Мой темный принц

– Не заставляйте себя. Воспоминания восстановятся в своем темпе. Так вы принесете больше вреда, чем пользы. – Он сделал несколько заметок. – Что еще?
– Озеро. Я помню озеро. Мы были там с Оливером. Он сделал мне сюрприз в первый день лета, когда мне исполнилось шестнадцать.
– Хорошо. Прекрасно.
– Помню и еще кое-что. Вплоть до восемнадцати лет. Не все. Но многое.
– А все, что после?
  
– Исчезло.
Он нахмурился, быстро записывая.
– Полностью?
– Я помню, как летела в Америку из Швейцарии. Не уверена, когда именно. Видимо, во время учебы в колледже, потому что помню, как училась в Штатах.
– В каком колледже?
– Не знаю. – Паника снова охватила меня и подкралась к сердцу. – Помню только свою соседку. Но даже не помню, как ее звали.
– А кем вы работаете?
– Я помню, что работаю, но не помню где. Или чем я вообще занимаюсь. – Паника, которая уже обосновалась в груди, стала подступать к горлу, сворачиваясь в ком тревоги. – Не помню, где я живу. Не помню никого из друзей. Состою ли в отношениях.
Доктор Коэн убрал ручку и сжал мою руку.
– Вполне нормально не помнить все это. Вы уже многое вспомнили. Это хорошо. Отличное начало. Продолжайте.
Над нами замигала световая панель. Тени заплясали вокруг глубоко посаженных глаз доктора Коэна. Я пыталась сосредоточиться на них, а не на разочаровании, которое кружило во мне.
Я вздохнула после затянувшегося молчания.
– Я не помню, где сейчас живут мои родители, но помню, что не поддерживаю с ними связь. Не помню свою работу, но помню… как шила нижнее белье?
Нижнее белье. Отель. Гольф. Какая-то бессмыслица.
Доктор Коэн издал неловкий смешок.
– Хотите верьте, хотите нет, Брайар, но все это очень хорошо.
Брайар.
– Я помню, что сменила имя с Брайар Роуз на Брайар.
И я помнила, что к этому меня подтолкнул травмирующий повод. Где было много слез, боли и разочарования. Но я, хоть ты тресни, не могла вспомнить, какой именно.
Доктор Коэн сидел и слушал. Иногда что-то записывал в планшет. Даже отпустил пару шуток. А потом заверил, что знает немало способов, как мне помочь. Сказал, что сделают анализы, начнут лечение и будут играть со мной в интерактивные игры, чтобы подстегнуть мою память. А мне нужно лишь довериться и сохранять спокойствие.
Затем он спросил снова:
– Хотите, я приведу мистера фон Бисмарка?
– Да.
Я не раздумывала. Сомневалась во многом, но была уверена, что хотела увидеть Оливера. Что он даст ответы хотя бы на некоторые вопросы. Мне всегда хотелось возвращаться к Оливеру. Путь к нему – единственный, который когда-либо знало мое сердце.
– Приведите его.
 
Глава 13
 
= Оливер =
Ромео Коста: Так что же, правду говорят?
 
Олли фБ: Нечего так удивляться. Ты много раз видел меня голым. Знаешь, что он никак не меньше тридцати сантиметров.
 
Ромео Коста: Ты неправильно написал «в лучшем случае двадцать».
 
Зак Сан: Ходят слухи, что ты приставал к женщине, работавшей на съемочной площадке фильма, на которой стажировалась Фрэнки.
 
Олли фБ: Стажировалась? Интересный выбор слова.
 
Ромео Коста: А ты бы какое использовал?
 
Олли фБ: Ворвалась. Бесчинствовала. Подожгла. Сам выбирай.
 
Ромео Коста: Не уходи от темы. Кто она?
 
Олли фБ: Твоя свояченица, к твоему большому огорчению.
 
Зак Сан: Женщина, которую ты домогался. Фрэнки сказала, что ты пустил ее за руль своей «Феррари», лишь бы пасти ту дамочку.
 
Олли фБ: Вижу, Фрэнки много болтает.
 
Ромео Коста: Ты где, кстати?
 
Олли фБ: В больнице.
 
Ромео Коста: В БОЛЬНИЦЕ?
 
Зак Сан: В БОЛЬНИЦЕ?!
 
Олли фБ: У нее сотрясение мозга.
 
Зак Сан: Уже пора звонить твоим адвокатам, Оливер?
 
Олли фБ: Я спас ее, а не покалечил. Твою ж налево.
 
Зак Сан: Позвоню на всякий случай.
 
Ромео Коста: Я еду в больницу.
 
Олли фБ: Не нужно.
 
Ромео Коста: И Дал с собой возьму.
 
Олли фБ: Мало мне страданий на сегодня?
 
Зак Сан: Мало. Тебе что-нибудь привезти?
 
Олли фБ: ПРОСТО НЕ ПРИЕЗЖАЙТЕ.
 
Зак Сан: До скорого.
 
 
Глава 14
 
= Оливер =
Порча. Предзнаменование. Проклятие. Я приносил несчастья всем, кто мне дорог. Тогда. Сейчас. Ничего не изменилось.
Ножки дешевого пластикового кресла в приемном покое гремели подо мной каждый раз, когда я стучал пяткой по покрытому линолеумом полу. Я барабанил пальцами по коленям, отбивая ритм «Спящей красавицы».
Я должен был сразу уловить его – предостережение. Мне удавалось прожить пятнадцать лет, ни разу не услышав этот вальс. И все же воспоминание о том, как я танцевал под него с Брайар, всплыло на вечеринке несколько дней назад, когда одна богатая наследница из Монако попыталась прельстить меня перепихоном в уборной известного дворца. Но заиграл вальс, разрушив момент.
Часы над регистратурой сердито глядели в ответ. Два часа ночи. С губ сорвался вздох, колыша медицинскую рубашку, которую я перехватил у проходившей мимо медсестры. И хотя я так и остался в насквозь промокших джинсах, в которых спас Брайар, я не чувствовал холода. Из-за всплеска адреналина я вообще ничего не чувствовал. Только знакомый гул тревоги, волнения и отчаяния, которые охватывали меня всякий раз, когда мы с Брайар оказывались в одной округе.
Парамедики разрешили мне сопровождать ее в машине скорой помощи, наверное, потому, что я и сам выглядел не очень. К тому времени, как мы доехали, Брайар потеряла сознание. Врачи отвели меня в другое терапевтическое отделение, проверили жизненные показатели и натравили двух агрессивных медсестер, чтобы те заставили меня снять рубашку и надеть что-нибудь сухое. С тех пор я притулился в приемном покое возле палаты Брайар. Здесь меня расспросили, что выглядело приблизительно так:
Медсестра: «Мы не можем дозвониться до ее контактных лиц для связи в экстренных ситуациях».
Я: «Ее контактные лица для связи в экстренных ситуациях – два безалаберных мудака».
Медсестра: «И тем не менее мы не можем до них дозвониться, но продолжим попытки».
Я: «Не утруждайтесь. Ее родители пропадают неизвестно где с тех пор, как она была подростком. Можно сказать, я ее ближайший родственник».
Но так ли это? А главное, должен ли я им быть?
Прошло два часа, а я так и сидел на том же стуле и ждал новостей. Пожалуйста, только не впадай в кому. Я ненавижу принимать важные решения. Даже определиться с тем, что хочу на завтрак, могу с трудом.
Я стукнулся головой о стену и закрыл глаза. Больницы повергали меня в уныние. Мощная смесь отбеливателя, антисептика и непередаваемый запах страданий. Коктейль, к которому я порядком привык за долгие годы, пока сидел возле операционных и отделений реанимации. Сквозь непрерывный звук шагов, звонки телефонов и отрывистые сигналы сердечных мониторов раздался скрип открывшейся двери.
– Мистер фон Бисмарк?
Я подскочил. Доктор Коэн прошел мимо рядов кресел и остановился возле моего. Как правило, я гордился тем, что не судил о людях по внешности, но случись мне выбирать врача для Брайар, это был бы не он. Лысый. Весь в морщинах. Суровый. Ему вполне могло быть хоть пятьдесят пять, хоть восемьдесят три. Но это неважно. Главное, чтобы он уже окончил ординатуру и успел наломать дров.
Я взялся за подлокотники, чтобы встать, и удивился, как плохо слушаются ноги.
  
– Что такое?
– Медсестры сообщили мне, что вы ближайший родственник мисс Ауэр.
– Угу.
Доктор пролистал стопку бумаг в своем планшете, не поднимая глаз.
– Вы ее молодой человек? Муж?