Рассвет русского царства. Книга 8 (СИ)

Annotation
Его имя станет символом эпохи! А наследие будет жить в веках! Но даже самые проницательные умы не докопаются до истины, что история Руси переписана в XV веке
Рассвет русского царства. Книга 8
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Глава 7
Глава 8
Глава 9
Глава 10
Глава 11
Глава 12
Глава 13
  
Глава 14
Глава 15
Глава 16
Глава 17
Глава 18
Глава 19
Глава 20
 Рассвет русского царства. Книга 8 
 Глава 1 
Октябрь сменился ноябрём, и осень окончательно сдала свои права. И мир вокруг стал черно-белым…
Купцы, выждав пока дороги схватятся морозом после осенней распутицы, вновь потянулись к Курмышу. Санный путь встал, и это означало одно: в мою казну снова потекло серебро.
Но сегодня меня занимала не торговля.
Мы стояли на опушке леса, в нескольких верстах от крепости, — я и мой ближний круг. Все взгляды были прикованы к трем черным стволам, установленным на временных лафетах посреди заснеженного поля.
Сегодня был день истины. Первый настоящий экзамен для моей артиллерии и, что немаловажно, для нашего собственного пороха.
— Ну что, Дмитрий Григорьевич, — произнёс рядом Богдан, переминаясь с ноги на ногу. — С Богом?
Я кивнул, чувствуя, как внутри натягивается струна напряжения.
— С Богом. Огонь!
После чего я, Семен и Богдан запалили фитили и побежали в укрытие. Стоило нам спрятаться, как грохнуло.
— БАХ-БАХ-БАХ!
Потом мы подошли к стволам, и я тщательно осмотрел их. Проверка шла ставшим уже привычным способом. И это был первый залп с одинарным зарядом. Каналы стволов, высверленные нами с таким трудом на станке, выдержали. Ни трещин, ни раздутий. Чугун, лившийся в Курмыше, показал себя достойно.
— Перезаряжаем! — сказал я и сам взялся за банник. — Двойной заряд!
Снова грохот, отдача отбросила лафеты назад, вспахивая мерзлую землю.
И снова осмотр. Потом тройной заряд…
Когда ветер немного разогнал сизую муть, мы увидели, что пушки на месте. Лафеты врылись в землю по самые оси, но стволы… стволы были целы.
Я подошел, провел рукой, одетой в рукавицу, по еще теплому металлу. Высверленные каналы, равномерная толщина стенок, наш собственный порох — всё сработало, как надо.
— Грузим! — выдохнул я, чувствуя, как отпускает напряжение.
Оставив пару десятков дружинников возиться с погрузкой тяжелых стволов на возы, мы — я, Семён, Лёва, Григорий, Богдан и Ратмир и ещё пара дружинников, двинулись в сторону леса, решив срезать путь до тракта.
Кони шли шагом, фыркая и выпуская пар. Мы ехали молча, каждый думал о своём, но настроение у всех было приподнятое.
Вдруг Семён, ехавший впереди, резко натянул поводья.
— Дмитрий! — негромко позвал он.
Я подъехал ближе. Семён указывал плетью на снег.
Там, на девственной белизне, алели пятна. Кровь.
— Человек, — коротко бросил Лёва, спрыгивая с седла и присаживаясь у следа. — Сапог кованый. Шел тяжело, шатался.
След уходил в чащу.
Я переглянулся с отцом. Веселость как ветром сдуло.
— Оружие к бою, — скомандовал он.
Лёва и Григорий мгновенно сняли с плеч луки, наложив стрелы на тетивы. Я потянулся к седельной сумке, достал арбалет и взвёл его. Щелкнули зацепы, болты легли в ложа у Богдана и Ратмира.
Мы спешились, оставив коней под присмотром одного из воинов, и двинулись по кровавому следу. Шли цепью, не скучиваясь, внимательно всматриваясь в кусты и деревья.
Метров через двести я заметил движение. Точнее, не движение, а что-то неправильное в очертаниях старого вывороченного корня. Чьи-то ноги в добротных сапогах, торчащие из-за ствола поваленной сосны.
Я поднял кулак, останавливая отряд. Поднял арбалет, целясь чуть выше сапог.
— Эй, ты! — крикнул я. — Одно лишнее движение и ты труп! Выходи!
Вначале была тишина, а затем из-за дерева послышался стон.
— Спасите… — голос дрожал, срываясь на хрип. — Мне лекарь нужен… Клянусь, я не трону… Я ранен…
Я сделал знак Лёве и Семёну зайти с флангов. Сам же, не опуская оружия, медленно двинулся вперед.
— Руки покажи! — потребовал я.
Из-за ствола показалась одна рука, пустая, в крови. Вторая, видимо, прижимала рану.
Мы начали обходить это место со всех сторон, держась на безопасном расстоянии. Мало ли ловушка. Но когда мы подошли ближе, и я смог заглянуть за дерево, стало ясно, никакой засады нет.
Человек действительно был один. Он полулежал, привалившись спиной к шершавой коре, лицом бледный, как снег вокруг. Это был не воин и не разбойник. Добротный, хоть и изодранный кафтан, дорогая шапка, сбившаяся на затылок.
— «Купец», — подумал я.
Я тут же опустил арбалет и, сунув его за пояс, опустился рядом с ним на колени.
— Я лекарь, — сказал я, доставая кинжал. — Лежи смирно.
Одним движением я разрезал пропитанную кровью ткань на боку. Крови было много, она уже успела пропитать одежду и начать замерзать коркой, приклеиваясь к коже.
— Что случилось? — спросил я, осматривая рану.
Порез был глубокий и длинный, скорее всего саблей пропороли, но, к счастью, прошел по касательной. Ребра целы, брюшина не вскрыта. Задето только мясо. Жить будет, если гноить не начнется.
— На нас… напали… — прохрипел он. — Я купец… Шёл из Москвы… в Курмыш… вез сукно… хотел железо купить.
— Я, боярин курмышский, Строганов, — представился я, чтобы успокоить его. — Ты в безопасности. Расскажи толком, что случилось.
Купец попытался кивнуть, но сил не было.
— Разбойники… тати… — выдохнул он. — Воспользовались утром… туман был… убили караульных… потом на нас… вырезали весь лагерь… Я проснулся… пытались отбиться… но их тьма… задавили числом… Я в лес…
— Сколько их? — уточнил я, промывая рану водой из фляги, которую подал Ратмир.
— Не знаю… много… десятка три, не меньше…
— А сколько вас было?
— Три десятка… вместе с охраной…
Я мысленно выругался. Три десятка вооруженных людей вырезали торговый караван под корень? Это не «ватага с большой дороги», это серьезная банда. Хорошо организованная и, видимо, голодная.
Я повернулся к Лёве, который стоял рядом.
— Лёва, скачи в Курмыш! Вези сани, сена накидай побольше. Нужно доставить его к нам. И тулуп прихвати. Живо!
Лёва кивнул, не задавая лишних вопросов, добежал до коней и, ловко запрыгнув в седло, уже через минуту скрылся за деревьями.
Пока я ждал Леву, снял с себя теплый верхний кафтан и укрыл им купца, подложив ему под голову свернутый плащ. Холод был сейчас его главным врагом, после потери крови.
— Где на вас напали? — спросил отец, глядя на купца.
— Десять верст отсюда… у Черного оврага… — прошелестел раненый. — Я шёл всё это время по лесу… петлял…
— «Десять верст с такой раной по снегу… Досталось ему, но жить захочешь и не так раскорячишься», — подумал я.
Григорий посмотрел на меня тяжелым взглядом.
— Я буду собирать дружину, Дмитрий.
— Да, — кивнул я, вытирая окровавленные руки снегом. — Не меньше пятидесяти, а лучше все сто. Надо прочесать лес, найти их следы. Три десятка татей под боком у Курмыша, это нарыв, который надо вскрывать немедленно.
— Откуда они, черт побери, взялись? — всплеснул руками Ратмир. — Откуда такая орава?
— «Зима началась… — скривился я. — Так про нас теперь многие знают. Знают, что деньги в наших краях водятся».
  
— Ничего удивительного, — тем временем отозвался Богдан. — Не у всех могло повезти с урожаем. Сами знаете, как это бывает. Голод не тетка. Сбиваются в стаи, идут туда, где сытно.
— Но у нас-то не голодают! — возразил я.
— Так я и не говорю, что это наши. Хотя, чем чёрт не шутит… — сказал Богдан. — Но я в это слабо верю. Здесь для крестьян рай. Ты земли даёшь, барщину не требуешь большую, защищаешь. А у соседей? — он сделал паузу. — Вот и идут в леса.