Главный соперник

Яркий солнечный свет падал мне на лицо. Макушкой я лежала к окну, а закрыть темную штору по прибытии домой было явно недосуг. Чуяло мое сердце, что это было именно прибытие. Может, даже Лёша помогал мне подняться на этаж. В квартире стояла тишина, но мои голова и тело ныли от боли. Как будто тысячи молоточков стучали по вискам. Руки и ноги были тяжелые, как кувалды. А в желудок словно залили бетон. Зачем я вчера выпила так много шампанского?.. Самое интересное, что такой вопрос я задаю себе после каждой подобной вечеринки. И тут же клянусь, что больше так делать не буду.
  
Надо было заставить себя встать и выпить стакан газированной воды из холодильника. При этой мысли сразу вспомнила Григорьева в клубе и то, как завязался наш разговор. Я улыбнулась. Хоть одно приятное воспоминание за это утро.
Было ли за окном еще утро – в этом я уже сомневалась. С усилием дотянувшись до будильника на прикроватной тумбе, моргая от боли при каждом движении, я рассмотрела циферблат. Ох! На часах уже без четверти два. Повезло, что не надо на работу. Я была рада, что отдел трансляций предоставил мне большую свободу и избавил от ежедневной рутины. Работа на телевидении нравилась мне своим гибким графиком. Матч закончился, эфир завершился, все свободны.
Работа у меня была действительно классная. Много поездок, знакомств, вечеринок. Хотя есть и нюансики. Такие, как вчерашний вечер. По характеру я не гулена, но, если попадаю в шумную компанию, всегда сложно из нее выбраться. Ну ладно-ладно, вечеринок не так уж много, иначе готовиться к эфирам было бы невозможно. А вот отсутствие строгого правила сидеть в офисе с утра до вечера отчасти действовало расслабляюще.
Вы не подумайте, что на ТВ только отмечают события и победы с командами. А иногда кто-то из нас жмет на кнопку, чтобы передать вам сигнал картинки. Кроме комментаторов, репортеров и ведущих – вокруг работает целая система. И в ней незаметного зрителю телевизионного труда очень много, как и стресса во время прямого эфира. Произойти может все что угодно и неожиданно: может пропасть звук, изображение, инфографика, которая сообщает вам, какая идет минута матча или, например, какой счет. Исчезни все это с экрана, и вы будете ругаться на телевизор, мол, мы – телевизионщики – ничего не умеем делать.
Кое-как поднявшись с постели, я побрела в ванную комнату, чтобы отправить в стиральную машину все вещи, которые были на мне. Жакет и брюки со следами пены от шампанского были липкими. Голубая блузка пропиталась сладковатым сигаретным запахом. Однако в памяти были только обрывки вечера. Никакой общей картины. Как помехи на экране.
Оставшись в одном нижнем белье, я направилась на кухню. Это была моя третья по счету съемная квартира, но впервые я любила ее как свою. Дом располагался близко от телецентра, и мой заработок уже позволял снять что-то приличное и аккуратное. Эдакий скромный средний класс. Две жилые комнаты – спальня и гостиная, а еще кухня и просторный коридор.
Выбирала я квартиру так, чтобы в ней было не очень много мебели. И чтобы была обязательно в современном стиле. Я порядком устала от старых лакированных сервантов и пыльных диванов в моих прежних местах обитания на разных концах Москвы.
Как только глотнула прохладной газированной воды, сразу стало легче. Порядок, который царил на кухне, сейчас хорошо влиял на мое состояние. Я любила, когда вокруг чисто и аккуратно. Я всегда мечтала о просторной квартире или, что еще лучше, доме. И вот, когда я встречу своего единственного и незаменимого мужчину, он нас этим всем обеспечит. А я буду с таким же удовольствием создавать там уют для него и себя, отвлекаясь на работу. Примерно об этом я и мечтала.
Вдруг на кухонном столе резко завибрировал телефон. Я совсем забыла, что включила беззвучный режим. Хотя бы в этом действовала предусмотрительно. Видимо, когда вернулась домой, моей главной целью было отоспаться – и чтобы никто не помешал.
Звонил Лёша. Я прокашлялась и как можно более бодрым голосом ответила:
– Привет, Лёш!
– Аня, привет! Как ты, жива?
Я покраснела. Когда парень о таком спрашивает, становится ясно, что накануне было весело. Лёша меня успокоил, что было прилично – просто мы с Сергеем Валерьевичем зажигательно танцевали. И собрали вокруг себя всех, кто был в клубе. Я, оказывается, все время порывалась снять блузку, потому что мне было жарко. Но поняв, что под ней, кроме нижнего белья, ничего нет, бросила эту затею. Однако я скинула туфли и начала танцевать босиком. На этом месте Лёшиного рассказа я посмотрела на свои ступни – они были черными. Собирая по кусочкам события прошлой ночи, я закатывала глаза и только доливала в стакан газированную воду. В бутылке ее уже почти не осталось. Оказывается, мы танцевали с Сергеем то вместе, то раздельно. Постепенно нас окружили ребята из команды. Кто-то просто громко хлопал, а кто-то составлял нам компанию. Сергей Валерьевич, поняв, что больше не может танцевать, выкрикнул, что я лучшая, и принес прохладную бутылку Pol Roger. В итоге наше танцевальное представление длилось около часа.
Потом я попросила, чтобы бутылку открыли. Два бокала мы распили с Григорьевым на брудершафт.
– А как я все-таки добралась домой?
Этот вопрос меня тоже мучил. Отчетливо я помнила только спор, в остальном – как будто провал в памяти. Затем перед глазами стали проявляться новые фрагменты. Пересказ Лёши очень помог. Но не до конца.
Тут Лёша замялся. То ли стеснялся рассказать все полностью, то ли чего-то не знал.
– Я так понял, Григорьев вызвался тебя отвезти. Ты что, не помнишь?
Никакой машины, никакого Григорьева я не помню. Если он сопровождал меня, то наверняка на такси. Или, может быть, за ним кто-то приехал. Совсем не помню. Ни фрагментика. Стыдобища-то какая, как сказала бы моя мама. Так и слышу ее голос: «Анечка, ну ты же девочка!»
– Да, похоже, нормально я отожгла в «Осе»… или «Пчеле»… Что за клуб-то был?
Лёша чуть не заржал на том конце провода.
– «Стрекоза». Тебе как раз подходит, Марк. – Сейчас его голос звучал издевательски. Или мне показалось?
– Лёш, – мне трудно было подобрать слова, да и голова разболелась сильнее, – давай не будем усугублять. Мне и так тяжко.
– Ладно-ладно, Маркуша, не переживай, это же праздник был, но ты – огонь!
Как и многие коллеги, Лёша иногда называл меня по фамилии или выдумывал что-то производное: Маркуша, Маркеловна… Эти дурацкие прозвища раздражали, но у меня никогда не хватало смелости остановить ребят. Мы привыкли обращаться друг к другу по-свойски.
Больше ничего интересного Лёша мне поведать не мог. Да и куда уж интереснее… Мы распрощались, и я нажала «отбой». Слава богу, впереди целое лето. Весь хоккейный мир отправится в отпуск как минимум до начала августовских сборов. Я очень надеялась, что про вечеринку все скоро забудут, как и про наши танцы. Специально выяснять подробности у Григорьева я точно не собиралась. Да и как это представить? Позвонить ему и сказать: «Сергей Валерьевич, я тут немного перепила вчера – ха-ха, как и вы, – говорят, вы меня домой довезли? А вы мне не поможете вспомнить детали, не случилось ли чего-то необычного?» Бред какой!
Я добралась до спальни и зарылась в одеяло. Хотелось спать. Я представила, как мы с Григорьевым держим бокалы, скрестив руки на брудершафт. Я все время смеюсь, а он не перестает шутить. И мы все никак не можем сделать первый глоток. Так и было, или память дорисовывает картинку, выдавая желаемое за действительное?
Я засыпала с мыслью, что Сергей Валерьевич – идеальный мужчина. О таком можно только мечтать.
   
Глава 3
 
Через пару недель я снова увидела всю команду чемпионов на церемонии закрытия сезона. Что-то вроде «Оскара», только хоккейного. Здесь вручают награды самым ценным игрокам и тренерам, отмечают лучших руководителей клубов и не забывают даже про арбитров. Некоторое время назад вручали статуэтки и лучшим журналистам. Я такую получила на второй год работы на чемпионате.