Мой темный принц

– Мой дом в Джорджии.
– Ты меня слышала.
– Погоди… я могу оставить машину себе?
– Если отдам ее, ты уедешь?
– Да.
– Поздравляю. Теперь ты новая владелица «Феррари».
Она пожала плечами и зашагала к лифтам, покачивая бедрами. Как только она скрылась за металлическими дверьми, я метнулся в бар в другом конце лобби и уселся на табурет.
«Гранд Риджент» обладал утонченностью старого света, являя современное сочетание Хогвартса и отеля «Лютеция». Коричневые кожаные кресла стояли вокруг столов из красного дерева. Потолок над зеркальной стойкой бара украшали люстры из оленьих рогов.
  
Я постучал костяшками по стойке.
– «Сазерак»  [4].
Келси, моя умная не по годам барменша, посмотрела на меня.
– Как всегда, неразбавленный?
– К сожалению. – Я взял номер «Уолл-стрит джорнал» и стал листать, не читая. – Хотя у меня сегодня ужасно не ладится со слабым полом. Может, стоит пересмотреть статус бабника.
– Хочешь поговорить об этом? – Копна темных кудрей, обрамлявших ее добрые глаза, подпрыгнула, когда она взяла абсент и коньяк, налила их в шейкер и бросила туда кубик сахара.
– Нет. Хотел бы молча повариться в ненависти к самому себе.
Маленькая Брайар Роуз уже не такая маленькая. Изысканный заостренный бутон розы превратился в нечто еще более нежное и запретное. Ее красота осталась такой же небрежной. Беспорядочной. Пьянящее сочетание волнистой челки, неряшливого пучка, мешковатой джинсовой куртки и гольфов. Меня не удивило, что она была стильной и собранной. Но оттого, что умудрялась оставаться такой неповторимой, перехватило дыхание. Она носила подтяжки. Подтяжки. Всем своим внешним видом она эффектно посылала своих родителей куда подальше.
Келси подала мне напиток, улыбаясь до ушей. Я сделал глоток и бросил газету на стойку, не в состоянии сосредоточиться. Твердил себе: совсем неважно, что нас с Брайар разделяет всего несколько десятков этажей. Мне попросту все равно.
Но каждый раз, когда лифты издавали сигнал, я поворачивался к ним и сникал при виде болвана, который выходил из кабины.
Ты ждешь ее, тупица.
Я замер, поднеся бокал к губам. Вот черт. Я понял, как это выглядело: жду тут, как давно потерянный брат Джо Голдберга  [5], готовый устроить ей засаду, как только она закончит работу.
Но я должен увидеть ее снова. Это необходимость, а не желание.
Это вообще ничего не значит. Ты не заинтересован в том, чтобы возобновлять отношения. Тебе просто… любопытно.
Конечно. Любопытно. А то, что я дал распоряжение всему персоналу – от высшего руководства до носильщиков, – чтобы выпускали съемочную группу только через главный вход, вообще ничего не значило. Как и то, что я тем самым удостоверился, что ей придется пройти через лобби, если захочет уйти.
Мы встретимся снова, нравится ей это или нет.
И нет, это ничего не значило.
Брайар выросла и стала координатором интимных сцен. Значит ли это, что теперь она живет в Америке? Необязательно. Замужем ли она? Есть ли у нее парень? Поддерживала ли она связь со своими так называемыми родителями? Связалась ли с Купером? Счастлива ли она?
Я не сомневался, что мог найти ответы на большинство этих вопросов. Конечно, я не имел на это права. В те времена я принял решение оставить ее после того, как дорогой ценой познал свою истинную природу. Я был и остаюсь ходячей катастрофой. Готовый в любую минуту разрушать жизни. Чем дальше я буду держаться от нее, тем в большей она безопасности.
Уже этого должно быть довольно, чтобы я вскочил с места и сел в «Феррари» вместе с Фрэнклин.
И все же.
Я повернулся на табурете и посмотрел на лифты в ожидании, когда она выйдет. Каждый раз, когда двери открывались и из кабины выходили влюбленная парочка, бизнесмен или толпа туристов, я так сильно сжимал зубы, что едва не чувствовал, как они рассыпаются в пыль.
Прошел час, за ним еще.
Наконец, в девять вечера я щелкнул пальцами.
Келси, словно по команде, появилась за барной стойкой.
– Сэр?
– Распорядись, чтобы этаж президентских номеров эвакуировали.
– Вы имеете в виду номер?
– Весь этаж. – Рисковать я не намерен.
– Эм… мне назвать им причину?
– Потому что я так сказал.
Десять минут спустя съемочная группа стала расходиться, высыпая из лифтов. Первыми вышли парикмахеры и гримеры, за ними техники и операторы. Следом – продюсеры, режиссер и их ассистенты. И наконец, актеры.
Я увидел скандально известную Скарлетт Боуряну, рыжеволосую красотку, ставшую новой любимицей Голливуда. Она подмигнула мне, но я сделал вид, что не заметил, вытягивая шею, чтобы разглядеть женщину позади нее.
Конечно, это была Брайар. В отличие от своей гламурной клиентки, она надела потрепанную зеленую бейсболку, тренч и прихватила журнал, чтобы прикрыть лицо.
Но я все равно узнал ее золотисто-рыжие волосы.
Я слез с табурета и побежал к ней.
– Брайар, подожди.
Но она не стала ждать.
Наоборот, зашагала быстрее.
Она пригнула голову и выбежала на улицу мимо носильщиков и швейцаров, скрипя кроссовками по мрамору.
– Мистер фон Бисмарк, неужели мама не научила вас улавливать намеки? – выкрикнула Скарлетт позади меня, наслаждаясь моментом.
Я не удостоил ее вниманием и быстрее помчался за Брайар. Понимал, что веду себя неразумно. Может, даже агрессивно. Но это ничего не меняло. Как бы я ни хотел объяснить, почему исчез много лет назад, не сказав ни слова, я не мог этого сделать.
Не мог сообщить ей об этом ни в обычном, ни в электронном письме, ни по телефону, и не могу сделать это сейчас. Я дал обещание не рассказывать о случившемся и намеревался сдержать его. Но она единственная, кому я хотел рассказать правду.
Брайар ускорила шаг.
– Оставь меня в покое.
Было холодно, темно и сыро. Подходил к концу очередной февральский день. Брайар была одета по погоде, но я помнил, как она всегда мерзла. Даже летом.
– Остановись. Пойдем внутрь и поговорим.
Я никогда не умолял.
Но делал это сейчас.
Однако Брайар мчалась дальше по дорожке, ворох хаотичной стильной одежды все больше удалялся от меня.
– Я даже смотреть в твою сторону не желаю.
Я ускорил шаг, когда мы приблизились к ряду деревьев, освещенных лунным светом.
– Это не займет много времени.
За ними виднелось поле для гольфа, которое сейчас находилось на реконструкции. Было закрыто для посторонних.
Брайар побежала быстрее.
– Кто бы мог подумать, что ты вырастешь и станешь пустышкой? – Ветер заглушал ее голос, отчего он звучал нечетко. – Вообще-то я могла. Легко могу в это поверить. Ты никогда не отвечал за свои слова.
Я не пустышка.
Я сохранял семейный бизнес, пока мои родители пребывали в глубокой депрессии, а брат пропал с радаров.
– Я не хотел тебя ранить.
Она пропустила мои слова мимо ушей и резко свернула направо, мимо деревьев, прямиком на поле для гольфа.
– Ты должна остановиться, – велел я. Мы кое-как бежали с холма в кромешной темноте. – Кто-нибудь может пострадать.
– Если ты, то мне плевать, пустышка.
– Я не пустышка.
На челюсти заходили желваки. Обычно я приветствовал такое заблуждение на территории «Гранд Риджент». Но почему-то хотел, чтобы именно Брайар знала правду. Это ведь даже неважно. Закончится ночь, наступит утро, и мы пойдем каждый своей дорогой. Иначе никак.
– И вообще… координатор интимных сцен? – Я фыркнул, гадая, смогу ли заставить ее остановиться, если разозлю. – Это вообще не работа.
Получилось.
Брайар замерла, встав всего в паре метров от водной преграды.
  
– Нет, работа, и в отличие от тебя, я зарабатываю себе на жизнь, занимаясь любимым делом. – Она обернулась посмотреть на меня и поджала губы. – Знаешь, я всю жизнь мечтала о том, кто защитит меня. Будет заботиться о моих интересах и благополучии. Но такой человек так и не появился. Ни моя мать, ни отец, ни биологический отец, и уж точно не ты.