моей комнате.
Мама помогает мне собрать вещи.
– Катя, да не волнуйся ты так, – раздается за спиной ее голос, – Дай отцу прийти в себя. Он бедный, до утра не спал.
– Почему? – оборачиваюсь я, – Он расстроился вчера?
Мама тоже смотрит на меня как–то по–новому. На ее лице замешательство вперемешку с радостью и неверием. Стоя с моей футболкой в руках, она внимательно разглядывает меня.
– Нет... Дай нам время свыкнуться с мыслью...
– Но вы не расстроены? – стою на своем, потому что если они с папой не рады за нас, это очень сильно расстроит меня.
– Мы ошарашены, Катя. Ещё вчера ты для нас была младшей дочкой, домашней девочкой, а уже сегодня готовишься стать мамой и съезжаешь от нас.
– Я сама пока ещё в шоке, – слезаю с дивана и, шагнув к ней, крепко крепко обнимаю, – Мне кажется, всё это происходит не со мной!
– Но ты счастлива?
– Да!... Мне кажется, что исполнилось самое заветное мое желание!
Мама целует мои щеки, убирает волосы от лица и смотрит в глаза.
– Когда ты успела влюбиться в него, Катя? Как это случилось?
– Я не знаю!
Конечно, я не расскажу ей о той ночи в Пашкиной квартире и о тех поцелуях, которые поставили точку в нашей дружбе.
– Я думала, он для тебя как брат...
– Нет, мам... Мы привыкли с Пашей думать, что как брат и сестра друг другу, но на самом деле это уже давно не так.
Когда мы спускаемся вниз, наши мужчины уже на кухне. Папа греет чай, Пашка с затаенной улыбкой смотрит на меня. Дескать, не волнуйся, твой отец меня не покусал.
– Я почти все собрала, – проговариваю негромко, – Поможешь спустить?
Сегодня утром я сделала УЗИ и даже попала на прием к врачу, которая вышла на работу в свой выходной только ради меня. И исследование, и осмотр показали, что беременность действительно есть, и что все в порядке. Наш малыш родится в июле следующего года. Мне придется на время оставить учебу в магистратуре, а Пашке – приготовить все к рождению ребёнка.
Через час в машине, забитой под завязку моими вещами и контейнерами с едой, которую мама и тетя Марина приготовили для нас, мы приезжаем домой.
Пока он поднимает сумки, я впервые присматриваюсь к его квартире, как к своему жилищу на ближайшее время.
Медленно курсирую по комнатам и вдруг понимаю, что подсознательно всегда хотела быть тут хозяйкой, и в те разы, что бывала здесь, непременно наводила свои порядки или даже делала перестановку. Паша относился к этому терпимо, чаще просто не обращал внимания, словно это в порядке вещей.
Теперь все по–настоящему.
Я встречаю его у порога с моими двумя чемоданами в руках и повисаю на шее. Он тут же ловит мои губы, словно только этого и ждал.
– Паш... Паша, тебе не кажется, что мы спим, и нам снится сон?...
– В моём сне не может быть так много твоего отца, – хмыкает он весело, – Нет, я точно не сплю.
– Что он говорил тебе? Угрожал или рассказывал, что у меня аллергия на гранаты и что я терпеть не могу маринованные помидоры?
– Это я и без него знаю.
– Что тогда?
– Давал наставления. Советы бывалого семьянина.
Я смеюсь и зацеловываю его лицо.
– Потерпи немного, он скоро привыкнет и успокоится.
Потом Пашка помогает мне раскрыть все сумки и освободить полки для моих вещей и уезжает не надолго в офис.
Я открываю холодильник, забитый едой, и впервые заговариваю с малышом.
– Чего ты хочешь? Мясо под сыром или овощи?
От важности момента и от осознания, что внутри меня теплится жизнь, и вот–вот застучит маленькое сердечко, в горле вырастает огромный ком. На глаза наворачиваются слёзы.
– Может, йогурт?...
В этот момент желудок сжимается, и я понимаю, что угадала. Мы оба хотим йогурт. Достав и вскрыв упаковку и нахожу в сумке свой телефон и вижу в нем пропущенный от Натки.
  
Предвкушающе ухмыльнувшись, набираю ее. Наверняка, до нее дошли последние новости.
– Катя! – выпаливает она в трубку без приветствий, – Мне мама все рассказала! Это правда?!