Главный соперник
– Твой Григорьев видит игру на полсекунды вперед.
Мы встретились с Сашей в кафе у моего дома. Он жил не так далеко, всего в паре кварталов. И я рассказала про новый проект, который мне поручили.
– А почему ты говоришь «мой»? – Я поставила горячую кружку с любимым американо на стол и вопросительно изогнула бровь.
– Да потому, что ты все лето только про него и рассказываешь.
– Я?!
– Ну не я же.
Мы дружили с тех пор, как переехали в Москву. И могли обсудить все что угодно. Симпатий, как у парня и девушки, между нами никогда не было. Вначале Саша пытался ухаживать за мной. Но я все время увиливала от лишних объятий и поцелуев даже в щеку, запрещала ему платить за меня в кафе, провожать домой. И он довольно быстро понял, что в женихи лучше не набиваться, а оставить все как есть. Так и началась наша дружба.
– Я что, так много говорю про Григорьева?
– А то! С того самого гуляния в клубе.
Как забавно… Я-то даже не замечала, что Григорьев так быстро и просто вошел в мое сознание. Казалось, я боролась с воспоминаниями и переживала это тихонечко про себя, а на самом деле все время обсуждала его вслух.
– Ну ладно, он чемпион! Чего такого парня не обсудить! – Пришлось быстро отшутиться, чтобы не вогнать себя в краску от смущения, что друг поймал меня с поличным.
– Чемпион?! Да он гений! Он мне нравится. И как игрок нравился, и сейчас. Такие люди – штучный товар. Единственное, что может остановить его перед новой победой, – это усталость, пропавший интерес. Понимаешь, Аня, такие люди и двигают процесс вперед, чем бы они ни занимались.
Я боялась идти на первую игру чемпионата и не могла понять, как должна себя вести, как говорить, куда смотреть. Но при этом мечтала, чтобы Сергей дал мне понять, что он помнит чемпионский вечер и там не было ничего такого, о чем надо забыть.
Для убедительности я решила быть красивой. А деловой всегда была, даже в самом плохом настроении. Надела приталенный голубой жакет под цвет глаз, юбку-карандаш, туфли на шпильке. Была неотразима. По поводу внешности у меня никогда не было завышенной самооценки. Даже большие глаза не помогали зачислить себя в писаные красавицы. На всех школьных фотографиях я выходила милой девчушкой. Мои тетки по папиной и маминой линиям всегда отмечали, что я очень фотогенична. Особенно красивая у меня улыбка, на любой фотографии ее видно издалека. И на этом все. Поэтому сам собой возникал вопрос: а в жизни-то как? Но мало кто делал мне комплименты, никто не говорил ничего особенного. Кто знает, может, я и работу выбрала на телевидении, потому что камера меня любит больше, чем зеркало.
Первый матч чемпионата, как и развязка весной, вызывали большой интерес публики. За лето все соскучились по хоккею. И болельщиков, и журналистов на стартовом матче было полно. Только настроение другое, не как весной. В начале чемпионата все добрые и приветливые. Болельщики полны надежд, а журналисты еще не устали.
Время предматчевого интервью приближалось. Я чувствовала свой пульс, даже ладошки вспотели. Чтобы не сбиться в прямом эфире от волнения, я записала свои вопросы в блокнот. Видели бы меня в тот момент другие девушки из отдела, они бы удивились, куда делись мои журналистская хватка и хладнокровие. И наверняка порадовались бы. Я себя подстегивала такими мыслями о своих конкурентках. И Лиля, и Оля, и Катя мечтали оказаться на моем месте. Быть первым номером среди хоккейных репортеров, получать лучшие матчи, чтобы на них работать. Быть той, кого ассоциируют с этой игрой. Мысли о них, тем более после услышанного в дамской комнате, действительно помогали собраться.
Сергей пришел в зону интервью как всегда вовремя. Мягкие шаги, спокойная походка. Левая рука в кармане. Он всегда держал руку в кармане.
На интервью он направлялся будто между делом, задумавшись о чем-то своем. Хотя, наверное, так и было. Основная его цель – подготовить и вывести команду на лед, помочь им выиграть. Все остальное уже мелочи.
Съемочной группе он сказал только «добрый вечер». Затем устремил взгляд куда-то вдаль, поверх наших голов. Складывалось впечатление, что он решал в голове какую-то сложную задачу. Я даже не смогла поймать его взгляд.
Чтобы хоть как-то снять скованность, пришлось заговорить с оператором и сделать вид, что я тоже погружена в рабочий процесс. Григорьев не один такой деловой.
– Слава, мы готовы писать? – Я повернула голову в сторону телеоператора. Он продолжал настраивать объектив и неотрывно смотрел в видоискатель.
– Да-да, секундочку. – Оператор торопливо завершал настройки.
Сергей по-прежнему держал руку в левом кармане и теперь изучал носки своих туфель.
«Почему он не желает смотреть на меня? О чем думает?»
После того как оператор дал мне знак, я начала интервью.
– Сергей Валерьевич, расскажите нам, с какими амбициями ваша команда входит в новый сезон?
Он немного задумался.
– Хороший вопрос. – Мужчина слегка улыбнулся. Но подарил улыбку не мне, а полу. Я надеялась, что своей фразой Сергей хотя бы сделал комплимент моей работе. Но где там! Сказанное будто предназначалось всей аудитории в целом. – Мы отлично провели лето, много работали на предсезонных сборах. Кажется, что нас ничего не должно беспокоить. Однако лучший способ проверить, на что ты способен, – это сыграть матч. Сейчас амбиции, может, еще и не проснулись, но их точно пора будить.
Он опять смотрел мимо меня. Пока я озвучивала следующий вопрос, перевел взгляд с коридора на свои ботинки. То, как Григорьев держался, плохо на меня подействовало. Я чувствовала себя отвратительно. Полутораминутное интервью вышло стандартным. Вопрос-ответ, вопрос-ответ. Спасибо. И он ушел.
Вы знаете, что бы сказал на этот счет Сашка? «Чертов гений!» И был бы прав. А я бы еще добавила чертов мерзавец, но нет, по-настоящему ругаться на Григорьева у меня не получалось. Даже про себя.
Выходило, что зря я наряжалась. Нафантазировала себе, размечталась, что могу быть ему интересна. Куда мне до заокеанских звезд! Разве можно с ними конкурировать? Он привык к шику, блеску, гламуру. Шампанское Pol Roger! Я такое раньше даже не пробовала. Вероятно, больше и не попробую. Неплохо жилось и без этого. Очевидно же, что для Сергея те танцы в клубе были всего лишь малой частью веселой ночки. Все, что там случилось, быстро стало прошлым. И забылось, как только наступил рассвет.
После холодной встречи с Григорьевым мое настроение было испорчено на весь матч. Я запиналась во время репортажа, пару раз перепутала игроков на льду, не разглядев номера. На интервью задала идиотские вопросы, потому что совершенно не следила за игрой. Мои подружки-конкурентки точно аплодировали у экрана такому эфиру в моем исполнении. После столь скомканной работы в ближайшем будущем можно надолго забыть о топовых трансляциях.
Ту встречу «Редс» проиграли. Зато «Легион» ликовал. Им хотелось восстановить справедливость. Матч не имел большого значения, кроме как для первых набранных очков в турнирной таблице. Зато небольшая группа болельщиков, которая приехала поддержать «Легион», была безудержно счастлива. Как будто их команда и правда выиграла чемпионский кубок.
Минут через двадцать после окончания эфира позвонил шеф. Давно такого не было. Последний раз по работе в эфире Александр Васильевич звонил мне пару лет назад, когда я во время трансляции употребила слишком разговорное слово. Что-то вроде «движуха». Тогда он напомнил мне, что мы работаем на всю страну и должны нести в массы все красивое, доброе, светлое, понятное всем. Никаких сленга и просторечий. Я быстро это усвоила, и Александр Васильевич больше меня звонками не беспокоил. А сейчас опять. Значит, все очень-очень плохо.
– Привет, Марк, ты что там, действительно заболела? Что за ерунда была сегодня? – Голос Александра Васильевича сильно отличался от того, что я слышала на совещании. Как же я ненавижу, когда меня за что-то отчитывают!
– Александр Васильевич, я не знаю. Меркурий. Ретроградный. – Искать слова для оправданий совесть мне не позволяла. Я и сама прекрасно понимала, что отработала плохо. Если бы услышала такую работу во время матча от других наших девушек, сказала бы, что это халтура. Самая настоящая.