Главный соперник
Прежде чем занять свои места в зале, гости собрались в огромном фойе Москонцерт Холла. Обстановка здесь всегда элегантная. Стройные ряды столов, покрытых белоснежными скатертями, манят к себе аппетитными и красиво сервированными закусками. Бокалы с белыми винами и шампанским, разлитые заранее и выставленные, как гвардейцы на карауле. А все гости в дорогих костюмах и прекрасных платьях только делают вид, что не обращают внимания на весь этот аппетитный соблазн. Они задумчиво расхаживают по залу или сбиваются в кучки, чтобы скоротать время за разговорами. Все ждут, когда ровно за час до начала церемонии официантам будет подан сигнал к обслуживанию. Вот тогда лица присутствующих светлеют, глаза начинают блестеть, повсюду разносится звон посуды и смех. Фойе заполняется гулом веселых голосов, а шустрые официанты только и успевают сновать между высокими столами, чтобы забрать очередной пустой бокал или десертную тарелочку.
Думаю, не все хоккеисты, особенно те, кто тут впервые, чувствуют себя комфортно. Это читается на их лицах. Все-таки им привычнее мужская раздевалка и крепкие выражения или немного пошлые шутки. А в такой обстановке надо подбирать слова по другому принципу. Я тоже, хоть и приезжала сюда постоянно, все равно каждый раз ощущала напряжение. А теперь мне было еще и неловко за историю в клубе… Кто-нибудь из игроков мог ее вспомнить.
Наша большая телевизионная бригада, как обычно, готовилась показывать церемонию в прямом эфире. Перед этим мне нужно было набрать побольше коротких интервью с игроками и тренерами на красной ковровой дорожке, чтобы режиссер выдавал их во время трансляции. Говорю же, здесь все очень похоже на киношную премию. Работа действовала на меня успокаивающе. Интервью с игроками на церемонии проходили гладко и исключительно в профессиональном русле. Никто из ребят даже ни разу не припомнил мне вечер в клубе, как будто ничего особенного не произошло. Повеселились – и ладно. Вероятно, они постоянно так отрывались.
Мне оставалось отработать совсем немного до начала торжества в зале. Почти все участники прибыли, и я даже обрадовалась, что не увидела среди них Григорьева. Казалось, что если столкнусь с ним лицом к лицу, то как минимум засмущаюсь и покраснею. Перед тем, кто симпатичен, всегда хочется выглядеть хорошо со всех сторон. Ну хотя бы поначалу.
Поток прибывающих на церемонию понемногу иссякал. Новых интересных гостей для интервью я больше не наблюдала. Телеоператор, который работал со мной на ковровой дорожке, устал держать камеру на плече в ожидании съемки. Я стала подумывать, что пора сворачиваться. Нужно согласовать это с режиссером трансляции через специальную связь. Но именно в тот момент, когда я принялась вызывать его по рации, за спиной услышала голос. Он окутал меня как туман.
– Еще потанцуем?
Боже мой. Что произошло со мной в эту секунду! Голос не напугал меня, нет. Он обезоружил меня настолько, что я уронила сумочку и микрофон на пол, потеряла дар речи, и вся кровь моментально прилила к лицу. Наверное, я пылала ярче, чем красная дорожка под ногами.
Это был Сергей Валерьевич. У меня не было сил поднять на него глаза, посмотреть, как сделал бы любой нормальный человек. Вместо этого я судорожно стала ползать по полу и собирать все, что вывалилось из рук. Очень странно было ощущать себя такой беспомощной и неловкой.
– Анна, Анна! Ну что вы, я не хотел вас так напугать! – Сергей Валерьевич тоже присел рядом и помог мне поднять микрофон. Он пытался поймать мой взгляд, а я – красная, наверное, как помидор, – выглядывала, не укатилась ли какая-нибудь мелочь, лишь бы не смотреть ему в глаза.
– А… Сергей Валерьевич, спасибо большое, спасибо. – Я не могла понять, что с моим голосом. Он дрожал. А меня саму всю как будто заморозило. – Все нормально… Все хорошо… – Хотелось поскорее сбежать с рабочего места. Я чувствовала его взгляд на себе.
– Точно? – Он так и не дождался, когда я взгляну на него. Хотя очень долго и добросовестно ждал окончания моего приступа паники.
– Доброго вечера вам тогда! – Григорьев не стал больше смущать меня своим присутствием. Уходя, он только похлопал меня по плечу, как своих игроков во время игры. Тренеры так делают, когда хотят подбодрить парней во время сложного матча. Они проходят вдоль всей скамейки и каждого легонько хлопают по плечу со словами: «Давай, давай, собрались!» А я стояла в красивом платье на тоненьких бретельках, с вечерним макияжем, безупречной укладкой и даже не дала ему возможности сделать комплимент. Он наверняка бы сказал что-нибудь приятное. Вместо этого я получила лишь хлопок по плечу. И все равно чувствовала его прикосновение кожей. Ладонь у него была очень теплая, такая же, как тогда, в клубе. Пока Сергей удалялся вглубь зала, я смотрела на свою руку и думала, какая же я дура.
«Что он обо мне подумает? Сначала напилась до чертиков, а теперь все нервно роняет. Боже мой, Аня, ты же не маленькая девочка!» Я ругала себя, но ничего не могла поделать. Оставалось только проводить чемпиона взглядом. Он шел уверенно, левую руку держал в кармане. А когда останавливался с кем-то поздороваться, можно было разглядеть его красивый профиль.
На стене в нашей редакции до сих пор есть несколько его игровых постеров. На одном из моих любимых он в джинсах и рубашке навыпуск. Одной рукой через плечо он держит пиджак. Другая спрятана в переднем кармане брюк. Волосы гораздо светлее, чем сейчас. Возможно, тогда он их подкрашивал. Он смотрел прямо в объектив фотокамеры и дерзко всем улыбался, словно говорил: «Ребята, это мое место, мое призвание, я здесь лучший!»
Глядя на него, разве можно с этим поспорить? Нет конечно. Он умеет ценить и подавать себя. Вот и сейчас, ступая по фойе, он прекрасно знал, что за ним все наблюдают. Четкий шаг, выверенные жесты, прямая осанка, уверенный взгляд. Таким и должен быть настоящий победитель. Он им и был. Я провожала Сергея взглядом, пока он совсем не исчез из видимости.
– Да-а… Анна Сергеевна, ну и курица же ты, – пробубнила я себе под нос.
– Марк, что ты там шепчешь? Ты слышишь меня вообще?
Оказывается, рация была все еще включена и мои мычания слышал режиссер.
– Я не понял, это Григорьев был на позиции у тебя? Голос как будто его был. А почему ты его не записала?
Тут я поняла, что ко всем бедам еще и прошляпила свою работу. Режиссер с редактором эфира возмущенно орали в рацию: «Почему не взяла интервью у тренера-чемпиона?!» Из-за меня пропустили одного из главных героев вечера. Назад его позвать уже было невозможно, да я бы и не пошла на это. Бежать за ним и, извиняясь, просить подойти еще раз, потому что забыла записать его? Ну нет, хватит с меня позора за один вечер. Или за два? Если бы вечер в клубе прошел иначе, здесь тоже было бы гладко. Сто процентов. Хорошо, что в нашей телевизионной команде все были зациклены только на конечном результате. Ребята покажут Григорьева в прямом эфире, когда он будет получать свою чемпионскую награду. Он обязательно скажет все важное на сцене.
Мне хотелось отмотать назад кусочек моей жизни двухнедельной давности и снова оказаться в том клубе. Но «выступить» совершенно иначе. И зачем я выпила столько шампанского?.. Просила же только воду, газированную.
Часть вторая
«Я всегда думал, что в хоккей играют, чтобы побеждать».
Глава 4
Все команды готовились к новому чемпионату примерно одинаково. Уже в середине лета начинали проводить сборы и иногда участвовали в предсезонных турнирах.
Говорят, хоккеисты не очень любят самостоятельно работать летом. Но на самом деле большинство из них только первые пару недель отпуска проводят где-нибудь на красивых островах. А затем возвращаются к тренировкам. Все потому, что в командах очень высокая конкуренция. И если вдруг с началом чемпионата хоккеист окажется не способен выполнять то, что от него просит тренер, его могут быстро обменять в другой клуб. А клуб этот может оказаться очень далеко.