Главный соперник

Что касается личной жизни, то тут я нашла не так уж много информации. Единственное, что мне было очевидно, – на всех официальных мероприятиях его никто не сопровождал. Такое одиночество Григорьева меня радовало. Обычно игроки или тренеры на публику берут с собой подруг или жен, а иногда, если мероприятие позволяет, приходят всей семьей, с детьми.
Я даже представила, как я в длинном красном платье в пол, подчеркивающим все изгибы фигуры, с заостренными плечиками и глубоким v-образным вырезом медленно вхожу в зал, где проходит церемония закрытия сезона. Сергей видит меня еще издалека, но уже не может оторвать взор. Он целует мне руку. Я отвечаю лишь кивком, и мы удаляемся вглубь зала, чтобы занять почетные места. А все вокруг как зачарованные смотрят нам вслед и перешептываются о том, какая мы красивая пара. В толпе стоят главные сплетницы канала. Оля склоняется к Лиле и произносит свою любимую фразу:
  
– Смотри, какая идеальная пара!
Звук уведомления из компьютера прервал мои сумасшедшие грезы. А тут еще и Лиля подкралась из-за спины. Она уже заметила, что я рассматриваю фотографии Григорьева.
– Красивый, да? – Лиля присела на краешек стола. Она все время носила короткие юбки и с откровенным удовольствием демонстрировала свое метровое богатство. А я не слишком любила длинноногих девушек. Что вполне объяснимо. У меня-то таких ног нет. Я была чуть ниже среднего роста, и все остальное соответствовало. Небольшой рост, небольшая грудь, волосы до плеч. Большими у меня были только глаза.
– Анечка, может, тебе нужна помощь? – продолжила пытать меня Лиля. – Я могу договориться с Сергеем, – она тут же поправила себя, – то есть с Сергеем Валерьевичем для тебя. Он хорошо знает моего брата. – Брат Лили тоже был хоккеистом. – Хочешь?
Лиля была удивительным человеком. Еще пару часов назад я ее неприятно поддела, а теперь она как ни в чем не бывало предлагает мне помощь. Про таких людей обычно говорят, что они далеко пойдут по карьерной лестнице. Может быть, и так – Лиля и правда ловко умела, где надо, подсластить, когда надо, промолчать.
Я помотала головой в ответ на ее предложение и, не отрываясь от экрана, продолжила с самым серьезным видом изучать статью. Для пущей убедительности, чтобы Лиля поскорее ушла вместе со своими ногами, взяла листок с ручкой и стала выписывать важные цифры и даты. Лиля только краешком уха услышала разговор с шефом и не знала, что Григорьева я оставила на потом. Если вообще когда-нибудь смогу нормально с ним общаться. Лиля, наконец, поняла мое настроение и поднялась, чтобы уйти.
– Ладно, как хочешь. Кстати, я тебя поздравляю с этим проектом. Ты давно заслужила.
Меня неожиданно растрогало ее поздравление. На секунду зародились сомнения: может быть, она и не заслуживала такого сурового отношения. Вроде неплохой человек, внимательный. Я подняла голову и улыбнулась.
– Спасибо, Лиль. И за помощь спасибо. Буду иметь в виду!
Я махала ей вслед, пока она не скрылась в глубине коридора.
Перед тем как пойти домой, я заглянула в женскую уборную «попудрить носик». Только хотела выйти из кабинки, как услышала голос Лили.
– Как же эта идиотка меня бесит!
– Ну перестань, не истери, – теперь раздался голос Ольги. – Придет время, и тебе повезет! – Подруги остановились у зеркала и, судя по шуршанию тюбиков в косметичке, поправляли макияж.
Я отдернула руку от двери и замерла. Нас разделяла тонкая дверца кабинки. Мне интуитивно не хотелось выдавать себя. Спасало только то, что дверца и стены сделаны в пол. А вот сверху – открытое пространство. Я могла отчетливо слышать каждое их слово и движение.
– Сто процентов спит с кем-то, – не унималась Лиля. – Кто-то ее тащит. Может, из хоккея, а может, наши. – Ее голос звучал обозленно и раздраженно, совершенно не так, как полчаса назад в кабинете редакции. Я не хотела верить, что эта гнусная сплетня обо мне. Может быть, кто-то еще вызывает у Лильки столько неприязни?
– Предположим, она не справится с первым выпуском, – размышляла Ольга. – Не стоит исключать такой вариант. Проект будет в производстве в любом случае, кто бы его ни вел. Ну да, у нее опыта побольше, как ни крути, она тут с самого начала. – Аргументы Ольги были логичными. Ее слова еще больше убеждали – мои догадки верны. Они говорят обо мне! Хотя я еще ни разу не услышала своего имени.
– Анечке – первый матч сезона, Анечке – эксклюзивный проект. Бесит! – Эти слова Лили в одну секунду стали моей точкой невозврата. Как только я услышала свое имя, меня окатила волна ярости. Тут уж я дернула щеколду и через мгновение увидела свое отражение в зеркале. Лиля и Ольга словно окаменели.
– Аня?! – воскликнули подруги в унисон. Лиля округлила свои и без того огромные глазища. И тут же попыталась улыбнуться мне в зеркале.
– Ань, – Ольга поспешила на помощь, – мы тут…
Но я даже не посмотрела в ее сторону. Я буквально сверлила глазами Лилю как главный источник сплетен. И хотела услышать от нее хоть что-то. Но та продолжала глупо улыбаться.
– Спасибо тебе еще раз! – Меня все сильнее накрыло чувство несправедливости. Чтобы не заплакать от обиды, я сильнее прищурила глаза. – Спасибо за пред… ложенную помощь, Лиля! – Выпалив это, я бросилась к выходу.
Дверь за мной громко хлопнула. Теперь неважно, что они будут говорить дальше. Главное, что я не ошиблась в своих ощущениях. Ни раньше, ни сейчас. Подруг у меня нет. Точно не здесь.
Послав мысленно всех к черту, я принялась за важное задание. Итак, дело номер один: подготовиться к матчу открытия и как ни в чем не бывало задать Григорьеву вопросы до и после игры. Дело номер два: уговорить Добрынина на запись интервью.
Подготовка к трансляциям – это ежедневный процесс. За последние несколько лет я не пропустила ни одного крупного хоккейного матча. И постоянно отслеживала издания, которые могут выдавать информацию об игроках, тренерах, переходах из клуба в клуб. Но есть у меня один особенно любимый пункт в подготовке – звонок другу. Всегда же говорят: одна голова хорошо, а две лучше.
Зовут моего друга Саша. Он сам играл в хоккей лет до двадцати. Но потом не выдержал конкуренции и еще на молодежном уровне пошел получать высшее образование. Парень он толковый. Сейчас оканчивает спортивный институт. Не знаю, какой из него получится спортивный менеджер, но игроков и системы команд он видит насквозь. Обладает настоящим чутьем. Саше его опыт помогал охарактеризовать игрока по мелочам. Вот этот хорошо держит шайбу, этот вообще не смотрит, что у него за спиной, другой не любит вступать в единоборства – и так далее. Он для меня ходячая хоккейная картотека. Ну и самое главное – у него отличное чувство юмора. Любую ситуацию он оценивает с иронией. Поэтому, даже когда делает замечания, это не выглядит, как жесткая критика.
К примеру, какое-то время назад у нас в лиге был тренер, который все время, где бы ни выступал, в качестве связки слов в предложении вставлял слово «чуток». Это «чуток» так бросалось в глаза, что, однажды обратив на это внимание, уже невозможно было воспринимать речь тренера серьезно. Саша как-то раз ради смеха взял и посчитал все «чутки» в течение одной пресс-конференции. Насчитал целых двадцать. С тех пор этого тренера мы в разговорах между собой не иначе как Чуток и называли.
– Ань, а ты сегодня чуток будешь работать или не чуток? – Если звучал такой вопрос от Саши, забавный тренер тут же всплывал перед глазами, и мы дружно смеялись.
С Сашей мы могли часами обсуждать хоккей и все, что в нем происходит. Обмены, увольнения, победы, поражения. Все-все. Мы дополняли друг друга: я изучала хоккей близко, стоя у бортика, узнавала от игроков или тренеров, что происходило внутри каждой команды. Но при этом публичные сообщения делала только с их разрешения.
  
Сашка, наоборот, видел все со стороны. Но при этом мог перелопатить массу интервью или занятных статей. Так мы создавали общую картину. Нам обоим это было интересно.
У Саши не было кумиров, может быть, потому что он сам в игре до конца не реализовался. Но были игроки, которые его интересовали. И Григорьев был из их числа.