Подснежники (СИ)

Я моргнул — звезды пропали. Старшая медсестра, поставив на стол поднос с тарелками, направилась к выходу. Раздатчица подошла после нее, улыбнулась товарищу Сталину и поставила на стол хлеб, масло, вазочку с повидлом и разлила чай в стаканы с подстаканниками.
— Мне одному кажется, что я сошел с ума? — задал я вопрос, который повис в общей тишине.
— С ума у нас сошел главный врач, — ответила мне раздатчица. — Как люди с такими слабыми нервами попадают в психиатры? — этот вопрос предполагался риторическим, но на него очень хорошо ответил Паша Молоток:
  
— А чё, в натуре? Это как у ментов и у нас. С какой стороны не войди — а контора одна. Вот только попадешь ты туда с парадного входа, или с черного — это вопрос к понятиям. Так и у них — кто из психов первым надел белый халат, тот и лечит. Типа — лепила, в натуре.
Девушка-разносчица посмотрела на Пашу, побледнела и убежала. Голос у него был мощным и авторитетным, внешность — тем более.
— Слышь, братан, ты трубку где подрезал? Или менты разрешили? — задал вопрос Сталину Паша Молоток, сменив неприятную тему.
— Вон, десять штюк сидят, — рабочий показал трубкой на столы, за которыми сидели Сталины. — И каждый с моей трюбкой в кармане прибывает. Еще один в изоляторе сидит, с анархистами. Отмечу, что он математик, какой-то специалист по электронике и даже, отмечу его высокое звание — доктор наук. Тоже с трюбкой прибыл. Так с трюбкой в изолятор сразу и попал. Милиционеры почему-то трепещут, когда их видят. Ничего не забирают. Вечером, как мне донесли, к вам тот красивый молдаванин придет знакомиться?
— Да, товарищ Брежнев зайдет узнать о будущем, — я ответил Сталину первым.
Паша Молоток «пришел» вторым:
— Да перетереть зайдет. Стрелку забил.
— Я тоже буду. Такой разговор нужно в узком составе проводить, — и он, прищурившись, ласково оглядел столовую. — А где у нас Наполеоны? Почему они не пришли на завтрак?
— Товарищ Сталин, их на субботнике задержали, — ответил Жуков, а Паша Молоток заржал.
Я-то понимаю, что для него слово «субботник» имеет совершенно другое значение, но товарищ-рабочий-Сталин посмотрел на него непонимающе.
— Над чем смеетесь, уважаемый товарищ Паща Молоток? — спросил Сталин.
— Да я, это, типа… того самого… вспомнил тут одно мероприятие, в натуре, — ответил Паша, продолжая ржать. — Типа в сауне с пацанами были, девок вызвали…
— Да, когда голая натура, то лучше с феминами, — мечтательно произнес Цезарь, до этого не принимавший участия в разговоре.
— От фемин у нас вон, Валя Козлик пострадал, — Паша кивнул в сторону оранжевобородого и дружный смех всех, кто находился в столовой, был ему ответом.
Однако, как здесь быстро распространяются слухи. Взял на заметку. Тут любую сплетню запустить можно на раз-два. Пригодится, если все-таки предоставится возможность побега и нужно будет поднять панику.
Что за ерунда? Сидеть в психушке просто потому, что какой-то ученый идиот изобрел машину времени и не отрегулировал ее?! Алтай, конечно, место силы и все такое, но блин — не до такой же степени?! Не верю!
Из столовой вышли вместе с Пашей и Цезарем. И сразу увидели Тинку-Золотинку.
Тинка сидела на подоконнике, положив подбородок на поджатые колени и рисовала на запотевшем стекле черепа. Плечи ее вздрагивали, слезы бежали из глаз, размывая черную тушь.
— Ты читала «тайны готических соборов»? — спросил ее, чтобы отвлечь от грустных мыслей и тут же обругал себя — нашел, чем успокоить девочку, которая вдруг обнаружила себя на настоящем кладбище, с настоящей покойницей и вылезшим из могилы Саней? И вся ее храбрость и стрессоустойчивость на самом деле защитная реакция. Блин, вроде взрослый мужик, а не смог подобрать правильных слов, чтобы успокоить девочку…
— Чего-чего? — она повернула ко мне заплаканное лицо и я с трудом сдержался, чтобы не улыбнуться: весь ее готский макияж поплыл, делая в общем-то симпатичную девчонку похожей на страшненького трубочиста.
— Какие у тебя глаза красивые! — невольно вырвалось у меня.
Глаза у Тинки были действительно невероятными: миндалевидный разрез, цвет серо-зеленый, она чем-то неуловимо походила на молодую Вертинскую в фильме «Алые паруса».
— Да, в общем-то, ничего, — я совершенно неожиданно для себя смутился. — И что, даже с Барбосом не поцапаешься.?
— Я домой хочу… к маме…
И она разрыдалась.
— Слышь, мелкая, ты это… Голда, ты кончай сырость разводить, ты это… в натуре, того самого… — неуклюже утешил ее Паша Молоток. — На вот, босяцкий подгон, — и он вытащил из своего безразмерного пиджака шоколадку.
— Сникерс… — девочка схватила подарок, тут же надорвала обертку и откусила. — М-ммм… Откуда здесь сникерс? — спросила она с полным ртом.
— Я у страшной медсестры подрезал, — признался Паша и покраснел. — Они тут, в натуре, шмонают по черному. Еще бы узнать, где все это хранят, — и он вытащил связку отмычек.
Да, из пиджака.
— Не, а чё? Мент мимо проходил… — сообщил он.
За отмычки зацепились кружевные женские трусы красного цвета.
— Вот мля… Хорошо заметил. Спалился бы дома, — пробормотал новый русский.
— Барбос, а как же карма? — прыснула девочка-то.
Паша Молоток растянул трусы:
— Не, габариты не те. Не мое это, с отмычками вытащил.
— Паша, а у кого ты отмычки стянул? — спросил я, и в голове замаячила идея. — Ты не обратил внимание на то, кто сегодня был в столовой?
— Че я, в натуре, всех сразу просечь должен? — и Паша достал из другого кармана черный карандаш и тушь. — Слышь, Голда…
— Я Злата, — поправила его девочка.
Она схватила тюбик с тушью, покрутила крышечку и достала щетку.
— Это моя! Меня старшая медсестра обыскивала. Вот кто они после этого? Вообще кринж, — и она возмущенно посмотрела на меня своими огромными глазищами.
Я улыбнулся, услышав слово «кринж».
Почему-то порадовало, что девочка из моего времени. Интересно, ей действительно восемнадцать или она соврала Сороке и подполковнику Рексу?
— Не, мелкая, я тебя чё, рыжьем назвал? — с некоторым запозданием возмутился Паша Молоток.
— Квириты,вы не о том сейчас. Дайте догадаюсь: отмычки благородный патриций у майора Сороки стянул? — поинтересовался Цезарь, опередив меня с вопросом.
— Да, у него типа, — Паша Молоток восхищенно посмотрел на стратега в венке из сушеного лавра. — **ля буду, колдун!
— Нет, просто пока вы любовались Сталиными, я смотрел по сторонам.
— Продавщицу Валю из магазина все видели? — на всякий случай поинтересовался я.
— Я е…. — бугай в малиновом пиджаке посмотрел на девочку и осекся. — Слышь, мелкая, шла бы отсюда, слова при тебе не сказать.
— Ты своего ребенка будешь воспитывать, когда выберемся отсюда, — девочка нахмурившись, нарисовала еще один череп на запотевшем стекле и, всхлипнув, добавила:
— Если выберемся.
— Ладно, Костян, не томи, колись уже, — потребовал новый русский.
— В столовой я заметил продавщицу из магазина, с той деревни, возле которой я провалился в ту гребаную складку. Вертолет тарахтел, а новеньких не привезли. И это вот, — я кивнул на женские труселя, — судя по всему как раз ее размерчик.
— И чё? — бугай почесал затылок.
— И то, что продавщица Валя прилетела к майору Сороке. А это значит, что особо бдить будет некому. Подполковник Приходько сейчас, скорее всего, в Москве пороги обивает, согласовывает назначение на должность главного врача. Сорока тут же воспользовался. Ночь сегодня он точно будет занят.
— И че? — на этот раз Паша почесал лоб.
— Возьмем отмычки и в карцер. Вот как с Леонидом Ильичом поговорим, так потом пойдем с анархистами знакомиться. И физика надо навестить, хоть посмотреть на него. Дело за малым... Паша, у тебя в твоих карманах снотворного для докторов и прочего персонала случайно не завалялось?
    
Глава 6
 
В обед, в пищеблоке мы снова сидели своей компанией — за столиком в углу. Обед, надо сказать, был так себе: картофельное пюре с куском жареной колбасы и парой ложек салата на второе. На первое какая-то бурда оранжевого цвета с плавающей в ней вермишелью, на третье — компот.